Полуночные размышления

Как только он поворачивает ключ и заводит мотор, из динамиков начинает орать музыка. Он тянется к пульту управления, чтобы отключить звук, но Микаса говорит прежде, чем он успевает дотянуться. — Это что, «Black Sabbath»? Он кивает. — Ага. — Ты можешь оставить его? Он должен читать по её губам, потому что её обычный голос слишком тих, чтобы его расслышать из-за всего этого фонового шума. — Конечно, — коротко отвечает он, и его палец перемещается от кнопки отключения звука к регулятору громкости. — Я только немного уменьшу громкость. На этот раз её очередь кивнуть. Ему приходится очень сильно концентрироваться, чтобы держать руку ровно. О чём, чёрт возьми, он думает? Стараясь не обращать внимания на уколы неуверенности, он осторожно отъезжает от ворот. — Пристегни ремень безопасности, — приказывает он ей и молча ругает себя за резкость тона, прежде чем добавить тихое «пожалуйста» к своему предложению. Она делает то, что ей говорят, без возражений. Он чувствует, как у него пересыхает во рту, когда он пытается сосредоточиться на привычной рутине вождения вместо того, чтобы размышлять о собственном идиотизме. На самом деле, чего он ожидал? Что ж… Он определённо не ожидал, что его мозг закоротит прямо перед её дверью. Он всё ещё раздражается при этой мысли. Как неловко. Но в его защиту, эта девушка действительно нечто иное. Его взгляд блуждает по её голым ногам, длинным стройным бёдрам, едва прикрытым тренировочными шортами. Она довольно аккуратно перевязала себя: по крайней мере, это он может сказать с первого взгляда. Музыка внезапно обрывается, когда его телефон начинает жужжать, возвращая его внимание к дороге. Он протягивает руку и быстро включает громкую связь. — Ты уже там? — спрашивает он, не дожидаясь приветствия. Это, конечно, Ханджи, и он чувствует, что сейчас не время для пустой болтовни. Он слышит отдалённый звук её изношенных туфель, шаркающих по земле, когда за ней закрывается дверь, прежде чем она отвечает. — Надеюсь, у тебя есть веская причина для этого, Леви, — ворчит она сначала, но внезапно её голос становится неожиданно весёлым, — я только что начала работать над Парнем-Аллигатором, и угадай, что...! — Ты говоришь по громкой связи, Ханджи, — предупреждает он её, прежде чем она успевает увлечься. — Оставь эти отвратительные подробности при себе. Я уже поужинал. На самом деле это ложь, но он знает, что её не остановить, как только она начнёт. Краем глаза он видит, как Микаса недоверчиво смотрит на свой телефон. — Машин немного, так что я буду там минут через десять, — объясняет он, протягивая руку к экрану. — Встретимся там, у ворот С. Он вешает трубку прежде, чем она успевает продолжить свою болтовню. — Вы сказали, что не врач. Ну вот. Голос Микасы спокоен, но он чувствует намёк на подозрение, и довольно легко сказать, что её поза слишком напряжённая. — Я никогда этого не говорил. Он знает, потому что это было бы ложью. Его можно назвать кем угодно, но только не мошенником. — Значит, Вы намекнули, что это не так, — продолжает говорить Микаса, всё ещё не желая отпускать этот вопрос. Леви кивает. — Совершенно верно. Однако я работаю в больнице. Он видит, как она вздрагивает, когда он тянется к ней, надеясь ухватиться за маленький рычажок, удерживающий бардачок закрытым. Но её реакция заставляет его передумать. — Открой, пожалуйста, — просит он, убирая руку. Она долго изучает его, прежде чем осторожно открыть маленькую пластиковую дверцу. — Возьми мой бейдж, — говорит он. Мужчина знает, что он здесь, и ей не нужно много времени, чтобы найти его. Она подносит его поближе к окну для осмотра, наклоняя так, чтобы свет уличных фонарей освещал маленькие печатные буквы. Почему она ничего не говорит? — Я не врач, это правда, — говорит Леви, достаточно расстроенный тишиной. — Я микробиолог. — Тогда откуда у вас эта карточка? — Какая карточка? — Вот эта. Указывая на лобовое стекло, Микаса бросает на него подозрительный взгляд. Так вот, что её беспокоило… — Я её украл, — прямо признаётся Леви. Когда он видит, что её глаза расширяются от удивления, он продолжает: — Избавляет меня от необходимости покупать парковочные талоны. Она открывает рот, чтобы заговорить, но через мгновение закрывает его. На этот раз он счастлив за тайм-аут. Он чувствует, что между ними есть какая-то стена, что-то, что он не может объяснить и, что более важно, не может понять. К счастью, больница достаточно близко, даже если он будет ехать очень медленно.

