Солнечный апельсин

      Я уже и забыла, каково это слышать пение птиц по утрам, когда никуда не нужно. — Жива, — услышала над собой утверждающий тон, сменившийся на смешок. — Что нам с ней делать? Она из Гришей? — Понятия не имею, но шороху навела.       Слизав вытекшую слюну с уголка губы, поморщилась яркому свету и придвинулась ближе к чему-то мягкому и тёплому, пованивающему псиной. Это мой Тапок — вне всяких сомнений, но что он забыл на кровати? Пёс прекрасно знал, что вход на постель ему безоговорочно закрыт. — Руки закрепите, чтобы не могла колдовать.       Пребывая в смятении ещё с минуту, я разлепила веки и посмотрела на обладателей голоса, закрыв луч солнца ладонью. В проходе, явно палатки, стоял парень. Рядом второй, но чуть ниже и старше. Их военная форма времён Мировой навевала страх. В голове возник ряд вопросов: «Где я? Кто это? С кем война? Как можно так спать, что не заметить смены обстановки? И кто я?». Хорошо, с «кто я» перегнула палку, пока ещё помню. Но где я? — Ох, не завидую тебе, — усмехнулся парень младше меня лет на пять, имея наружность двадцатилетнего. Рывком поднял на ноги и вытянул руки, закрепляя на расстоянии.       На манипуляции отреагировал мой сонный Тапок. Он рывком подорвался и предупреждающе облаял неприятелей. Я усмехнулась от вида их лиц, охваченных страхом, но тут же испуганно охнула, пошатнувшись от удара тяжёлым сапогом по морде питомца. — Нет! — хотела кинуться к телу пса, но парень удержал и вынудил стоять прямо. Столкнувшись с его сочувствующим взглядом, поняла, что лучше не рыпаться. Заплакала, смотря то в лицо перед собой, то на взрослого мужчину.       Старший солдат долго и испытующе смотрел в мои мокрые от слёз глаза. Потом схватил Тапка за шкирку, встряхнул и грубо связал морду шнурком, который ему незамедлительно подали сбежавшиеся на шум остальные солдаты. Обиженный пёс тихо заскулил, затем притих. — Я вас уверяю: он хороший, — промямлила, когда меня вывели наружу.       Военный лагерь во всю кипел жизнью. Вокруг палатки, играющую роль сарая для хранения сена и корма лошадей, собралось человек десять: все с ружьями, испуганные и злые одновременно. Я не понимала, чем вызвала такую реакцию, как и о своём нынешнем положении. Если это был сон, то хотелось скорее проснуться.       Издали слышалось, как ржали лошади, блеяли козы и орал петух. Часть лагеря бегала по своим делам, остальная смотрела на нас, встав на месте при выполнении определённых манипуляций. Застывшая при нарезке лука девушка не заметила, как потёрла грязными пальцами глаза и тихо взвыла. — Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, — шепнул мне парень. — Ты из новичков? — Не понимаю, о чём ты, — ответила тем же тоном и качнула головой.       Ноги заплетались, и я неустанно смотрела через плечо на своего Тапка, ведомого на верёвке. — Как тебя зовут? — погодя спросил он. — Валерия, — бросила. — Лера. — Я Мал.       Мы остановились у тёмного, громадного размера, шатра. На верхушке развевались цветные флаги: красный, синий, фиолетовый и чёрный во главе. Я усмехнулась: размер жилища компенсировал комплексы, или мы прибыли к месту, где сидела верхушка этого цирка? Мимоходом я покрутила головой, отмечая пути отступления, но их попросту не было за стеной ещё зелёных солдат. Все открывали рты и ждали от меня чего-то фантастического, но чего же? Я ещё раз напрягла мозг, пока главный «воевода» вёл беседу с девушкой в красном костюме, и начала вспоминать, где могла слышать имя парня, словно мы заочно были знакомы. Однако все знания, если они и были, пропали в глубине сознания. — Проходите, — сообщила девушка в синем. — А пёс? — бросили ей в след.       Красавица остановилась и посмотрела на нас оценивающим взглядом, задержавшись на мне. — Тоже, — и исчезла.       В спину легонько толкнули, заставив войти.       Как я и предполагала — палатка компенсировала комплексы. Всюду виднелась хрустальная посуда, блюда аппетитных яств, перегородки из шёлковых тканей, а пол был устлан разноцветными и пушистыми коврами. Меня вели вдоль отдельных секций, где люди пили чай и ели сладости. Кто-то смеялся и играл в шахматы, кто-то разговаривал или просто спал на богатых подушках. В атмосферу кутежа меня ввели внезапно, заставив их всех замолчать и уставиться раздирающими от любопытства взглядами.       