Тебе никто не навредит

Фигура в плаще медленно сбросила капюшон. Северус замер, и на мгновение в подземелье воцарилась тишина, от которой у Гарри заложило уши. Это был не Малфой. Перед ними стоял один из доверенных авроров Альбуса Дамблдора — человек, которого Северус много раз видел на совещаниях Ордена. Тот, кто всегда клялся в верности общему делу. — Долиш? — голос отца звучал как лезвие, холодный и острый. — Дамблдор настолько потерял связь с реальностью, что посылает своих псов грабить мои подземелья? Аврор не ответил сразу. Его лицо, обычно невыразительное, сейчас было искажено гримасой фанатичного упорства. — Директор считает, что эти документы — общественное достояние, Снейп, — голос аврора звучал глухо, будто он читал заученную мантру. — Ты держишь у себя информацию, которая может поставить под угрозу стабильность магического мира. Мы пришли, чтобы забрать её. Гарри почувствовал, как внутри него пульсирует ярость. Не его собственная — это Мэнор «рычал» вместе с ним, признавая врага. Он сделал шаг вперед, и отец мгновенно, не глядя, выставил руку, преграждая ему путь. — Не вмешивайся, — бросил Северус, не сводя глаз с аврора. — Ты видишь? Это не просто вор. Это слуга «светлого» директора, который решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью и историей моего рода. Аврор вскинул палочку. Это было молниеносно, но Северус был готов. Заклинание ударилось о щит, который отец поставил за долю секунды, и комната озарилась вспышкой искр. — Гарри, в сторону! — крикнул Северус, переходя в контратаку. Гарри не отступил. Он чувствовал, как магия Мэнора, подпитываемая его гневом, стремится наружу. Он не стал использовать палочку. Вместо этого он положил руку на стену подземелья, там, где была скрыта защита фундамента. *«Защищай»,* — скомандовал он дому. Стены содрогнулись. Каменная кладка подземелья вдруг пришла в движение. Огромные плиты пола под ногами аврора начали подниматься, образуя преграду между ним и архивом. Аврор, не ожидавший, что Мэнор ответит на призыв подростка, пошатнулся, его заклинание ушло в сторону, пробив дыру в потолке. — Ты... ты смеешь использовать магию поместья против закона? — аврор выглядел разъяренным, его маска безразличия треснула. — Закон здесь пишу я, — Гарри стоял, приложив руку к камню, его глаза светились странным, серебристым светом. — Это мой дом. И ты здесь лишний. Северус воспользовался моментом. Он не тратил время на разговоры. Он направил в сторону аврора поток связывающих заклинаний, которые сжали пространство вокруг него, лишая возможности аппарировать или использовать магию. — Передай своему хозяину, — Северус подошел к зажатому в каменные тиски аврору, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, — что если он еще раз попытается пробраться в мой дом через своих цепных псов, я не буду разбираться в их «благих намерениях». Я просто уничтожу каждого, кто переступит порог. Аврор тяжело дышал, пытаясь высвободиться, но Мэнор держал его крепко. Он посмотрел на них — двух волшебников, которые в этот момент были едины в своей решимости, — и впервые в его глазах промелькнул настоящий страх. Страх перед человеком, которого они все привыкли считать «своим» шпионом, но который на деле оказался куда опаснее. — Ты не понимаешь, с чем связался, Снейп, — прохрипел аврор. — Дамблдор не остановится. Северус наклонился к нему, его лицо было в сантиметре от лица врага. — Пусть пробует. Я буду ждать. Он взмахнул палочкой, и аврор обмяк, погружаясь в глубокий магический сон. — Отец, — Гарри осел на пол, чувствуя, как магия дома медленно отпускает его, забирая последние силы. — Он не лгал. Дамблдор знает, что здесь что-то спрятано. Он не просто шпионит, он охотится. Северус подхватил его прежде, чем он упал, и крепко прижал к себе. Впервые за весь этот безумный вечер его голос дрогнул, когда он заговорил, глядя на лежащего врага: — Значит, пришло время перестать прятаться. Если он хочет войну, он её получит. Но сначала мы обезопасим то, что принадлежит нам по праву. Они стояли посреди подземелья, окруженные тишиной Мэнора, и оба понимали: это была только первая битва. Дамблдор открыто объявил им войну, и теперь пути назад не было.