Из Пешек В Королевы

Примечания: Эксцельсиор - одна из игровых ситуаций, когда пешка шаг за шагом продвигается к позиции королевы. ______________________________ Гермиона вернулась в Хогвартс после обеда и сразу же направилась в кабинет директора. МакГонагалл была у себя и, похоже, ждала её. - Гермиона. При всём уважении... Ты объяснишь мне, что происходит?! Гермиона объяснила. Она рассказала, как сохранила жизнь профессору Снейпу, и что никто об этом не узнал. Рассказала, что он нигде не объявился. И что потом она увидела заметку в «Пророке»... По ходу её истории на лице директора отражался нечеловеческий ужас. А в конце Минерва МакГонагалл с трудом произнесла... - Но... слова мистера Поттера, это слишком мало... Воспоминания не имеют серьёзного веса, ведь их можно и изменить... Во имя Мерлина, как Вы собираетесь... - У меня есть доказательства, - твёрдо сказала Гермиона, - спасибо Вам за это, профессор! Последнее было сказано Альбусу Дамблдору, который улыбался ей с портрета и плакал. - Только мне очень нужна Ваша помощь, - девушка снова смотрела на директора, - Всё нужно устроить как можно быстрее... Пожалуйста... иначе он там умрёт. Гермиона с трудом сглотнула. Профессор МакГонагалл встала из-за стола и подошла к девушке: - Северус Снейп великий человек... Хогвартс и все мы в огромном долгу перед ним. Я сейчас же сделаю всё, что в моих силах. А пока... - она взмахнула палочкой и на её столе появился ароматный горячий обед, - поешь, Гермиона, я прошу тебя. На тебе лица нет, ты очень сильно похудела, и... Директор не успела закончить предложение потому, что Гермиона шагнула к ней и крепко её обняла. А потом отстранилась и тихо сказала: - Спасибо. Я бесконечно Вам благодарна. * Гермиона не была уверена, стоит ли ей дальше лично вмешиваться во все процедуры. Это могло показаться странным. Поэтому девушка просто передала МакГонагалл заявление, оставленное Снейпу Альбусом Дамблдором, надо думать, как раз на такой случай. Она была полна сил, как никогда. Уже через два дня она прочитала в «Пророке» сенсационное заявление о том, что Северус Снейп оправдан по всем статьям, что Министерство приносит ему самые искренние извинения и с удовольствием оплачивает для него полугодовой курс полного восстановления здоровья в больнице Святого Мунго. Джинни узнала эту новость из письма Гарри и сообщила её Гермионе с таким неподдельным удивлением, что та невольно засомневалась в её умении сложить два и два. Наверное, Поттер влияет.., - скользнула случайная мысль, а вслух Гермиона сказала: - Ага, я в «Пророке» видела. - Точно! Ты же его выписываешь. Интересно, как он выжил? Гарри клялся, что своими глазами видел его смерть... - Ума не приложу. Гермиона с удовольствием отметила, что никто из её близких знакомых не заметил её отсутствия, и не провёл никаких параллелей. Вот Блез бы догадалась... О том, что Гермиона покидала Школу, знали только профессор МакГонагалл и Хагрид. А ещё, группа третьекурсников слышала, как она просила экипаж, но тут опасаться было нечего. К Хагриду Гермиона зашла на следующий день и рассказала то же самое, что и МакГонагалл. Великан был тронут до слёз добротой её души и отвагой. Гермиона чувствовала себя уверенной и полной сил, как никогда. Девушка с удовольствием принялась за подготовку к приближающимся ЖАБА и обдумывание серии завершающих уроков её авторского факультатива. И... она решила не навещать Северуса в больнице. Во-первых, чтобы никто ничего не заподозрил. Во-вторых, она не знала, вспомнит ли он что-нибудь из того, что происходило в тюрьме... а в-третьих, теперь он точно жив и точно на свободе, поэтому, сможет подать ей знак... если когда-нибудь захочет. Ведь вся ситуация не отменяла того, что он любил другую... Почему-то эти мысли сейчас не делали ей больно. Самое главное, он жив, и это точно. Остальное неважно... И Гермиона с радостью погрузилась в учёбу до самого лета. * Выручай-комната спасала Гермиону от внезапной популярности. Факультатив закончился, и все так и норовили подойти к ней с вопросом, вернётся ли она в Школу в следующем году. Вместе с Полумной и Джинни она сдала ЖАБА и, наверное, первый раз в жизни, не волновалась о результате. Гермиона неотчётливо понимала, что её равнодушие связано не с тем, что она вдруг пустила всё на самотёк - нет, так бы она никогда не сделала. Она просто начала очень высоко себя ценить и перестала принижать сама перед собой свои заслуги. Девушка твёрдо знала, каким врождённым умом и силой обладает, и понимала, что окружающие тоже оценивают это. Типичную Грейнджер начало бы заносить на поворотах, как в детстве, но взрослая Гермиона была очень уверенной в себе и спокойной. Она осознавала свои возможности. И, конечно, понимала, что «превосходно» по всем ЖАБА у неё в кармане. Наверное, за это короткое время она действительно повзрослела на десять лет. * После встречи с Северусом в Азкабане Гермиона постоянно чувствовала в себе новую огромную и мощную силу. Её аналитический ум то и дело подсовывал ей одно очевидное объяснение, но из-за большого объёма работы и экзаменов думать над этим было некогда. И только в день перед отъездом домой, вдоволь отдохнув при полной тишине на своём излюбленном красном диване в Выручай-Комнате около панорамного окна, она позволила себе поразмышлять над предложенным вариантом. Пока она шла в свою комнату, чтобы собраться, рассуждения приносили ей радость, а на языке крутились два понятия, которые она пробовала на вкус и с удовольствием снова примеряла на себя. В