Тебе никто не навредит

Подготовка заняла больше времени, чем хотелось бы. Снейп превратил гостиную в крепость, хотя внешне она казалась абсолютно обычной. Он наложил слои скрывающих чар, которые не блокировали маяк, а «фильтровали» его, создавая иллюзию, что защита поместья ослаблена магическим истощением Гарри. Гарри сидел в кресле, закутанный в плед. Его руки больше не покалывало — отец наложил на него блокирующий амулет, чтобы «отключить» его чувствительность к маяку. Это было необходимо: если кто-то на той стороне попытается считать его состояние, он должен почувствовать только слабость и уязвимость, а не готовность к бою. — Помни, — голос Северуса был тихим, почти шепотом, но в нем слышалась сталь. — Ты просто «слаб». Ты не сопротивляешься. Если почувствуешь, что кто-то пытается прорваться через маяк, ты не должен использовать магию. Ты должен позволить этому случиться, но поставить ментальный щит. Только щит. Никаких атак. — Я понял, — Гарри кивнул, сжимая подлокотники кресла. Северус отошел в тень за стеллажами, растворяясь в полумраке. Он приготовился. Прошло десять минут. Двадцать. В доме стояла такая тишина, что Гарри слышал каждый свой вдох. Его магия внутри бурлила, требуя действий, но он заставлял себя сохранять спокойствие. И вдруг он почувствовал это. Это не было прикосновением, как в прошлый раз. Это было похоже на то, как будто кто-то бесцеремонно вломился в его дом через черный ход. Воздух в комнате стал тяжелым, холодным, пахнущим старой пылью и гнилью. Маяк активировался. Гарри закрыл глаза, изображая сонливость и слабость, как их и учили. Он чувствовал, как чужая, липкая магия тянется к нему, пытаясь «прощупать» его ауру, найти прорехи в его защите. Она искала истощенное ядро, надеясь на легкую добычу. *«Иди сюда, —* подумал Гарри, стараясь максимально расслабиться, как будто он действительно был беззащитен. — *Иди сюда, и отец тебя поймает».* Чужая магия начала сгущаться прямо над его грудью. Это было противно, словно по телу ползали ледяные насекомые. Гарри почти сорвался, почти выставил щит, но удержался. Он позволил чужеродной нити коснуться своего сознания. В ту же секунду из тени вылетел Северус. Он не использовал палочку — он использовал *силу*. В руках у него был артефакт-ловушка, который он создавал последние часы. — *Revelio Extrinsecus!* — рявкнул Северус. Комната взорвалась белым светом. Гарри вскрикнул, когда чужая магия, связанная с ним, резко дернулась, пытаясь разорвать связь. Это было больно — как если бы из него вытягивали жилу. В центре гостиной, там, где только что была пустота, возникла фигура. Не человек — скорее, сгусток тени, запертый в магическом кубе. Тень билась, пытаясь найти выход, но куб Северуса сжимался, выжигая чужеродную энергию. — Ты думал, я позволю тебе играть с моим сыном? — голос отца был ледяным. Он подошел к кубу вплотную. Его глаза горели такой ненавистью, что тень внутри куба на мгновение замерла. Фигура дернулась, издавая звук, похожий на шипение змеи, и вдруг начала стремительно уплотняться, принимая человеческие очертания. Северус замер, его рука с палочкой дрогнула. — Это... — начал он, но не закончил. Тень опала, и на полу остался лежать лишь обрывок черной ткани, пропитанный неизвестным зельем, и… серебряная брошь с гербом, который Северус не видел уже много лет. Гарри поднялся с кресла, пошатываясь от слабости. — Отец? Что это? Северус медленно поднял брошь. Его лицо стало бледнее, чем стены Мунго. — Это не шпион, Гарри, — прошептал он, глядя на герб. — Это послание. И тот, кто его прислал, считает, что мы уже покойники. Ситуация перестала быть просто попыткой слежки. Это была личная угроза, и теперь Гарри понял: охота началась не за ними, а за кем-то из них лично. И этот кто-то был связан с прошлым отца куда теснее, чем они могли предположить.