Из Пешек В Королевы

Золотое пятно от окна сползло со стены на пол Выручай-Комнаты и залило чёрную софу утренними лучами. Северус гладил Гермиону по волосам, а она рисовала пальцем узор у него на колене. За окном сияли летящие по небу снежинки, пламя в камине приятно потрескивало. Девушка думала о том, что это было самое лучшее утро Рождества в её жизни. Она повернулась на спину и ласково спросила: - Идём на завтрак? Северус провёл пальцем вдоль её лба, затем спустился по виску к подбородку, губам, и разглядывал её, будто впервые видел. - Ты очень изменилась, Гермиона. - Мне многие об этом говорят. Джинни в прошлом году сказала, что я повзрослела на десять лет. - Мне нравится. Он потянул её за подбородок к себе, поддерживая другой ладонью затылок, а сам склонился к лицу и оставил на лбу поцелуй, который вовсе не был колючим или жалящим. Гермиона закрыла глаза и ей показалось, что прикосновение длится вечность. Она села рядом, нежно погладила взглядом его лицо и наклонилась лбом ко лбу, словно передавая свои мысли. Руки легли на его плечо и шею, а Снейп спустил свои пальцы вниз к талии, крепко сжал её, приподнял и усадил поверх своих коленей, прижимая вплотную к своему телу, желая обнять. Девушка страстно выдохнула. Она даже не могла представить себе, что так скучала за ним и так... хотела... Наверное, Северус почувствовал что-то схожее, дыхание его моментально сбилось, и Гермиона ахнула, ощущая, с какой готовностью он стал касаться её через одежду в очень горячей точке. - Мммм.., - сорвалось с губ. Северус взял в руки её шею и направил голову по кругу, оставляя поцелуй в ямочке над расстёгнутым воротником, обжигая дыханием. Сердце Гермионы билось высоко в горле, как раз в том месте, где его ловкие пальцы уже расстёгивали пуговицы одну за одной. Снейп неотрывно смотрел на жилку, которая бешено трепыхалась на шее, и взгляд его был затуманен. Он расстегнул облегающий фигуру шоколадный шёлк, открывая тонкую полосу обнажённого тела, и провёл по ней пальцем едва ощутимую линию от подбородка до пупка, заставляя выгибаться навстречу его прикосновению. Снейп взял её руки за запястья, снял со своей шеи и опустил вниз. Теперь он расстёгивал манжеты. Гермиона застонала, зная, что за этим последует. Словно отвечая на её стон, он направил пальцы в рукава от запястий к локтям, вызывая головокружительные воспоминания. Гермиона отвечала ему со всей возможной нежностью и лаской, тёрлась носом о его щёку, рисовала губами по контуру уха и, наконец, не сдержавшись, провела языком сбоку вдоль линии шеи. Северус задохнулся, пальцы впились в её локти. Он вернулся к воротнику, медленно обнажил её плечи, затем освободил от рукавов руки, и мантия отправилась на пол, открывая женственное тонкое тело. Снейп исследовал её заново пальцами, ладонями, губами, оставляя повсюду своё горячее дыхание, а Гермиона отдалённо заметила, что совсем не сдерживает себя в стонах и что уже успела раздеть его по пояс. Рубашка упала рядом с мантией. Бельё стало таким мокрым что, наверное, уже оставляло следы на его брюках. Она конвульсивно совершала очень сладострастные движения бёдрами, получая в ответ хриплые и низкие звуки, пока наконец он не прошептал слова, лишившие их всей одежды. Голова кружилась. Гермионе хотелось немедленно слиться с ним в одно целое, но она опустилась вниз мягко, проводя вдоль очень женственное и влажное прикосновение, прежде чем дотронулась до него самой горячей точкой своего тела. Затем она расслабилась, позволяя Снейпу управлять её движениями. Он приподнял её, ухватив за талию обеими руками, и подарил ей восхитительно жаркое живое касание там, вызывая новую волну ярких воспоминаний. Снейп держал её над собой, дразня, не давая возможности опуститься, но сохраняя контакт в одной маленькой очень чувствительной точке. Наконец Гермиона начала сильно сопротивляться, вырываться