Итачи-сенсей.

Рин. Еще одна сокомандница отца. Более серьёзная, чем Обито, но тоже веселая… И немало раздражающая Какаши своим отношением к нему — с каким-то почти материнским покровительством. — Это будет иллюзия, — ровно заметил Итачи. — Рин не оживет. Просто мечты о том, как это могло бы быть, если бы не… — Это станет новой реальностью! — крикнул Обито. — Для всех! — Кроме джинчурики, датебайо! — вновь встрял Наруто. — Почему я должен умирать ради чужой мечты? Активировать технику Наруто не успел, Итачи вовремя придержал его за плечо. Обито же лишь нетерпеливо мотнул головой. — Ради достижения цели всегда приходится жертвовать чем-то… Или кем-то. Это неважно. Ты даже не почувствуешь, что умираешь… Наруто в ярости посмотрел на него. На секунду все звуки словно стали тише от напряжения между присутствующими. Где-то высоко над головами хрипло каркнул ворон. Пора. Какаши поймал взгляд единственного глаза врага… И активировал Мангеке. Обито, почуяв неладное, попытался вырываться в свое измерение. Это как раз и было нужно — Какаши изо всех сил рванулся вперед, цепляясь за почти утратившего материальность врага, одновременно активируя оба глаза. У него будет только одна попытка, и в случае провала — не будет десяти лет на перезарядку. — Значит, счастье для всех? — уточнил он, едва ощутил под собой твердую поверхность. — Или только для тебя? — Этот мир не заслужил счастья! Не тогда, когда она погибла… — Как ты вообще до этого додумался? — прошептал Какаши. Вопрос был риторический, однако почему-то Обито решил на него ответить. …Ночь. Та самая — ночь гибели Четвертого Хокаге и Кушины-сама, ночь рождения Наруто и разрушения Конохи… Ночь высвобождения Девятихвостого. Учихи должны были защищать гражданских, им запретили вступать в бой, но Обито вырвался — к своей команде, к Рин и Сакумо… Они сражались в первых рядах. В общей суматохе Обито каким-то образом оказался прямо перед разъярённым биджуу, активировал шаринган — не Мангекё, слишком слабый для контроля зверя — и внезапно очутился лицуом к лицу с тем, кто восседал на чудище. Длинноволосый седой старик — Учиха Мадара, настоящий… В очередной раз попытавшийся разрушить Коноху. — Мальчишка, — прошипел он в лицо Обито. — Все еще веришь их глупым идеалам… Когда жизнь покажет, что в этом мире есть только страдания и боль — найди меня. И я расскажу, как построить по-настоящему идеальный мир… Тогда Девятихвостого победили, а Мадара скрылся — и Обито был страшно возмущен и раздосадован, что не смог его пленить и привести к старейшинам: после такого подвига его наверняка бы сделали Хокаге! А четыре года спустя… На том задании шиноби Облака похитили Рин. По всем правилам они должны были продолжить выполнение задания, оставив ее, но Сакумо принял решение спасать Рин. За это Обито был ему благодарен, а вот за то, что они опоздали… Рин предпочла самоубийство, не будучи уверенной, что сможет выдержать пытки. Обито убил двоих из нападавших, прежде чем третий спровоцировал обвал. Последним, что смог Обито — вырвать себе глаз и передать его Сакумо. Боль в раздавленной половине тела была настолько сильна, что боли в глазу он просто не почувствовал. — А потом меня нашел Мадара. Он спас меня, вылечил и действительно рассказал, как создать идеальный мир. Вечное Цукуёми… — Он будет ненастоящим, — Какаши понимал, что это бесполезно. Обито давно все для себя решил. Как и они решили, что с ним делать. Какаши активировал Мангекё — оба сразу. — Ты собираешься сражаться со мной? — успел удивиться Обито, а затем… Затем Какаши вторгся в его сознание. Котоамацуками изменяло сознание и мысли так, как нужно обладателю способности. Об аккуратности воздействия Какаши не заботился — Обито и так был, по его мнению, безумен. Он только вытащил все, касающееся Зецу, надеясь найти в этих воспоминаниях что-то, способное помочь победить этих тварей. А потом методично, в обратной последовательности, уничтожил все воспоминания Обито о Рин. Одно за другим, от момента ее гибели до их самой первой встречи в Академии. Теперь на месте однокурсницы в мыслях Обито была пустота. — Я… Я хотел стать Хокаге… Защищать Коноху… Почему… Зачем я изменился? Предал свою мечту?.. Какаши видел, почти ощущал, как разум Обито мечется, пытаясь найти ответы, раз за разом натыкаясь на стену пустоты и не находя возможности преодолеть ее. Обито огляделся и активировал технику выхода из своего измерения. Это было предсказуемо. Как и то, что у него не получилось. — Бесполезно, — понаблюдав пару секунд за его попытками и растерянностью, пояснил Какаши. — Ты не помнишь, что поспособствовало пробуждению твоего Мангекё. И потому не можешь им воспользоваться. Он видел только одним глазом — теперь так и будет следующие десять лет. И был благодарен Итачи, что тот позволил ему разобраться с Обито один на один, рассудив, что у Какаши больше причин для мести, чем у всех остальных. Даже если… — Ты тоже не сможешь отсюда выбраться, — заметил Обито. — Не сможешь ведь? — с беспокойством переспросил он. Оставаться в одиночестве ему точно не хотелось. — Ведь Сакумо пересадил тебе мой Мангекё, а значит, он теперь тоже не работает! — Я пережил достаточно потрясений, чтобы мой Мангекё развивался независимо от твоего, — усмехнулся Какаши, хотя весело ему не было: данное предположение было чистой воды теорией. Самоубийство отца и резню Учих, два потрясения, способных пробудить Шаринган, как и произошло с Саске, Какаши пережил с обычными глазами. Мангекё Обито Сакура пересадила ему позже, и они понятия не имели, хватит ли пережитых заранее потрясений Какаши для поддержания его работы, если Обито действительно потеряет способность активировать свой Мангекё, забыв причину его первоначальной активации. Тем не менее, он уставился на Обито, изо всех сил стараясь активировать технику… и, почувствовав знакомое искажение пространства, успел поставить на Обито Метку Бога Грома, ту самую, изобретённую Четвёртым Хокаге: Наруто, за время недолгого обучения у Джирайи, успел как следует порасспросить того, а также Генму с Иваши. — Получилось, датебайо! — вопль Наруто заставил Обито подскочить на месте. — Выбрался, — прошептал он. — Что будем с ним делать, Итачи-сенсей? — не обратил на него ни малейшего внимания Наруто. — Думаю, ты и сам знаешь ответ. Даже если Коноха позволит ему жить, отправив в тюрьму или что-то вроде этого… Другие Скрытые Деревни с этим не согласятся. Полагаю, вам лучше уйти, я сделаю все сам. Мне не впервой… убивать соклановцев ради мира. Обито распахнул глаз еще шире, впрочем, едва ли он узнал Итачи, на момент «гибели» самого Обито еще не поступившего в Академию. Наруто открыл рот, явно собираясь возражать, но Какаши схватил его за плечи и активировал ещё одну метку, на этот раз к госпиталю. Вокруг них тут же столпились ирьенины: Сакура, Ино, Кабуто… — Как вам это удалось? — набросилась на него с расспросами Сакура. — Повезло, — коротко ответил Какаши. Сакура едва не побагровела от злости, но тут же, бросив взгляд на Ино, шумно втянула носом воздух и молча приступила к диагностике, поняв: при посторонних ей сокомандники ничего не расскажут. — А… ваш сенсей? — тихо спросила тем временем Ино. — Должен скоро прийти, датебайо, — отмахнулся Наруто. Итачи действительно не заставил себя долго ждать. — Думаю, вам пора возвращаться домой, — оглядев своих учеников, тепло улыбнулся Итачи. — Акацуки побеждены, Зецу, общими стараниями Скрытых Деревень, скоро будут ликвидированы… Миссия окончена. — Вы о чём? — непонимающе нахмурилась Ино. — Об этом, — протянул ей Итачи свиток с подписью Третьего. И, прежде чем ученики успели среагировать, исчез шуншином. — Так нечестно, датебайо! — завопил Наруто. Ответом ему было лишь карканье ворона, постепенно затихающее вдали.

