Араниа. Приют паука

      Через лес шел караван, сопровождаемый десятком наемников. Деревья-исполины возвышались над ними, редеющими кронами цепляя облака, осыпая все вокруг медью листвы. Уже давно под толстым слоем опавших листьев затерялась дорога, но караван неспешно двигался вперед, изредка огибая раскинувшиеся руины древних городов. Здесь не было ни кустов, ни цветов — лишь бесконечный рыжий ковер из листвы и одинаковые гладкие стволы деревьев. В этих местах не ютились звери, лишь высоко-высоко, среди толстых ветвей, изредка гнездовались птицы.       Однообразие вокруг утомляло. Проводник в очередной раз сверился с картой, осмотрел очередные черные развалины. Солнце покатилось на убыль.       — Что не так? — сравнявшись с проводником, спросил капитан. Несмотря на юный возраст, этот песьеголовый уже обзавелся широким шрамом через всю морду и порванным ухом.       — Темнеет, — передернув плечами от вида исполосованной морды, ответил проводник. — Думаю, пора остановиться на ночлег.       — Не рановато?       — Это последнее безопасное место, — принялся объяснять ящер, демонстрируя карту наемнику. — Мы не успеем добраться к ночи до города, а на подходе к нему нас могут встретить разбойники.       — И кто такой наглый, что осмелился орудовать под самыми стенами Кленового? — хмыкнул песьеголовый.       — «Красные Пумы», — вздохнул проводник, убирая карту. — Днем они орудуют небольшими шайками, а ночью — всем отрядом. Многие переоценивают безопасность Пустого Леса, на том эти кошачьи и наживаются.       — Да, ночью мы им не ровня, — согласился наемник.       Лагерь разбили у очередных развалин. На уцелевшей стене разместили часовых. Ящеры поили мулов и проверяли телеги. Часть наемников с отвращением жевали тонкие полоски сухого мяса. Даже торговец задумчиво крутил его в руках, пока наконец не пересилил себя и не запихнул соленую гадость в рот.       — Кто бы мог подумать, что самым сложным в этом найме будет отсутствие нормальной жратвы? — вздохнул кто-то. — Как я скучаю по каше, братва…       — Клянусь, первое, что я сделаю, получив расчет — пойду в ближайшую таверну и закажу огромный котел похлебки!       — А я — кашу. С овощами. На это мясо уже смотреть не могу.       — А я в нормальный лес хочу. Тут ни костер развести, ни в разведку сходить… Хоть бы одна палка какая валялась, тьфу.       Так незаметно лес окутала ночь. Из повозок достали большие кристаллы, разместив их по всему лагерю. Заряда в них оставалось мало, поэтому они изредка мигали, освещая лагерь тусклым серебристым сиянием. У самого большого из них часть наемников устроилась за игрой в кости. Мерное постукивание кубиков и тихая перебранка привычно убаюкивали остальных.       Бесшумной тенью из крытой повозки вышла высокая фигура. Пригладив серую свободную мантию и поправив капюшон, маг повернулся в сторону от лагеря. Белая маска без прорезей закрывала его лицо. Шею скрывал плотный, местами зеленоватый, шарф. Руки он прятал в длинных широких рукавах.       — С добрым утром, Аран, — усмехнулся начальник охраны, подходя к магу. — Я уж думал, ты проспишь весь оставшийся путь.       — Я чую много кошачьих в той стороне, — едва слышно ответило существо в маске. Каждое слово окрашивалось стрекотанием, будто что-то мешало магу нормально говорить.       — Да, «Красные Пумы»… Не думаю, что они почуяли нас, да и зачищать всю банду как-то не планировал. Проводник сказал, что днем они орудуют мелкими группами, так что…       — Десять процентов.       — Не жадничай, Аран. Я уверен, за них назначена неплохая награда. Хватит всем!       — Пятнадцать, — немного подумав, равнодушно ответил маг.       — Тридцать пять, — не унимался песьеголовый.       — Двадцать. Я оставлю вам почти все трофеи. Деньги делим как обычно.       — По рукам! — оскалился он. — Отряд там большой, всем хватит.       Маг слегка качнулся, словно от дуновения ветра, и неслышно исчез в темноте леса. Пес спрятал свой оскал, принялся задумчиво набивать табаком трубку.       — Эй, капитан, — окликнул его молодой песьеголовый, не отрываясь от игры. — Не многовато этот маг требует?       — Надеюсь, он ушел достаточно далеко, чтобы не услышать тебя, Бран. В противном случае, в нашем отряде станет на одного пса меньше…       — Че, уже и спросить нельзя? — прижав уши, наемник принялся оглядывать темноту вокруг.       — Можно, — пожал плечами капитан, выпуская густое облако дыма. — Один раз по глупости.       — Че он, бешеный что ли? Уже и поинтересоваться нельзя, какого хрена он больше всех денег заграбастает…       — Пасть закрой, — беззлобно рыкнул на него сосед. — Вспомни, как он всю банду «Черной чешуи» за ночь выкосил. Прирезали бы нас, если бы не он. А так, пока мы газом этим надышались и валялись в беспамятстве, он всех ящеров сожрать успел! Не в обиду, брат… — обратился он к побледневшему ящеру рядом.       Тут не только ящеру стало плохо от красочных воспоминаний. Каждый замолчал, вспоминая то утро. В толстом слое серебристой паутины, от легкого дуновения ветра, покачивались иссушенные тела разбойников. Зная о природе мага, никто не сомневался, как именно их иссушили.       — Вот когда ты тоже в одиночку столько народу положить сумеешь — тоже условия капитану ставить станешь, — чуть тише добавил наемник.       — Че он тогда, раз такой крутой, в наемники подался? — снова начал возмущаться Бран. — Шел бы себе к магам, в союз Знающих. Пробился бы в верха, титул получил бы, замок, угодья, слуг целую ораву…       — А ты чего в армию не пошел?       — Так породой не вышел! Волкомордых им подавай! — возмутился Бран, бросая кости. — А чем я хуже, скажите? Цветом и длиной шерсти?!       — Вот и он породой не вышел, — спокойно ответил капитан, задумчиво глядя в темноту. — В магах у нас кто обычно? Пернатые и чешуйчатые…       — Ну уж точно не пауки. Я вообще таких, как наш маг, никогда не видел, — передернул плечами молодой наемник. — Даже помыслить не мог, что такое бывает. Лисы, ящеры, медведи, орлы, кони… Даже овцелюдов видал, а чтоб такое!..       — Может, он больше человек, чем паук, — подал голос сосед.       — Это ж какой извращенец пауком соблазнится?! — ужаснулся Бран. — Не, бесшерстные, конечно, редкостные выдумщики — столько полукровок наплодили. Но чтобы так…       — А вот интересно, у него пауком мать была или отец? — подал впервые голос ящер.       — Ну, если отец — еще можно понять… — почесал за ухом Бран. — Заблудилась бедняжка какая в лесу, ее паук сцапал и… вы поняли. А вот если мать чудищем была — так вообще ужас! Это ж что в голове иметь надо, чтобы хер поднялся на такое чудище! Бррр!       — Откуда ты знаешь, может, там любовь была?       — Какая любовь?! Я понимаю еще любовь к кошачьим, к лисьим, даже к пернатым понимаю… Людей вообще на все пушистое тянет!..       — Мать была весьма пушистой, — послышался тихий стрекочущий голос, от которого все разом подпрыгнули, а капитан подавился дымом. Аран неслышно вышел на свет. Бросив к ногам наемников целый ворох повязок, невозмутимо продолжил: — Три метра в высоту и шесть в длину. Ядовитый частый ворс с локоть.       На минуту повисла тишина. Никто не задумался о том, как магу удалось так быстро добраться к лагерю бандитов, зато каждый пытался представить себе такое чудище, а когда у кого-то получалось, он нервно передергивал плечами. Только капитан стоял и ухмылялся. Он уже имел неосторожность спрашивать у мага о происхождении. Что поделать? Любопытство — порок всех собачьих.       — То есть… — пробормотал Бран, в красках представив себе огромного паука, но никак не сумевший представить сцену страстного совокупления оного с человеком. — Именно ваш отец был человеком?       — Да, — спокойно ответил Аран.       — А как они?.. — попытался спросить молодой наемник, но не смог подобрать нужных слов.       — Мать сожрала мага, — так же равнодушно ответил Аран, наблюдая за перекошенными лицами. — Некоторые пауки практикуют подобный способ размножения.       — А можно последний вопрос? — не унимался Бран, хотя его настойчиво дергали товарищи позади. Дождавшись короткого кивка мага, он чуть подался вперед: — А вы больше в папу или в маму пошли?       