Араниа. Приют паука

      Кленовый город представлял собой сплетение сотен кривых деревьев-исполинов. У подножия, под тенью огромных корневищ, раскинулись торговые площадки, базы наемников, казармы и склады. Под землей — богатые рудники. В кленовых стволах были выдолблены дома и лавки, улицы переплетались подвесными мостами и подъемниками. Почти под самыми кронами в огромных поместьях расположились маги. По ночам огромный город переливался светом кристаллов, добытых в рудниках. Многие в этом городе уже успели позабыть, как выглядит живое пламя, но это ничуть не мешало им жить.       Аран, подпирая стену у входа в трактир, внимательно разглядывал шарообразные дома, напоминающие гнезда птиц. Они едва заметно покачивались в воздухе, надежно подвешенные толстыми канатами к ветвям. Он еще ни разу не видел подобных строений. Наверное, в таких домах обитают крылатые: гарпии, нетопыри, совиные…       Белая маска мага надежно скрывала его лицо, но зрению это не мешало. Ориентируясь больше по запаху и вибрациям вокруг, Аран видел мир более целостно. Его глаза все равно не различали цвета и едва ли давали распознать очертания предметов в пяти шагах от него. Вот и сейчас, ловя колебания вокруг, он задумчиво смотрел на чудной дом, видя боковым глазом лишь мутное пятно. Весь мир был окрашен в оттенки черного и серого. Аран поправил маску и капюшон, погружаясь в привычную темноту. Благодаря запахам вокруг, он уже давно узнал план города.       — А вот и я! — хлопнул по плечу Кайрих, довольно скалясь. — Не успели псы получить свою долю, как тут же ломанулись в ближайший трактир. И отчего-то я уверен, что пьянствовать сегодня они не собираются…       Кай хохотнул, но не увидев никакой реакции от мага, пожал плечами и полез за кошелем. Может, у пауков нет чувства юмора?       — Вот, как договаривались, — вручив увесистый мешок с монетами пауку, наемник почесал за ухом. — Я накинул сверху десяток серебра. Все же теперь и парни у тебя в долгу…       Аран без промедления спрятал кошель в поясную сумку. Кай с завистью посмотрел на пространственный артефакт. Да, был бы у него бездонный мешок, жить стало бы намного легче. Но такие хитрые штуки доступны только магам и богатеям, а песьеголовый ни к тем, ни к другим не относился.       — Может, останешься? — Кайрих с тоской посмотрел на своего спасителя. Хоть маг и пугал своим внешним видом до дрожи, почти не говорил и днем предпочитал отсыпаться, но наемнику он нравился. Проведи они вместе еще немного времени, и смело назвались бы друзьями. — Мы неплохо сработались, да и парни тебя уважают.       — Боятся, — тихо поправил маг.       — Не без того, спорить не буду, — хмыкнул наемник. — Но с нами ты будешь целее. Не хочу, чтобы тебя порубили эти лысые обезьяны…       — Война еще не началась. Я успею уйти.       — Твой выбор, — вздохнул песьеголовый. — Просто помни, что я обязан тебе своей шкурой. Через пару дней мы уйдем на север, хочу осесть в подгорье. Война — благое дело для наемника, но лучше мы с ребятами временно побудем простыми охотниками. Бесшерстные уже успели преподать мне важный урок, пусть теперь учат других…       Аран едва заметно кивнул и медленно направился к рынку. Кай еще долго смотрел ему в след, задумчиво раскуривая трубку. Когда маг скрылся из виду, наемник прикоснулся к кулону на шее и впервые за долгое время взмолился богам. Он не знал, кто может покровительствовать такому странному существу, поэтому молился всем сразу. Не было ни молний среди ясного неба, ни грома, ни ветра, ни любого другого знака свыше, но в сердце поселилась странная уверенность в том, что Аран вернется с приграничья живым.       Маг медленно шел по широкому мосту. Монстры косились на странную фигуру, расступались, обходя стороной. Рядом со странным гостем каждый чувствовал себя неуютно, инстинкты вопили об опасности, но маг не обращал на окружающих никакого внимания. Казалось, он совсем не переставляет ноги, а неторопливо плывет по воздуху, ибо его мантия оставалась неподвижной, без единой складки, не потревоженной ни движением, ни ветром.       