Полуночные размышления

23:27 вечера. Микаса Аккерман… Леви молча проходит по пустым коридорам. Поскольку путь показывало только аварийное освещение, он больше доверял своему инстинкту, чем зрению, которое вело его вперёд в его добровольном паломничестве по заброшенным коридорам. Белые стены, освещённые тусклыми зелёными пиктограммами, окружают его с чувством странной, неожиданной фамильярности. В этом уединённом месте он, наконец, может остановиться на мгновение и подумать. Так… Это Микаса. Его Микаса – он развлекает себя этой мыслью секунду, прежде чем до него доходит осознание, и его разум быстро заглушает назойливый шепот. Впечатление, которое её личность оставила на нём, одновременно волнующее и своеобразное. Он знает, что их отношения необратимо изменились, но не может сказать, к лучшему или к худшему. Он находит её привлекательной, в этом он готов признаться самому себе. В ней есть что-то такое, что он находит необъяснимо грациозным и соблазнительным, хотя в её привлекательности есть гораздо больше, чем тихое очарование, которое он представлял себе, слушая её голос. Мужчина очарован тем, как быстро её глаза могут меняться, отражая её чувства, как невинно широко они могут расширяться от удивления; только чтобы резко сузиться в следующий момент, чтобы отразить её растущее подозрение. Бесполезно отрицать, что он хочет её, – и он не может вспомнить, чтобы в последние годы своей жизни чего-то так страстно желал. Он обнаруживает, что эта мысль немного пугает его, потому что он уже может сказать, что его счастье теперь зависит от другого человека, но выберет ли она его или отвергнет, остаётся только её выбором. Направляясь к кулеру с водой, он убеждает себя отпустить свои заботы, когда тянется за пластиковым стаканом и наполняет его до краёв холодной водой. Бактерии с множественной лекарственной устойчивостью – это наименьшая из его забот. Он морщится при этой мысли. Поднеся стаканчик к губам, он бросает взгляд на свои часы, цифры которых едва различимы в тусклом свете. 23:43 вечера. Даже с помощью Ханджи это займет некоторое время. Не желая менять уединенный покой тихого зала ожидания на переполненные коридоры в отделении скорой помощи, Леви решает опуститься на одно из белых пластиковых сидений. Всё пахнет дезинфицирующим средством, и это, по крайней мере, успокаивает его. Теперь, когда у него есть время подумать об этом, он понимает, что понятия не имеет, куда он забрёл. По правде говоря, он не знаком с этим зданием – или с любыми другими зданиями, используемыми в клинических целях, если быть точным. Обыскивая комнату в поисках таблички или вывески, он, наконец, находит нарисованную от руки этикетку на противоположной стене. Педиатрия. Чертовски здорово. Поднявшись на ноги, он сминает пустой стаканчик, прежде чем выбросить его в мусорное ведро. Пластиковый снаряд почти не попадает в цель, но, в конце концов, попадает в корзину. Леви признаёт, что чуть не промахнулся. Проклятие. Это правда не его ночь, не так ли? 00:09 ночи. Выходя из туалета, он чувствует, как у него в кармане жужжит телефон. >Где ты? Он тяжело вздохнул. Скажи мне, где ты, и я приду за тобой Он печатает быстро, но на этот раз без ошибок. Он не совсем уверен, в какую сторону ему нужно идти, но у него есть хоть какое-то смутное представление о том, откуда он пришёл, и этого ему достаточно. Это больница с вывесками на каждом углу – как трудно может быть найти палату с номерами, расположенными над каждой дверью? 