***

Как только машина останавливается, Микаса выскакивает так быстро, что он даже не успевает обойти её и помочь выбраться. — Не могла бы ты ещё пять минут не прыгать на своей ноге? — со вздохом предлагает он. — Я же говорила тебе, — отвечает она, закрывая за собой дверь, — это не так больно. — Упрямая женщина, — бормочет он себе под нос, уже не заботясь, слышит ли она. Прежде чем он успевает повести её к входу, он замечает призрачную фигуру в белом, плывущую к ним через пандус, предназначенный для скорой помощи. — Леви, — Ханджи плачет. — Ты в порядке? Ты ранен? — и после недолгой паузы добавляет: — Можно мне взглянуть? — Ну вот, — стонет он. — Да, нет и определенно нет, — отвечает он, когда наконец высокое тело Ханджи останавливается в нескольких дюймах от его лица. — Ханджи, это Микаса. Ей нужно проверить ногу, так что я был бы признателен, если бы ты немного ускорила процесс. Его коллега поворачивается к девушке, глаза за толстыми линзами очков блестят от удивления. — Привет, Микаса. Тебе плохо? Тебе больно? Прежде чем она успевает ответить, Леви толкает их обеих к входу. Плечо Микасы слегка вздрагивает от его прикосновения, но она не шлёпает его по руке. Несмотря на это, он снова убирает руку и жестом указывает на дверь. — Давайте сначала войдём внутрь, — советует он. "Давайте войдём внутрь , чтобы я наконец-то начал разбираться с этим бардаком", — говорит он про себя.

***

— Хорошо, сначала мне понадобится какой-то идентификатор, чтобы вытащить твой файл из системы, — объясняет Ханджи Микасе, когда они идут по пустому коридору. Леви идёт за ними и молча наблюдает, как Микаса достаёт из кармана пластиковую карточку и протягивает её другой женщине. Мгновение Ханджи напряжённо изучает её, а затем вдруг начинает кричать, словно поражённая молнией. — Ээээээ?! Наверное, её визг был слышен во всем больничном крыле. Леви мог поклясться, что даже огни на мгновение замерцали. — Как ты мог скрыть это от меня?! Она поворачивается на каблуках и немного наклоняется, так что её нос почти касается его. — Почему ты не сказал мне, что женат? Гнев Леви внезапно рассеивается – проклятие, которое он собирался выпустить, умирает в его горле. Он моргает раз, другой, но ничего не понимает. Ханджи внезапно отстраняется от него и поворачивается к Микасе. Так же быстро она тянется к рукам девушки и тянет их к своей груди, крепко сжимая. — Где мои манеры?! Поздравляю! Выражение лица Микасы отражает то же замешательство, что и у Леви. — Ханджи, ты что, пила? — спрашивает он, когда первоначальный шок наконец проходит. Он не чувствует запаха алкоголя от неё, так что, может быть, это что-то другое? .. Не решила ли она, случайно, совершить набег на аптечку в одном из своих исступленных исследований? — Хм? Что ты имеешь в виду? И с этими словами Ханджи, всё ещё держащая за руки Микасу, тоже присоединяется к их маленькой растерянной толпе широко раскрытых глаз. — Микаса не моя жена, идиотка, — объясняет Леви с раздражённым вздохом. — Она просто моя знакомая. Ханджи смотрит на него, потом снова на девушку, изучая их обоих, прежде чем заговорить снова. — Тогда почему у неё твоя фамилия? — Прошу прощения? Ошеломлённый доктор лезет в карман и достаёт маленькую пластиковую карточку, прежде чем поднести её достаточно близко, чтобы Леви мог дотянуться. Это удостоверение Микасы. Микаса Аккерман, читает он. Он недоверчиво смотрит на неё. Она знала об этом и решила ничего не говорить. Чёрт. Чёрт. Во что, чёрт возьми, он ввязался?!