Тридцать три несчастья

Как мне тебя назвать Так, чтобы своё имя Будто бы от меня Сам ты узнал впервые Как мне тебя назвать? — Анна Ворфоломеева **************************** Самой большой радостью для Пика, когда он наконец переехал, было обретение личного пространства, в которое никто уже не имел права вторгаться. Времена, когда приходилось делить кровать и комнату с одним или даже с двумя людьми парень вспоминал с чувством благодарности себе за то, что теперь это осталось в прошлом. И поэтому он ну никак не ожидал, что проснётся с кем-то под одной простынёй. Спросонья Пик сперва даже не понял, кто лежит рядом и хотел было уже столкнуть пока что мирно похрапывающее тело, но осознание, на счастье того самого тела, к Пику пришло быстрее. — Ёмаё…ни стыда, ни совести.- недовольно пробормотал Пиковый и мысленно добавил «ничего лишнего», аккуратно приподнимая голубое крыло, чтобы проверить, спит ли наглая морда, или втихаря хихикает над лошком-человеком, не сумевшим отстоять свою территорию. Существо недовольно фыркнуло и попыталось закрыться от пробивающегося сквозь веки света, но, почувствовав сопротивление, мгновенно открыло глаза. — Ааа…- пернатый пару секунд непонимающе смотрел на человека перед собой. Тот, вроде, пытался выглядеть злобно и угрожающе, но как-то совсем не убедительно. Обычно люди, которые злятся по-настоящему, выглядят куда страшнее: у них зрачки становятся узкими, маленькими, дыхание неровное становится и иногда руки до побеления сжимаются — лесной гость точно это помнил, как помнил и испытываемый ужас, при виде озлобленных людей… Но человек перед ним страха не вызывал. Почему-то, глядя на него, существу хотелось улыбаться и урчать. — Ууу, лыбишься да? Лесной гость опустил взгляд и прижал игрушечного мишку, раздосадованно тычась носом в коричневый потёртый плюш. Слезать с кровати категорически не хотелось…но может если он чуть-чуть передвинется к краю?.. Пик усмехнулся и всё-таки оставил в покое голубые перья. Злиться по-серьёзному с утра не было никакого желания, да и ругаться на существо было равносильно отчитыванию несмышлёного воробья. Так что куда проще было взять «воробушка» на руки и переложить обратно в гнездо. Существо обиженно глядело исподлобья на хозяина дома, и тот чисто по-человечески не мог его осудить: На нагретом всё-таки лежать приятнее, — но свой комфорт Пиковый ценил бо́льше. После завтрака Пик решил осмотреть раны пернатого. Вёл тот себя, на удивление, спокойно и уже не вздрагивал, когда человек касался ушибов и ссадин, только смотрел пристально, как и в прошлый раз. Впрочем, Пиковый иногда тоже дольше положенного задерживал взгляд, особенно когда дело коснулось крыльев. — Это они у тебя получается реально…из спины растут? Парень слегка приподнял лопаточные перья, чтобы посмотреть, нет ли под ними каких-нибудь шрамов, швов или других признаков человеческого вмешательства, (всё-таки теория о неудачном эксперименте поехавших учёных Пика не отпускала) но ничего подобного на теле существа не было. И крылья, и уши, и хвост — всё выглядело настолько натуралистично, что даже немного пугало. Осознавать реальность чего-то около-мистического оказалось задачкой повышенной сложности. Зато само «около-мистеческое» дискомфорта, ровно как и внутренних кризисов-диссонансов, не ощущало: знай себе сидело на впалом кресле да хвостом мотыляло, будто не в старом деревенском доме с незнакомцем находится, а в санатории-люкс-вип-пять-звёзд-алл-инклюзив. — Хотя, если сравнивать с проживанием в лесу, то так оно всё и должно было ощущаться. Долго с осмотром Пик существо не мучил. Во-первых толку от этого было немного, поскольку по образованию парень разбирался лучше в механике, а не в зоологии-ветеринарии, и во-вторых хтонь уже начинала противненько поскуливать. Но выводы делались весьма положительные: лесное нечто постепенно шло на поправку. Похвалив пернатого за успехи в выдержке, Пиковый выглянул в окно, ожидая устроить себе так называемый «Духовный релакс путём созерцания красот природы», только вот релакса никакого не вышло, поскольку одну из тех самых природных красот, а именно полу-дикую яблоню, пинала шайка каких-то малолетних идиотов. Этого вполне хватило, чтобы Пик с пол-оборота завёлся и рявкнул: — ЭээЭ! Шпана! А ну фьить от яблони живо! Мальчишки испуганно отпрыгнули от дерева, но самый смелый из компашки, её главарь — Киря, остался стоять. Паренёк покрепче сжал в руке палку и нахмурил светленькие брови, готовясь вступить в почти равный (если встать на высокую табуретку и ещё на цыпочки приподняться) бой со взрослым. — А чё эт вы нас прогоняете? Это ничейная яблоня, вам вообще никакого