Заглянув в пару павильонов и купив необходимое, Аран тут же покинул город. Кленовый и его окрестности были одними из самых безопасных мест во всем королевстве, однако одинокого пешего путника, покинувшего ворота города, еще долго провожали странным взглядом. Ведь ближайшее селение отсюда в трех днях пути верхом. И даже с учетом того, что Пустой Лес не полнился чудищами и хищным зверем, пеший путник мог легко погибнуть от жажды, ибо ни рек, ни родников, ни колодцев здесь не было, а без специальных амулетов было невозможно добыть кленовый сок, которым и жил весь город.       Аран неторопливо шел вперед, стараясь уйти от дорог и временных стоянок. Когда вокруг никого не осталось, а до ближайшего живого существа было несколько часов хода, он стянул с себя шарф, сбросил маску, откинул капюшон и глубоко вдохнул. Голова закружилась от пряного духа осени.       Прислушиваясь к окружению, маг скинул с себя тряпки, острыми когтями порвав паутину, что соединяла его конечности попарно, и принялся разминать паучьи лапы. Ходить, как делают это монстры и люди, было крайне неудобно — его тело не унаследовало строение отца. Если бы не подвижная шея, он был бы самым обычным пауком, чуть больше обычных и чуть меньше чудовищ.       Чтобы ходить вертикально было проще, он не раз ломал себе задние четыре лапы, иначе ими не получалось двигать, копируя манеру монстров. Неясно, с помощью магии, природы или богов, но позже он обзавелся дополнительными суставами и «ноги» ломать больше не приходилось. Однако и теперь он накрепко связывал их паутиной, чтобы в случае потери равновесия случайно не показать свою суть.       Вообще, не многие монстры относились терпимо к природе Арана. Одно время за ним гонялись храмовые фанатики, чтобы уничтожить то, чего боги создавать не планировали. Затем он скрывался от магов, что желали изучить новый вид жизни. Поэтому Аран научился ходить, говорить, сражаться. Но даже теперь, когда сильные мира сего заняты грызней между собой и с соседними странами, он не оставался на месте дольше недели и тщательно заметал следы своего существования.       Убрав вещи в бездонную сумку, паук задумчиво посмотрел на свои «руки». Природа не наградила его пальцами, зато на каждой лапе было по два черных острых когтя. Он пробовал носить перчатки, но те быстро рвались и смотрелись странно из-за отсутствия большого пальца. Поэтому Аран частенько носил варежки. Особенно ему нравилось в горах — там в любое время года можно ходить в шарфе и варежках, в то время как у моря на него поглядывали с подозрением.       Ботинки из прочнейшей кожи отправились также в сумку. Аран припал к земле, вставая на все восемь лап. Как же давно он не передвигался подобным образом! Шее было особенно непривычно, ведь пытаясь внешне походить на монстров, он все время держал голову, склонив ее к груди.       «Все больше я убеждаюсь в том, что вернуться в горы будет верным решением, — подумал Аран, готовясь к рывку. — Это единственное место, где я смогу быть собой.»       Больше он не видел смысла медлить. Бесшумной тенью паук с невиданной скоростью несся вперед. Ближе к рассвету огромные деревья-исполины остались позади, а перед глазами раскинулась широкая степь. И хоть на горизонте не было видно темной кромки леса, Аран прекрасно чувствовал хвойный запах.       Лишь ближе к следующему полудню паук добрался до скрипучих сосен. Он не планировал заходить в лес, ему нужно было совсем другое. Внимательно прислушавшись, он едва уловил тихий звук. Примерно, как поет хрусталь. Аран быстро накинул на себя мантию и шарф, укрыл лицо маской и капюшоном. Тихая песня вела его, и он покорно следовал за ней.       