из плена, желание близости перешло все возможные границы, а губы беззвучно пролепетали исступлённое: - Пожалуйста... И тогда она почувствовала, как он медленно становится с ней единым. Мир перестал существовать. Реальность сузилась до ощущения его напряжённого тела, до высокой температуры их долгожданного контакта, и ей показалось, что внутри вся она превратилась в лаву. Он двигался неторопливо, сдерживая себя и её, не позволяя улететь в небытие, пока удовольствие ещё возможно было продлить. Гермиона ритмично сжимала его внутренними мышцами, становилась всё более и более мокрой, разрешая возбуждению течь и делать его ещё более скользким, заставляя твердеть и увеличиваться. Спазм пришёл тогда, когда любое сопротивление стало невозможным, он накрыл сумасшедшей волной, как будто весь организм взорвался и сладострастно пульсирует. Внутри неё всё кипело, там яростно бился в конвульсии Снейп, она кричала, он наполнял её собой, хрипел и прижимал к себе, как сумасшедший, резко подаваясь навстречу. Дыхание ещё долго не восстанавливалось. Они оба без сил обмякли и боком прилегли на софу, не разрывая объятий. Снейп обвил вокруг неё руки стальным кольцом, Гермиона спрятала нос в родную ямку под ухом и без устали смыкала губы в одном и том же месте на его шее, не в состоянии пошевелиться, но даря бесчисленное количество поцелуев и щекоча ресницами. Глаза предательски моргали без остановки. Он немного ослабил хватку, от чего их горячий контакт, наконец, прервался, вызвав у обоих протяжный выдох. Снейп освободил одну руку, и наощупь провёл пальцами ей где-то в районе глаз, случайно обнаружив мокрую щёку. Он деликатно отстранил девушку от себя, озабоченно взглянув ей в лицо с немым вопросом. - Я никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой, - тихо плакала в ответ Гермиона. Она с улыбкой провела рукой по его волосам и спрятала лицо в его шее. - Моя девочка... Снейп был ошеломлён. Он с удивлением отметил, что вместо привычной горечи его наполняет какое-то новое, неожиданно тёплое и прекрасное чувство, которое рождает внутри неведомое ранее спокойствие. Гермиона лежала с закрытыми глазами и думала о том, что постепенно стала счастливой сама по себе ещё после их встречи в Азкабане, но сегодня ей как будто открылась великая тайна, которая заключалась в том, что высшее счастье - это не взрастить в себе внутренний свет, а дарить этот свет просто так, от любви, не преследуя какие-то цели. Простая и прекрасная истина вызывала слёзы радости, ранее не знакомые, первые слёзы в её жизни, которые давали энергию, а не забирали её. Любовь была буквально осязаемой, как будто её можно было пощупать в воздухе, она исходила от девушки мощными волнами, укутывая её и Северуса, заполняя комнату, накрывая замок и весь мир. Обнажённой грудью Гермиона ощущала размеренное сердцебиение мужчины в её объятиях, а спиной - жар от камина, который всё разгорался... Тянуть минуты уже не требовалось. Больше никто и ничто не угрожало ей и человеку, которого она полюбила. Гермиона мысленно обратилась к Комнате с просьбой, и замок тут же откликнулся, возводя в одной из стен новый дверной проём. Снейп задремал и теперь вздрогнул от каменного звука, а Гермиона тихо сказала ему в шею: - Я попросила ванную... идём со мной? И... мы ещё успеем на завтрак. Я ужасно есть хочу. Девушка встала на холодный пол, и под босыми ногами сию секунду возник мягкий ковёр, приятно защекотавший ноги тёплым ворсом. Стоило ей подняться, как внутренняя сторона бёдер стала липкой, вызывая очаровательный румянец и смущённый смешок. Она наклонилась, легонько потянула Северуса за руку приглашающим жестом. Он последовал за ней. * Снейп не мог объяснить себе ничего из того, что происходило с момента её появления в «Обители Одиночества» вчера вечером. Дементоры отобрали единственный свет, который он оберегал в душе, высосали