Я сглотнула. Воронье гнездо на голове и грязные вещи, которые некогда были спальным костюмом розового цвета, превращали меня в настоящего вурдалака среди этого шика и роскоши. Прошла по ковровой дорожке, кто бы сомневался, красного цвета, и встала в центре зала, как зверушка на выставке, а рядом усадили Тапка, что обиженно улёгся мне на босую ногу. А когда я подняла глаза, то среди всех цветных костюмов, увидела чёрную тень. И тут-то всё вспомнилось: сериал, просмотренный накануне, книги и даже эта хитрая морда. — Александр? — вырвалось. Поздно спохватившись, я заткнула рот ладонью.       Надменное выражение лица почему-то сдуло ветром, коего здесь было не сыскать. Округлив глаза, он пялился на меня, пытаясь прочитать по лицу, что я дурочка. От его взгляда мне стало откровенно дурно, тошнотворно, а перед глазами запрыгали мошки. Умирать не хотелось. — И кто же ты такая? — подавив удивление, он встал из-за стола, на котором чертил пером по карте. — Не знаю, — пожав плечами, подвигала пальцами ног. — Думала, может мне расскажут, что я тут наделала? — Под дуру косит? — тихо спросили в толпе.       Пускай, дура. Пусть. С таких спросу меньше. — Полковник Раевский, не расскажете, что произошло? — обратился Дарклинг к мужчине, что распоряжался моим заключением. — Простите, мы думали, что это кто-то из ваших новичков, — кашлянул тот в кулак. — Появилась с яркой вспышкой, — потом тише добавил: — И как не сожгла ничего?..       Я прыснула, понемногу вспоминая ситуацию, в которой оказалась главная героиня. Оказаться на её месте не хотелось абсолютно.       Вокруг нас поднялся шёпот, как ворох бабочек. Перестав ловить веселье, я старалась поймать эмоцию Саши, что пребывал в серьёзности, плотно сжав губы. Потом он нахмурился и упёрся своим взглядом в меня. Пижама с кожаной курткой сверху и кроссовками на босу ногу, резко стали тесными... Имея лицо из сериала, он почему-то обзавёлся характером из книги. — И собака с ней? — уточнил он у Раевского. — Обнаружили на месте, — кивок. — Может, потерялся у кого, да забился в солому. — Чем же она вас так напугала? — спросил Гриш из толпы в фиолетовом камзоле. Девчонка в синем рядом с ним хихикала в ладошку, смотря на меня.       Помявшись на месте, я почувствовала себя ничтожеством в сравнении с их цветными костюмами попугаев настолько, что покраснела. — Не понял, — спросил Раевский, чувствуя, что над ним тоже потешались. — Она испугана, ничего не понимает, связана и этот… пёс тоже? — пояснил детина, выше полковника на голову. — Что она ещё сделала? — Ничего, — ответил тот. — Но могла. — Личное оставьте за этими стенами, — потребовал Дарклинг, угрюмо наблюдавший за разгорающимся конфликтом двух сторон. Они резко притихли. — Я правильно понимаю - это была претензия, что один из наших вёл себя неподобающе? — Была такая вероятность, — кивнул полковник. — В таком случае, дальше мы разберёмся. Вы свободны.       Солдаты быстро покинули шатёр. Снимать с нас путы никто не торопился. Дарклинг медленно приблизился, не спуская хмурого взгляда. Стало действительно страшно. — Имя, что назвала в начале, ты осознаёшь? — Друга вспомнила, похожи вы просто, — попыталась быстро отшутиться, но тут же проглотила язык.       Тапочек недовольно заёрзал и начал тереться мордой о его ногу, чтобы снять путы. Я до боли закусила внутреннюю сторону щеки и зажмурила глаза в попытке унять волнение. Хотелось верить, что он не настолько тварь, чтобы пинать моего пса, как это сделали ранее. Хоть тот и защищался, но всё равно не прощу. — Не пытайся обмануть меня, — потребовал Дарклинг, приблизившись. Запахло чем-то вкусным. М-м-м… Он ел яблочко? — Я тебя не видел никогда, но спрашивать — откуда — не вижу смысла. Главное то, что ты здесь. — Угу, — пробубнила я, всё ещё кусая себя. — Тебя протестируют, — поставил он перед фактом. — Если нет никакой ошибки, то ты действительно Гриш, а не бродяга. А там узнаем, что за свет так напугал солдат.       Я ещё раз кивнула. Александр, иначе Сашка, указал кивком на меня и сел на стул у стола с картами и свитками. Тот Гриш в фиолетовом кафтане, что участвовал в дискуссии с полковником, подошёл и начал освобождать мне руки, абсолютно не смотря на лицо. — А как же моя собака? — спросила так громко, чтобы услышал не только детина рядом. — Я могу его оставить? — Пускай будет, — безмятежно кинул Дарклинг, царапая пером по бумаге. Советники рядом с ним зашептались. Мужчина поднял голову и вперил в меня взгляд. — Но с ним церемониться не будут. — Ты так добр! — кинула через плечо, пока меня грубо волокли на выход. — Спасибо!