00:21 ночи. Оказывается, очень трудно. За последние пять минут он проклинал ничего не подозревающих сотрудников отделения радиологии более дюжины раз. После того, как его развернули, вероятно, в четвёртый раз подряд, Леви находит дорогу в назначенный коридор, выглядя гораздо более раздражённым и потным, чем ему хотелось бы казаться. — Извините, мне нужно было позвонить, — блефует он без особого раздумья. Судя по тому, что его встретило, он, должно быть, прервал довольно интенсивную беседу - по крайней мере, на стороне Ханджи. С другой стороны Микаса не выглядит недовольной его вторжением… — Не беспокойся, — восклицает Ханджи слишком громко. — Ты всё ещё разбираешься с беспорядком с холодильниками? Неприятная маленькая неисправность. — Заноза в заднице, ты имеешь в виду, — вздыхает он. Краем глаза он видит, как Микаса слегка наклоняет голову, на её лице появляется любопытное выражение. — Я расскажу тебе об этом по дороге домой, говорит он, кивая в сторону, где, как он подозревает, находится выход. Она не протестует. — С твоей ногой всё в порядке? — спрашивает он, прежде чем наклониться вперед, чтобы помочь ей встать. Судя по отсутствию гипса или инвалидной коляски, он считает, что это не может быть так уж плохо. — Ничего серьезного, — тихо признаётся она, беря его за руку, позволяя ему осторожно поднять её на ноги. Её уступчивость застаёт Леви врасплох, но, в конце концов, он решает держать рот на замке. — Спасибо за помощь, Ханджи, — говорит он, поворачиваясь к своей коллеге. — Не беспокойся, — отвечает она с улыбкой, подчёркивая дружелюбие жеста взмахом руки. — Оказалось, что эта странная авария со столовой солью вовсе не была случайностью, поэтому всё ускорилось, и у меня даже не было времени, чтобы начать работу над Парнем-аллигатором… Можете себе представить? Они должны были принести все его конечности отдельно. Немного напоминает игру в ЛЕГО, правда... — Развлекайся, — быстро комментирует Леви, прежде чем Ханджи может продолжить болтать и начинает тащить Микасу к двери, надеясь, что она не уснёт, потому что ночь была достаточно долгой, чтобы слушать длинные объяснения сумасшедшей учёной. — Подожди секунду, — зовет Ханджи, и он молча клянётся, что эта сумасшедшая действительно чувствует запах страха. — Микасе нужно дать отдых ноге. Если вы подождете минутку... — объясняет она, уже поворачивая голову и её хищный взгляд ищет ничего не подозревающую медсестру, на которую можно было бы наброситься. Взгляд Леви скользит в угол, и он видит, как в поле зрения появляется знакомый оттенок рыжих волос. Чёрт. Почему они всё ещё здесь?! — Не нужно, — быстро отвечает он, прежде чем снова перевести взгляд на девушку, стоящую рядом с ним. — Доверься мне в этом, — шепчет он, прежде чем наклониться вперед и ловко поднять её. Она тихонько вскрикивает, когда земля под ней исчезает, но она слишком удивлена, чтобы спорить с ним или протестовать против его действий. Вместо этого она инстинктивно обвивает руками его шею, вероятно, боясь, что он бросит её без предупреждения. Он не может винить её. — Мы уходим, — шепчет он, только чтобы она услышала. — Спокойной ночи, Ханджи! Он слышит, как женщина на заднем плане падает в обморок, говоря о чем-то милом и романтичном. Ему всё равно. Им нужно уехать как можно скорее.