всё без остатка. Однако после Азкабана он не утонул в безысходности и горечи. Может, это целители из Сент-Мунго... но больше было похоже, что самые чудовищные уровни моральной боли он сполна прочувствовал там, в тюрьме, и непременно сошёл бы с ума от горя, если бы Гермиона не нашла его. Боль полностью себя изжила. На смену ей пришли пустота, смирение и призрачная печаль о тех, кто пострадал по его вине. МакГонагалл предложила ему должность, которую он когда-то недолго занимал, и более чем щедрое жалованье в качестве извинения. Снейп принял её приглашение вернуться в Школу. Идти больше было некуда. Хогвартс - его дом, полный ужасных воспоминаний, но всё равно родной, и - единственный настоящий. Можно было выбрать любую точку мира, заниматься любимыми исследованиями и экспериментами, которые приносили пользу магическому сообществу и огромный доход, однако Школа связывала его не только с печальным прошлым, но и с тем маленьким проблеском света, который он не сумел сохранить в сердце. И Снейп вернулся. И встретил её. Привлекательную, молодую, полную любви и жизненной силы... отдалённо напоминающую маленькую самоуверенную мисс Грейнджер, которая теряла почву под ногами при малейших его властных прикосновениях. Но эта, новая... совсем другая... профессор Гермиона, как он мысленно назвал её в первую секунду встречи. Она крепко стояла на ногах. Она светло ему улыбалась, смотрела без осуждения. Голос в его голове кричал и умолял подойти к ней, заговорить, но говорить было нечего, пустота внутри напоминала чёрную дыру, и он не подошёл. Однако новая Гермиона и тут удивила его. Она ничего не ждала... Снейп искал её глазами в коридорах и в глубине души даже надеялся разглядеть тень обиды на её лице, чтобы спокойно и оправданно продолжить влачить своё жалкое затворническое существование. Но от неё словно исходило золотое сияние, самобытное и жизнетворное, оно манило его, а сама Гермиона продолжала быть с ним приветливой и искренне милой без игр и притворства. Когда Северус вошёл в Комнату и увидел её спящей в том странном уголке, он просто остолбенел. Полностью сбитый с толку и даже не сразу уверенный в том, что девушка на красном диване - настоящая, он тихо подошёл к ней и безумно захотел дотронуться. Свет, исходивший от неё, способен был излечить... А он, как раненый зверь... Северус наколдовал для неё уютное одеяло, чтобы укрыть, и случайно разбудил девушку. Он отпрянул, когда понял, что напугал её. А потом... она задала вопрос потому, что хотела знать... и Северус выложил ей всё, как есть. Мучительная исповедь, которая убьёт её доверие и заставит отстраниться. Тем лучше. Но Снейп ошибся. Новая Гермиона не испытала по отношению к нему ни злости, ни жалости, не осудила за обман... Она не была им разочарована, а только смотрела с ещё большей любовью... Ему сделалось так невыносимо плохо и тошно, что он прогнал её... И снова эта удивительная девушка не перечила, не настаивала... она вышла, но её свет сделался ещё ярче. А сегодня она рассказала ему, как это получилось... Снейп не мог поверить своим ушам. Он знал о стрегах и их магии ещё кое-что. Гермиона была права во всём относительно магических артефактов и эмоциональных привязанностях их хозяев, которые они могут отражать... но она не знала, что сферы наибольшего проявления сил не даются волшебнице автоматически вместе с её неординарными способностями. Стрега сама выбирает мойру. Это происходит неосознанно, магия чувствует истинные привязанности колдуньи и раскрывается в соответствии с их силой. Обмануть мойру невозможно. Гермиона выбрала его. Жестокого и подлого человека, лицемера, корыстного обманщика. Её привязанность идентифицировали силы и подтверждал талисман... И это не поддавалось никаким логическим объяснениям. Самые худшие его проявления пробудили в ней лучшие чувства, и теперь она пришла к нему, чтобы