Аран сделал плавный шаг навстречу наемникам и медленным движением снял маску. Впечатлительный ящер упал в обморок, а у псов встала дыбом шерсть и тело пробила сильная дрожь. Крупные бусины глаз без век отражали перепуганные морды наемников, мощные хелицеры поднялись вверх, выпуская крупные капли яда, открывая широкий рот, полный мелких зубов. Серая шерсть отражала свет кристаллов, слегка переливаясь.       — У-у в-вас… очень к-красивая м-мама, — слегка заикаясь, выдавил Бран, у которого от страха побелел нос.       — От отца мне досталась магия и шея, — равнодушно ответил маг, скрывая свое лицо под маской. Потеряв всякий интерес к наемникам, он плавно подошел к капитану, протягивая ему тонкую паутину. Без лишних слов и пояснений, песьеголовый принял нить и маг тут же скрылся в своей крытой телеге.       — Так, храбрецы, — оскалился капитан. — «Красные Пумы» оставили нам прилично трофеев. Ральф, подними повязки, предоставим их страже города взамен на вознаграждение. Бран, Ник, Паль — возьмите одну из телег, пойдете за добычей. Диккой — идешь с ними. Проконтролируй, чтобы эти обормоты не набивали себе карманы! А то знаю я вас…       Аран лежал на гамаке из паутины, мерно покачивающейся над мешками. До города осталось совсем немного. Завтра он пополнит запасы и покинет наемников. За ним остался последний долг, после исполнения которого он вновь станет свободным. Что делать с этой свободой, он пока не знал. Ему некуда было возвращаться, его никто не ждал. Единственное, что он знал наверняка — это то, что уберется от границ людских земель сразу же, как закончит дела в приграничье. Ведь вскоре начнется очередная война между людьми и монстрами, в которой он не хотел принимать участие.       Сколько себя помнил, он все время сражался. Сначала в забытой богами чаще, охраняя паучье гнездо и умирающую паучиху. Затем с людьми — за право свободы и жизни. После — с монстрами, за право быть одним из них. У него был огромный потенциал в магии, но его отказались обучать. Он умел защищаться, но его не брали даже в наемники. Только Кайрих, этот песьеголовый, вел с ним дела, расплачиваясь за однажды спасенную жизнь. И Маригас — козлобородый отшельник, что немного помог Арану на пути магии.       Маригас, да примут горы его старые кости, был слеп и очень упрям. Не меньше он был и мудр. Именно он научил Арана письму и чтению, слову и основам магии. Без него он и остался бы простым зверем, спрятавшимся в норе. Аран уходил в мир, пытаясь стать частью его, терпя раз за разом провал. Все реже он навещал старика. Возможно, если бы в нем было больше человеческого, он давно бы озлобился, возненавидел все живое, что так рьяно пыталось его прогнать или уничтожить. Но даже смерть единственного близкого существа не пошатнула его, не отозвалась болью в сердце. Он лишь воздал последние почести учителю, внимательно прочитал предсмертную записку и отправился в путь — исполнить последнюю волю Маригаса.       Уже год он неторопливо двигался к границам между землями монстров и людей. Иногда он ловил себя на мысли, что осознанно пытается растянуть это путешествие. Петляя и заглядывая во все города, он и нарвался на разбитый отряд «Рыжих Псов». Почему не прошел мимо, почему помог — он сам не знал. Но Кайрих был искренне благодарен за спасение, поэтому поклялся помочь в любой беде.       Его стараниями Аран оказался в Пустом Лесу намного раньше, чем планировал. От Кленового города осталась едва неделя пути, преодолев который, паук вновь останется без цели к существованию. Он уже знал, какая жизнь его ждет: бесконечные скитания и охота. Возможно, он отправится обратно в горы, к старой хижине покойного учителя. Там безопасно и тихо, а зимой можно уйти в спячку. Но это потом…       Из дремы его вырвал скрип колес. Кажется, уже рассвело и караван двинулся дальше. Слышались негромкие разговоры наемников, тяжелое дыхание мулов. И отовсюду пахло кислым вином и осенью. Гамак мерно раскачивался, убаюкивая.