дела до неё не должно быть! Пиковый раздражённо цыкнул, отошёл от окна, тихо выругавшись внимательно слушающему, а точнее выражаясь, подслушивающему лесному гостю на пацанскую дерзость и вышел во двор, плотно закрыв за собой дверь. — Ты, Киря, понятия не путай. Не «ничейная», а общая. Так что мне дело до неё есть огромное, — Пик, подойдя ближе к дереву, смерил мальчишек оценивающим взглядом, — Ильич завещал общественное достояние беречь, вам Лидия Павловна не говорила? И вообще я это дерево красил, а вы его ногами пинаете, побелку всю херите. Среди ребят прошлись озадаченные шепотки. Спеси заметно поубавилось, но только Киря всё равно стоял и хмуро взирал на старшего оппонента, точно упрямый баранчик. — Так мы не просто так пинаем, а для дела! Общественного, между прочим! Пик выразительно изогнул бровь. Так быстро ещё никто не переобувался. И всё же парень продолжил эту игру в «допрос с пристрастием»: — Это что же у вас за дело такое, кхм, общественное? — Мы на «чупакабру» облаву делать будем! Пик от неожиданности ответа чуть не крякнул. Ему до этого времени казалось, что современные дети в байки про лесных чудищ не верят и облавы предпочитают устраивать кому-то…более реальному. Однако не ясен был ответ на главный вопрос: — А яблоню-то нахрена пинать? — Так мы это…провизию собираем! — осмелев пискнул кто-то из мальчишек из-за Киревой спины. — Мы же её, ну, Чупакабру эту, не один день ловить будем! А бутерброды нельзя брать — она же кро-во-жад-на-я! Учует запах колбасы, и тогда вся облава накроется. Пику захотелось рассмеяться. «Не один день»? Ну да, пошастают до вечера, а потом всё равно домой пойдут, в темном и жутком лесу искать охочую до колбасы зубастую Чупакабру намного страшнее, чем в светлом и солнечном. Да и среди компании наверняка половина уйдет ещё раньше, потому что грозить им будет кое-что страшнее мистической твари — дедов кожаный ремень с металлической бляхой. Но жажда опасных приключений, характерная для ребятни, была Пиковому понятна. Он ведь и сам в годы юности лазал туда, куда детям лазать не положено, а потом рассказывал о своих похождениях немногочисленным друзьям, самую малость приукрашивая действительность, чтобы выбить побольше удивлённых возгласов. Поэтому язвить на эту тему Пик не стал. — Хорошо, допустим, — выдохнул парень, — но на траве уже много нормальных яблок, — Пиковый показательно ткнул в один из фруктов, — их только ополоснуть и можно е… Яблоко, что было выбрано «эталоном качества», перевернувшись, предоставило на всеобщее обозрение полугнилой бок, из которого ошарашенно выглядывал червяк. И секунды не прошло как мальчишки начали заливисто хохотать и говорить наперебой фразочки, общая суть которых сводилась к «Сами, дядь, эти «нормальные» яблоки кушайте-с», что гордость, конечно, задело сильно, но справедливо. — Ладно-ладно, — Пик пнул злосчастное яблоко в сторону, оформив червяку головокружительный полёт до забора, — убедили, так и быть. Давайте чтоб в следующий раз такого не было — покажу как надо яблоки стряхивать. Гомон заметно стих, мальчишки заинтересованно глядели на взрослого, в ожидании зрелища. Пиковый же оценивающе посмотрел на дерево, высматривая удобное и безопасное место (повторять судьбу Ньютона как-то не хотелось), после чего ухватился руками за одну из крупных веток и хорошенько тряхнул. Тут же спелые плоды застучали по траве, а ребята одобряюще зашептались, даже Киря перестал корчить недовольство и принялся подбирать самые крупные яблоки. — Вообще, конечно, вы немного нечестно показали. На такое заявление Пик озадаченно хмыкнул: — В каком это смысле? — У вас рост большой и силы ого-го, — Киря вытер румяный бок яблока рукавом, вздыхая — Мы с ребятами так до ветки не дотянулись бы. — А как же вы, — Пиковый снисходительно усмехнулся, — Чупакабру эту из ниоткуда взявшуюся собрались ловить, не имея роста большого и ого-гошной силы? Щёки и оттопыренные уши главаря ребяческой шайки забавно побагровели и он обиженно выпалил: — Мы её числом возьмём! И смекалкой! При уме и стратегии можно без силы обойтись! И Чупакабра она не из неоткуда, а из посёлка соседнего, с кладбища! Нам Ленка рассказала, у неё папа в ментовке работает. Там хрень непонятная хулиганьё подрала так, что они неделю в травмпункте лежать будут. — Только это всё на собак бродячих списать хотят, — добавил кто-то из мальчишек. — А они там смирные все…нечестно это! Даже хулиганы говорят, что то не собаки были, но им не поверили, сказали, что они в состоянии…как его там…апе…фё… — Аффекта, — поправил Пик. Ситуация становилась всё менее забавной. — Во! Его, да! Ну и короче…монстра выдумкой