делиться ими... какая ирония! Свет так и лился из неё, освещая всё вокруг, кроме его пустоты, которую он тщательно закрывал и прятал. А потом она просто сказала всего одно слово: - Позволь... И он позволил. Одним словом она, как ключом, открыла дверь в его опустевшую душу и наполнила её тем потрясающим согревающим светом, что он так отчаянно ждал. Девушка легла к нему на колени, изящная и хрупкая, свернувшись комочком, и Снейпу показалось, что внутри у него вдруг зажглось огромное Солнце, которое он, наконец, разрешил себе. Потребовалось время, наверное, несколько часов, чтобы привыкнуть и научиться дышать заново. Гермиона тихо дремала у него на коленях, неосознанно поглаживая его пальчиком. Неужели это не сон? Он перебирал податливые каштановые кудряшки, когда она перевернулась, устраиваясь на нём, словно на подушке, и просто предложила ему позавтракать. Северус был обескуражен. С ним никто не разговаривал вот так просто и искренне, даже сама Гермиона раньше играла по его правилам скрытых намёков.. Много лет назад так делала только... она. Лили. Воспоминание не оставило никаких эмоциональных следов и чувств, дементоры отобрали всё до последней капли. Остались только факты. Лили никогда не любила Северуса, как женщина может любить мужчину. Маленькая искра потерялась за огромным сияющим солнцем... Всё растворилось в послушных кудряшках цвета каштана. Невероятная девушка из плоти и крови, реальная, как он сам, согревала его в эту самую секунду потому, что приняла его. Северус держал её в своих руках и слушал как она дышит, а потом склонился к ней, и оставил на лбу поцелуй, желая, как умел, сказать ей «спасибо»... Гермиона подалась навстречу, не выражая нетерпения или излишней страсти, и вдруг подарила ему необычное прикосновение, полное любви... Она прижалась лбом к его лбу. Это было так удивительно, как будто она предлагала ему простить... самого себя... Северус легко подхватил её, усаживая сверху, и внезапно ощутил неконтролируемое, всепоглощающее искушение. В его руках задрожала от желания близости вовсе не теряющая голову школьница, с которой он был раньше знаком, а взрослая Гермиона, полная женственности и нежности, чувственно отвечающая ему, дарящая ласку. Она дышала желанием, все её прикосновения и реакции стали другими, глубоко затрагивающими его не только физически, но и ментально. Между ними происходил восхитительный обмен мощными энергиями, контакт тел перерастал в слияние душ... Северус жадно наслаждался каждым мгновением. Это был совсем другой уровень удовольствия, не имеющий отношения к порабощению и манипуляциям. Гермиона окружила его своей женственностью, сжимала мышцами, но она не властвовала, и не покорялась, а словно бы отдавала ему всю себя, от того становясь ещё более наполненной. Снейп двигался медленно и очень горячо ощущал, как обильно течёт по нему её возбуждение. Сопротивляться становилось всё тяжелее, а когда он оказался в плену её спазма, ему показалось, что он сходит с ума. Конвульсия захватила его так яростно, подгоняемая сладкой дрожью, внутри которой он находился, что частота и сила пульсации взлетели до небес и ещё долго отдавались толчками во всём теле. Снейп заключил её в тесное объятие и не знал, как выразить всё, что он ощутил, не понимал, как такое вообще возможно. Странные мурашки побежали по телу от её ресниц, щекотавших шею. Северус немного ослабил хватку, чтобы погладить её глаза и успокоить веки, как вдруг случайно нащупал мокрую щёку. Его захватила немая тревога, всплыли отголоски старых страхов, вдруг он навредил, обидел... Но глядя Гермионе в лицо он впервые в жизни увидел, как выглядят слёзы счастья. Золотое сияние, исходившее от неё, во много раз усилилось, наполняя его необъяснимыми эмоциями, и он просто прижал девушку, которая была истинно счастливой, покрепче в молчаливом желании никогда её не отпускать.