спальне она легко с помощью одних только жестов руками за пару минут отправила в чемодан все свои учебники, одежду и другие личные вещи. Оставалось одно... Гермиона наклонилась и открыла нижний ящик. - Да! - она рассмеялась. Она же ещё в прошлый раз заметила, когда доставала заявление профессора Дамблдора, но так спешила, что не обратила внимания, а потом не смотрела, забыла, утонула в учёбе... Из-под свитка с чёрной печатью и маленькой окровавленной записки на неё смотрел, как новенький, сияющий серебром Плащ Сокровенности. Гермиона вынула его и стала переливать из руки в руку, наслаждаясь этим ощущением. Точно полоска лунного блика, он издавал лёгкое свечение. Гермиона с самой широкой своей улыбкой уложила его в чемодан, а сверху аккуратно устроила свиток и записку. * Лето было потрясающим. Месяц Гермиона провела у родителей в такой гармонии, что дивилась сама. Она перестала ощущать себя... дочерью. Гермиона стала уверенной молодой женщиной, которой больше не нужно было выпрыгивать из мантии, чтобы доказать всем своё превосходство или показать способности. Вместе с мамой они весело вспоминали, как она в детстве со страшной скоростью тараторила при любом разговоре и как постоянно закатывала глаза, если кто-то чего-то не знал. С папой гуляли в его выходной, беседовали про его работу, про будущее Гермионы. В конце июля она наведалась на Гриммо 12, куда всё-таки переехал Гарри, а теперь к нему присоединилась и Джинни. Они наперебой рассказывали, как им пришлось снести стену с портретом мамаши Блэк, как дом чуть не рухнул, как в последний момент всё получилось, как кусок стены, пострадавший от заклятия Вечного Приклеивания теперь лежит на чердаке портретом вниз... Гермиона слушала их, смеялась и думала, что они ещё такие... дети. Дом на площади Гриммо изменился до неузнаваемости. Все старые и дряхлые предметы мебели были выкинуты на помойку за исключением пары-тройки древних фамильных вещиц, которые Гарри оставил «на память». Пахло свежестью и ароматной едой, везде светлые мягкие кресла, диваны и пуфики, стены окрашены в спокойные пастельные цвета, по комнатам расставлены вазы с живыми цветами. Сложно было поверить, что это то же самое облупленное помещение, которое служило штаб-квартирой Ордена Феникса. Даже Кикимер, как будто, стал чуточку лучше выглядеть. Он зауважал Гарри Поттера ещё больше, когда узнал, что в доме появилась очаровательная рыжая чистокровная волшебница-невеста. Гарри и Джинни говорили, что это их временное жильё, и что они ещё не знают, где осесть, но жизнь в центре Лондона захватывала, Министерство было почти в шаговой доступности - полчаса пешком, и Гермиона про себя заметила, что ребята здорово вписываются в это место. День рождения Гарри было решено отмечать здесь же, в доме Блэков, и уже утром 31 июля тут появилось почти всё семейство Уизли: Джордж с женой Анджелиной, Билл и Флёр, которые оставили малышку на «бабулю Делакур», Рон, который достиг своего предела в высоту и теперь уверенно раздавался в ширину, и, конечно, мистер и миссис Уизли. Ещё через некоторое время подоспели Полумна и Невилл с девушкой, в которой Гермиона узнала Ханну Аббот. Гермиона разглядывала всех с огромным счастьем и странным чувством отстранения. Она обнималась, улыбалась, смеялась, активно участвовала во всех беседах, даже вполне позитивно и мило пообщалась с Роном, но была очень далека от этих простых и искренних семейных посиделок. В глубине души она благодарила судьбу за то, что так легко сбросила с себя приветливые объятия этой радостной и... примитивной... чужой жизни. Ей было приятно находится здесь, в кругу близких друзей, и не принадлежать им безраздельно. Эти парадоксально разные её внутренние наблюдения прервал мистер Уизли, который спросил: - Ну а ты, Гермиона? Вернёшься в Школу, как и хотела? - Да! - ответила Гермиона с выражением счастья на лице, - да, 31 августа я снова сяду в Хогвартс-Экспресс! И пока она это говорила, карбункул потеплел, а в голове отчётливо появилась мысль, как будто огненными буквами написанная в воздухе: Да! Вообще-то я так и сделаю! К вечеру, когда все стали расходиться, Гермиона получила вагон комплиментов о том, что она очень изменилась и похорошела. Сзади к ней подошёл Рон и робко обнял её со словами: - Жаль... - Ничего, переживём! - Девушка весело развернулась к нему, быстро по-дружески обняла за шею и чмокнула в щёку. - Всем пока! - она дружелюбно помахала оставшимся гостям на прощание и вышла. Гермиона брела по тёмному Лондону, прохладный ветер дул в лицо и играл с волосами, собранными в конский хвост. Поверх лёгкого летнего платья на ней была накинута приталенная мантия, которая красиво оборачивала фигуру, а с виду напоминала обычный маглский плащ. Полы взвивались в ногах, пока она шла. Девушка прошла через парк и перед ней открылся вид на ночной Кингс-Кросс: самое символичное место в жизни многих волшебников, разделяющее жизни на «до» и «после». Она остановилась. Приглушённый шум вокзала слегка касался ушей, вдалеке горели огонёчки фонарей и светофоров, вокруг сновали многочисленные автомобили. Завтра нужно будет написать профессору МакГонагалл и попросить место в Школе. И... наверное она снимет домик в Хогсмиде, ей всегда нравилась эта милая деревушка. Конечно, ничего общего с родительским домом в богатом пригороде Лондона на Хампстед-Гарден-Саберб... Но всё же это то, что больше отвечало её нынешним желаниям. Гермиона оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, зашла за дерево и аппарировала.