Место силы. Широкие каменные столбы с угловатым орнаментом, среди которых виднелись лики богов, силуэты зверей, монстров и людей. Словно стражи, они окружали невысокий холм, похожий на курган. Хотя почему «похожий»? Это была самая настоящая могила.       Аран приблизился, остановившись у самой границы круга. Поднявшийся на холме вихрь магии тут же стих, выпуская из своих объятий духа.       — Мой дом скрыт от чужих глаз, — едва слышно прошелестел ветер. Едва видимая фигура стояла в отдалении, не решаясь приблизиться к гостю. — Лишь мои друзья и мои враги могут видеть меня. Ты не похож ни на тех, ни на других…       Аран не стал отвечать. Он просто достал из сумки кусок грубой кожи, исписанный мелкими корявыми строками и бросил к ногам духа. Он помнил каждое слово из этого письма. Дух осторожно прикоснулся к свертку и тут же отпрянул от кучки праха.       — Мой последний друг ушел, — задумчиво шепнул дух. — Я вновь слышу грохот стальных сапог, как под ними стонет земля, как ветер разносит голоса труб… Совсем скоро дети мира начнут вновь убивать друг друга. И вновь они будут рвать мою силу на части, отчаянно желая гибели братьев.       «Впервые слышу, чтобы кто-то назвал людей и монстров братьями,» — равнодушно подумал Аран, не желая прерывать хозяина места силы.       — Не смейся над истиной, дитя, — чуть повысил голос дух, подступая ближе. — Дети мира могут иметь руки, лапы или крылья, шерсть, чешую или перья. Но душа у них одинакова.       Паук тут же попытался поставить ментальный блок. Магия разума с трудом давалась ему, но простейшую защиту он ставить умел. Дух звонко рассмеялся, наблюдая за гостем, но упрекать не стал.       — Я не желаю, чтобы меня вновь рвали на части, — спустя мгновение, прошептал дух. — Эта война, как и каждая другая, бессмысленна. Я желаю покинуть мир вслед за моими друзьями. Маригас был мудр, раз сумел предвидеть мое желание. Ты исполнишь его?       — За этим я и преодолел все королевство, — проскрипел Аран и прикоснулся к первому столбу.       По мере того, как паук разрушал барьер, как выпускал скопившуюся магию, дух терял очертания. Не составит труда понять, что для него эти последние минуты — величайшее мучение. Словно кто-то выдергивает жилы, выпускает кровь, разбирает тело на мелкие кусочки. Но хранитель молчал, наблюдая за торопливой работой гостя. Аран ненавидел чужие страдания, поэтому старался сделать все поскорее.       — У тебя светлая душа, — едва различимым эхом среди шелеста трав донеслись последние слова духа, когда Аран коснулся последнего столба. — Не запятнай ее, молю. И я клянусь, что ты обретешь счастье…       Аран отнял руку от камня, стоило хранителю исчезнуть. Теперь это место было самым обычным, не лучше любой другой поляны среди камней. Последние слова могущественного существа заставили мага задуматься. А что для него будет тем самым счастьем? Боги пошлют подобную ему женщину, чтобы прогнать одиночество и даровать семью? Маг не был наивен, оттого легко представил, как уже за ними двумя охотятся маги и храмовники. Может, боги укажут ему путь в безопасное место, где Аран проведет остаток своей жизни в охоте? Такое место уже было у паука на примете.       Устав гадать, паук постарался прогнать все лишние мысли. Ему нравилась тишина, а в последнее время ее очень не хватало. Поэтому он окончательно решил вернуться в горы, в хижину покойного учителя. И только собирался сделать шаг в сторону Пустого Леса, как ветер донес до него запах крови, стеганной кожи и стали.       Он так и замер, подняв ногу. Запах шел из леса, почти с самой границы. Не похоже, что это было началом вторжения — ветер доносил только дух человеческой крови. Но по мере того, как вонь усиливалась, Аран медленно разворачивался к скрипучим соснам.       «Я просто посмотрю, — наконец решил он, поправляя маску. — Если там разведка, можно будет выпытать у них ценную информацию и пополнить кошель в Кленовом. За такие сведения меня озолотят».       И он бесшумной тенью скользнул в тень леса, не оставляя на пушистом мхе ни единого следа.