***

Поездка домой проходит так тихо, как он и ожидал, но, по крайней мере, он чувствует, что напряжение несколько спало, что его особенно удивляет, учитывая их поспешный побег с территории больницы. — Прости за это, — извиняется он на первом же светофоре. — Кто это был? — спрашивает Микаса, обращая на него внимательный взгляд. Он всё ещё чувствует её подозрения, но, по крайней мере, она не смотрит на него грозным взглядом. Ещё нет… — Мои коллеги, — признаётся Леви , поймав прищуренные глаза девушки. — Ты помнишь, как отреагировала Ханджи, когда впервые увидела тебя? Представь, что это в два раза хуже, может быть, в три раза, если все четверо из них там… Если честно, у меня действительно нет сил, чтобы справляться с этим прямо сейчас. Микаса кивает и закрывает глаза — Я понимаю. Прости, что доставила тебе столько хлопот. Он может сказать, что она говорит искренне. Мужчина крепче сжимает руль. Он действительно не очень хорошо разбирается в подобных вещах. — Ты не причиняешь мне неприятностей, Микаса, — пытается объяснить он, хотя сам не уверен, к чему клонит. Недоверчивый взгляд, который она бросает на него, заставляет его вздохнуть. Он действительно понятия не имеет, как убедить её, кроме как сказать правду. — Я рад, что с твоей ногой всё в порядке, — говорит он после некоторого колебания. — Всё хорошо, — отвечает она, пытаясь заставить свои губы изогнуться в слабой улыбке. Леви видит, что её что-то беспокоит. — Что не так? — спрашивает он, украдкой бросая на неё ещё один взгляд. Дороги в этот час почти пусты, и он с каждым разом позволяет своему взгляду задерживаться на ней всё дольше и дольше. — Я волновалась, — смущённо признаётся она. — Это… разумно, — размышляет он. — Наше шоу выходит на сцену через два месяца. — Эта штуковина с лентой? — Ммм... — Я получу приглашение? — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел передумать. — Может быть. На этот раз эта слабая лёгкая улыбка на её губах кажется искренней.

***

— На этот раз тебе не нужно меня нести, — предупреждает Микаса, когда мужчина помогает ей выйти из машины. — Мы можем просто заключить перемирие на этот счёт? — Леви вздыхает, прежде чем отпустить её руку. — Просто дай мне свою руку, — просит она с новообретенной уверенностью, и он подчиняется. Он провожает её к входу и вежливо отводит взгляд, пока она вводит код доступа. — Я могла бы заснуть прямо здесь, — признаётся она, и он с трудом сдерживает смешок. — На лестнице? Стильно. — Заткнись, пока я не пустила на тебя слюни, — предупреждает она дразня, и он не может не ухмыльнуться. Ему нравится эта новая динамика между ними – прямота и смелость являются частью его личности, и у него нет проблем с использованием этого в текстовых сообщениях, но возможность высказать свое мнение и немедленно услышать остроумный ответ в ответ делает ход разговора намного более... интимным. Лифт медленно останавливается, и они выходят в коридор. — Почти на месте, — вздыхает Микаса, и он не может отделаться от мысли, что уловил намёк на разочарование в её тоне. Он ведет её прямо к двери, легко и без проблем поддерживая её. Она быстро находит ключи в кармане, и металлический звон громко отдаётся эхом в пустом коридоре, когда она поворачивает замок. Затем внезапно он слышит шаги, прежде чем дверь резко распахивается, и оттуда вылетает фигура, почти сбивая Микасу с ног. — Микасаааааааааа, — воет безымянная фигура, скорее всего, девушка – с глазами, почти полными слёз. — Где ты была?! Рука Леви удерживает её за талию, Микаса снимает нападавшего с её шеи и плеч, и решительно ставит её на ноги. — Что это значит? — спрашивает она, нахмурившись, когда за дверным проёмом появляются ещё три фигуры. — Извини, Микаса, — извиняется невысокий парень, затаскивая озарённого друга обратно в квартиру, — Саша немного перебрала с выпивкой. — Ты не отвечала на звонки, — говорит светловолосый парень в глубине зала. — Всё в порядке? Прежде чем она успевает ответить, третий парень выдвигается вперёд, его высокая фигура теперь нависает над Леви. — И кто этот парень?! Вся сцена напоминает ему дешёвую мыльную оперу, но это не делает события, разворачивающиеся на его глазах, менее забавными. — Расслабься, Жан, — отчитывает Микаса, быстро становясь между двумя мужчинами. — Его зовут Леви, и он мой парень. Леви чувствует, как у него отвисает челюсть, но, к счастью, он не единственный, кто смотрит с полным недоверием. Внезапно все взгляды устремляются на него, и он, вероятно, слишком поздно понимает, что все они ждут его ответа. Он чувствует, как его разум пустеет. Довольно недружелюбное «привет» – это всё, что ему удается сказать.