Тебе никто не навредит

Кабинет директора встретил их удушливой атмосферой. Серебряные приборы на столах бешено вращались, выпуская струйки сизого дыма, а Фоукс на жердочке сидел взъерошенный, поглядывая на вошедших с явной тревогой. Дамблдор сидел за столом. Перед ним лежал обгоревший кусок пергамента — остатки министерского ордера, который Мэнор уничтожил прошлой ночью. — Присаживайтесь, Северус, Гарри, — тихо произнес директор. В его голосе не было привычного тепла, только усталость, за которой скрывалось опасное давление. — Мы постоим, Альбус, — отрезал Снейп, скрестив руки на груди. Он встал так, чтобы полностью закрывать Гарри от прямого визуального контакта с директором. — У нас мало времени. Вы хотели обсудить незаконное вторжение ваших авроров в мое родовое поместье? Дамблдор поднял глаза. Его взгляд, обычно проницательный, наткнулся на глухую стену окклюменции Гарри. Мальчик стоял спокойно, его левая рука лежала на эфесе палочки, а сапфир на перстне Наследника тускло поблескивал в полумраке кабинета. — Это было не вторжение, Северус, а попытка спасти мальчика, — Дамблдор покачал головой. — Министерство получило сведения, что ритуал эмансипации был проведен в спешке, когда ядро Гарри находилось в критическом состоянии после Гремучей ивы. Магия Принцев — темная, эгоистичная. Она могла подчинить себе разум Гарри. Джон Долиш лишь хотел убедиться, что наследник Поттеров находится в безопасности. А то, что произошло… горгульи, корни… Северус, ты применил к представителям закона боевую магию Рода. Это пахнет Азкабаном. — Азкабаном пахнет взлом частной собственности, Альбус, — подал голос Гарри. Его голос прозвучал удивительно твердо, без тени юношеской дрожи. — Мэнор защищал своего Лорда. Я сам приказал дому вышвырнуть чужаков. И если Министерство захочет подать иск, наши юристы — Люциус Малфой и гоблины Гринготтса — с радостью встретят их в зале суда. Дамблдор на мгновение замер. Он явно не ожидал от Гарри такой ледяной, чисто слизеринской уверенности. Директор перевел взгляд на Снейпа. — Ты воспитал его по своему подобию, Северус. Но ты забываешь, что Гарри все еще учится в Хогвартсе. И как директор, ради безопасности других студентов, я имею право ограничить его перемещения и контакты. До тех пор, пока Колдомедики Министерства не проведут полную экспертизу его ментального здоровья. — Вы не посмеете, — процедил Снейп, и вокруг него ощутимо сгустилась магия. — Я уже подписал приказ, — Дамблдор выдвинул ящик стола и достал свиток. — Гарри временно отстраняется от полетов, посещения Хогсмида и переводится на домашнее обучение в пределах замка. Под моим личным присмотром. Это был открытый шантаж. Дамблдор пытался изолировать Гарри, запереть его в стенах школы, где Мэнор не сможет прийти на помощь. Когда они вышли из кабинета, Гарри чувствовал, как внутри него закипает ярость. Северус вел его по коридорам подземелий, и его шаги были быстрыми, как удары метронома. У входа в гостиную Слизерина их уже ждал Драко. Он нервно ходил из стороны в сторону, но стоило ему увидеть Гарри, как он мгновенно подбежал, хватая его за плечи. — Ну что? Что этот старик устроил? — в глазах Малфоя горела неподдельная тревога. — Он изолирует меня, Драко, — тихо ответил Гарри, позволяя себе немного расслабить щиты окклюменции только рядом с ним. — Хочет запереть в замке под предлогом проверки ментального здоровья. Лицо Драко побледнело, а затем его челюсти упрямо сжались. Он повернулся к Снейпу, который мрачно смотрел на подростков. — Профессор, мой отец предвидел это, — быстро заговорил Драко. — У нас есть план. Если Дамблдор использует правила Хогвартса, мы используем Попечительский совет. Мой отец уже собирает подписи для внеочередного аудита школы. Но нам нужно выиграть время. Поттер… Гарри, ты не останешься один. Я буду с тобой на каждом шагу. Если он захочет запереть тебя, ему придется запереть и Наследника Рода Малфой. А на это у него кишка тонка. Гарри посмотрел на Драко. В этот момент, среди холодных сырых коридоров подземелий, он отчетливо понял, что между ними зарождается нечто гораздо более мощное, чем просто союз двух слизеринцев. Это была связь, которую Дамблдор со всей его вековой мудростью никогда не сможет просчитать.