назвали. Поэтому, наверное, отстреляют дворняг и дело с концом. Пиковый хотел возразить, что так жестоко с животными никто расправляться не будет и «тамошнее» начальство вызовет службу по отлову, но сразу вспомнил, что исход для собак всё равно выйдет печальный. Да и вряд ли кто-то будет так заморачиваться, особенно ради деревенских дворняг. Только вот если то действительно было не собачьих зубов дело, значит… — Ничего, у нас ещё есть время! — воскликнул Киря, полный решимости, — Мы Чупакабру поймаем, покажем и никого стрелять не будут! Ребята решительно закивали головами, раскладывая яблоки по сумкам, а вот у Пика возникло желание выдохнуть протяжно что-нибудь матерное. Мало ему одной лесной хтони, так тут ещё что-то необъяснимое вылезло. Да и капканы найденные радости не прибавляли…стоп. — Слушайте, детский сад, — Пиковый пару раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание, — мне бы сейчас по-хорошему вас по домам послать, но раз у вас миссия важная, то просто сообщу, чтобы в лесу вы под ноги смотрели внимательно. Там какой-то му…- дети затаили дыхание, ожидая услышать «взрослое словечко» — мужик, — и тут же разочарованно выдохнули, — капканов понаставил для дичи мелкой. Смотрите не попадитесь. Но малолетняя компания только ехидно заулыбалась и зафыркала: — Да как бы нам этот мужик сам не попался! Уж мы его палками погоним! Нечего на добычу нашу зубы точить. Мальчишки радостно загалдели. — Вы бы не радовались так — Пик нахмурился, чувствуя нарастающее раздражение, — за одну ночь лесник всё не отыщет и не соберёт. — Так мы ему поможем значит, — улыбнулся Киря, вставая с травы, — весь периметр палками истыкаем, мы можем! И вообще, ну…- мальчишка подошёл ближе к взрослому и протянул руку, — спасибо, дядь. Парень удивлённо хмыкнул, но руку парнишке пожал: — Да пока не за что. Вы давайте идите уже, а то чупакабра ваша от ожидания сама издохнет. Наконец распрощавшись с детской шайкой Пиковый сорвал с веток столько яблок, сколько уместилось в руках и пошёл обратно в дом, где его ждал, виляя хвостом от нетерпения, пернатый сожитель. — Люди! Маленькие! — Восторженно выдало существо, стоило только человеку переступить порог кухни, — Твои дети? Пик чуть не выронил свежесобранные фрукты: — Да не дай Бог! Детей мне ещё не хватало… Существо опустило уши и озадаченно нахмурилось, наблюдая, как хозяин дома скидывает «улов» в раковину. — Это соседская малышня, — спокойно продолжил человек, перемывая яблоки. — Киря, Эдик, Рёшка горелый…остальных не помню как зовут. — А тебя? — Что меня? — Зовут. — Аа… Этот, казалось бы, простейший вопрос был как ушат ведра вылитый ни с того ни с сего. Пик ведь действительно с лесной хтонью уже почти сутки прожил, а про знакомство и не подумал даже. Хотя, когда люди тащат с улицы кошечек-собачек — они не говорят «Привет, меня зовут так-то, пойдём ко мне жить.» Но с другой стороны и пернатый гость под стандарты несчастной брошеной животины не подходил. Он был намного умнее и на вид в нем было больше человеческого, чем животного. Пиковый выдохнул: — Пик. Меня зовут Пик. А у тебя имя есть? — Имя? — Существо задумчиво уставилось в потолок, — имя… — Ну, зовут тебя как? — Пиковый выключил воду и принялся перекладывать яблоки в глубокую миску. — Дурак! — громко выкрикнула хтонь так, что Пик поперхнулся воздухом. — В смысле дурак? Я дурак?! — Я Дурак — Дурак — не имя, — фыркнул парень, успокаиваясь, — Думай ещё. Пернатый обиженно промычал и через пару секунд выдал новое слово: — Коза. Пик нахмурился и достал из посудного лотка нож: — Коза — женского рода. А ты, — Пиковый смерил сожителя строгим взглядом с головы до кончика хвоста, — женскими признаками не обладаешь. Существо совсем поникло и в этот раз думало гораздо дольше. Хозяин дома даже успел за это время половину яблок нарезать. Наконец пернатый, вспомнив ещё одно слово, которое человек говорил в его адрес, неуверенно сказал: — Бал.да? Пик замер. До него наконец дошло, что лесная тварь не знает своего имени, скорее даже у неё его и не было вовсе, поэтому она просто повторяла то, что слышала. Стало немного совестно. — Это тоже не имя. Настолько разочаровывающий вердикт окончательно добил существо и оно жалобно завыло, вот-вот собираясь разразиться рыданиями — Да что ты сразу в слёзы, ну в самом деле! — Пиковый сделал глубокий вдох-выдох, смиряясь с чужой эмоциональной чувствительностью и постарался звучать мягче, — Придумаем тебе имя намного лучше и...кхм...приличнее. Так что не ной давай. Пернатый шмыгнул носом, являя собой вселенскую печаль всех народов мира, но плакать не стал. Так, повздыхал обиженно пару раз и включил радио. Надо же…запомнил…