Азикроу: зарисовки

Когда всё закончилось, они ещё в парке, и Кроули в резком порыве обнимает Азирафаэля. Он ничего не говорит, только прижимает его к себе очень сильно, сминая пальцами бежевый пиджак и слепо утыкаясь носом в шею. Будь бы он змеем, то непременно бы свернулся кольцами на ангельских плечах, обернул хвостом тело. Только змеи не дрожат, а Кроули дрожит. Когда Азирафаэль спрашивает, что случилось, то Кроули только сильно мотает головой в ответ и ни на секунду не перестаёт сжимать Азирафаэля в своих руках. Он не знает, нужно ему подтверждение или что-либо иное. Он знает, что Азирафаэль в порядке, конечно, вот он, перед ним, опять волнуется и переживает. Но внутри всё раз за разом обрывается и разбивается от мысли, что Азирафаэль мог быть на месте Кроули, не придумай они тот план. Быть тем, кто оказался в предателях лишь из-за того, что не захотел уничтожать планету, которую полюбил. Быть тем, кто верил Небесам шесть тысяч лет и кого они сами предали. Кроули помнил себя после Падения и помнил, каково это, падать в бассейн кипящей серы, когда самой серы ещё не придумали. Он не хотел думать о том, что мог чувствовать Азирафаэль, слыша голос Гавриила, спокойно разрешающего какому-то мелкому бесу его ударить. Не хотел, но думал, и потому так нестерпимо сейчас зудели крылья - сокрыть, спрятать, обезопасить. Закрыть от Небес и любить, ценить ангела так, как никогда не ценили они. Кроули всхлипывает, когда чувствет, как пальцы Азирафаэля касаются его шеи, гладят загривок. Тот тихо шепчет ему на ухо что-то успокаивающее, и Кроули чувствует, как расслабляются собственные руки, освобождая, наконец, чужой пиджак. Азирафаэль отстраняется, но ровно настолько, чтобы получилось посмотреть на Кроули. Тот чувствет, как ангел медленно ведёт руку от его затылка к щеке, и лишь когда тёплые пальцы замирают, Кроули понимает, что плачет, и никаких тёмных линз, чтобы скрыть это, больше нет. "Всё хорошо" - шёпотом говорит Азирафаэль, и это звучит как обещание. Ангел проводит пальцами по его щекам, стирая слёзы, и целует. Осторожно и бесконечно нежно, так, что Кроули, кажется, готов растаять на месте. Он думает, что теперь он в порядке. Они поговорят, обязательно, решат, что делать дальше, Азирафаэль будет волноваться, а Кроули влюблённо на него смотреть, а затем они гарантированно придут к какому-нибудь отличному решению. Наверное, его мысли транслируются прямиком ему на лоб, потому что очки - очень криво - чудесным образом снова оказываются на его носу. Кроули хмыкает и целует Азирафаэля в кончик носа, а затем подхватывает за руку и ведёт к бентли, даже не думая поправлять очки, потому что так очень удобно поглядывать на ангела, чтобы тот видел. Они просидят на диванчике в задней комнате книжного магазина до самого утра и, уставшие, уснут почти сразу после того, как заключат своё новое Соглашение. Если бы на него посмотрел человек, при условии, что оно было бы письменно задокументировано, а не хранилось бы в головах двух бессмертных сущностей, то с уверенностью назвал бы это крайне сентиментальным брачным договором.