***

Пятая Хокаге подтвердила их миссию и сняла статус нукенинов. Даже с Итачи, хотя это как раз была целиком и полностью заслуга Наруто: он просто замучил «бабулю Цунаде» своими рассуждениями на тему «он ушел к Акацуки по приказу Третьего». Так что Итачи был избавлен от преследования… Но не имел права возвращаться в Коноху. Куда сложнее прошла встреча с Саске. — Вы ушли с ним… К нему… После всего, что он сделал! После того, как мы столько времени вместе планировали месть! — обвиняющие скрестил он руки на груди, перегородив им вход в квартал Учиха. — Саске, датебайо! У него был приказ Третьего, чтобы мы помогали против Акацуки и Зецу! Мы не могли не подчиниться! — Не могли или не хотели? На это возразить было нечего. — Он понимает, что ты его не простишь, — виновато произнесла Сакура. Саске непримиримо фыркнул, упорно глядя в сторону от всех присутствующих. — Но он… очень сильно помог в ситуации с Зецу и Обито, и… — И это ничего не меняет, — отрезал Саске. — Я всё равно отомщу ему за родителей! Только теперь уже без вас… Совсем один. И скрылся в квартале. — У нас будет несколько лет, чтобы убедить его если и не простить, то хотя бы оставить Итачи-сенсея в покое, — пробормотал Какаши. — Возможно, получится. Возможно, нет. Что касается более насущных дел… Кто-нибудь знает. нас опять распределят по прежним командам или отправят обратно в Отогакуре к Итачи-сенсею и Орочимару? — Нас разделяют, датебайо, — угрюмо засопел Наруто. — Бабуля Цунаде сказала, что всё это задание от Третьего вполне тянет на миссию ранга А, и значит, мы уже вроде как можем считаться даже чунинами, без всяких экзаменов. И получать отдельные миссии, как взрослые шиноби. Так что… мы теперь одиночки. — Совсем дурак? — рявкнула Сакура, для большей понятности как следует приложив его кулаком по голове. — Разве индивидуальные миссии значат, что мы больше не команда? Впрочем… я, наверное, останусь в госпитале и буду ирьёнином. Цунаде-сама вроде договорилась с Орочимару, что наши деревни будут сотрудничать в плане ирьёнинских исследований, так что бывать там смогу. А вы двое, — она поочерёдно ткнула пальцем в Наруто, со стоном потирающего стремительно нарастающую шишку, и в Какаши, — только попробуйте забыть о том, что мы — команда. И всегда ей будем. А сейчас — за работу! — строго добавила она. — Мы ещё не всех Зецу переловили! — Кто назначил тебя главной? — пробормотал Какаши. Сакура предпочла сделать вид, что не услышала. Впереди будет ещё много угроз, миссий и опасностей. Но её очень хотелось верить, что дружба седьмой команды сохранится сквозь все невзгоды. И что больше никогда не будет ни таких масштабных войн… ни уничтоженных кланов. Нигде. Никогда.