Тебе никто не навредит

Оставшиеся недели августа пролетели в сумасшедшем, изматывающем темпе. Принц-мэнор превратился в тренировочную крепость. Как только магическое ядро Гарри окончательно стабилизировалось, Северус без жалости взялся за его обучение, сосредоточившись на единственном, что могло спасти мальчика в Хогвартсе — окклюменции. Каждый вечер они проводили в малой гостиной. Окна были плотно занавешены, а камин бросал длинные, неспокойные тени на книжные стеллажи. — Очисти свой разум, Гарри, — в сотый раз за вечер повторил Северус. Его голос звучал ровно, без прежней ядовитой насмешки, но в нем была абсолютная, непреклонная требовательность. — Ты не должен просто возводить каменные стены. Дамблдор — величайший легилимент современности. Он не станет пробивать твою защиту тараном. Он просочится сквозь трещины твоих эмоций, как вода. Ты должен стать гладью озера. Холодной, неподвижной и глубокой. Гарри глубоко вздохнул, закрывая глаза. Он до боли сжал кулаки, нащупывая внутренний баланс. Серебряная вязь на его запястье мягко пульсировала, делясь с ним спокойной, вековой уверенностью Мэнора. — Я готов, отец, — тихо сказал он. — *Легилименс!* — негромко произнес Северус. Гарри почувствовал, как в его сознание мягко, но уверенно скользнула чужая воля. Перед глазами замелькали картинки: чулан под лестницей, крики дяди Вернона, падение у Гремучей ивы... *«Нет! Это прошлое. Это больше не имеет надо мной власти»,* — мысленно зарычал Гарри. Вместо того чтобы паниковать и выталкивать воспоминания силой, он последовал совету отца. Он позволил этим образам «утонуть» в ледяной воде, покрывая поверхность своего разума зеркальной коркой льда. Чужое присутствие скользнуло по этой глади, не найдя, за что зацепиться, и мягко отступило. Гарри открыл глаза, тяжело и часто дыша. Северус опустил палочку. На его бледном лице отразилось скупое, но искреннее удовлетворение. — Намного лучше. На этот раз ты не выдал ни одной искры раздражения. Если удержишь это состояние при личной встрече с директором — он уйдет ни с чем. Снейп подошел к столу и взял небольшую бархатную коробочку, протягивая её сыну. Внутри, на черном ложе, покоился изящный перстень из темного серебра с глубоким, почти черным сапфиром, на котором был выгравирован герб Рода Принц. — Твой перстень Наследника, — негромко произнес Северус. — Гоблины доставили его сегодня утром. Он заговорен на сокрытие твоих мыслей и защитит тебя от легких ментальных атак, если ты вдруг потеряешь концентрацию. Надень его. Гарри осторожно достал кольцо. Оно идеально легло на палец, мгновенно подстроившись под его размер, и по телу разлилась волна приятного тепла. Посмотрев на отца, Гарри серьезно спросил: — Завтра тридцать первое августа. Статья в «Пророке» выйдет утром? — Да. Люциус лично проконтролировал редактора, — Северус мрачно усмехнулся, его глаза опасно блеснули. — Завтра вся магическая Британия узнает, что Гарри Поттер больше не является сиротой и подопечным Альбуса Дамблдора. Магический контракт эмансипации будет напечатан на первой полосе. Директор узнает об этом за завтраком, вместе со всей школой. Гарри невольно улыбнулся, представив лицо Дамблдора в этот момент. Но тут же посерьезнел: — Он попытается перехватить меня на платформе 9 и ¾? — На платформе будут Малфои, — отрезал Северус. — Люциус и Нарцисса лично проводят вас с Драко до поезда. В присутствии глав чистокровных семей Дамблдор не посмеет убрать тебя силой. А в самом Хогвартс-Экспрессе вы займете отдельное купе старост, защищенное вашими родовыми амулетами. Наша игра начинается завтра, Гарри. И мы не имеем права на ошибку. Гарри сжал ладонь в кулак, чувствуя, как перстень Наследника холодит кожу. — Мы не ошибемся, отец. Путь назад отрезан.