Солнечный апельсин

— Дыши, — с претензией взвилась Гриш. — Побледнела вся. Крови боишься? — Если честно, — я сглотнула, — вас.       Было страшно. Я сидела на стуле перед пожилой женщиной и мёрзла от волнения. Взмокшие ладони бесконечно тёрла о колени, чувствуя, как юбка постепенно увлажнялась. Смешав мою кровь с реагентом в пробирке, Гриш внимательно посмотрела в горлышко, жуя губы. Медики помоложе возились с бумагами и лишь изредка бросали на нашу сторону взгляды. — Ну, что? — рискнула спросить. — Я волшебник? — В наших способностях нет магии — это наука, — по-учительски ответила женщина. — Ты прочник. Кровь, как твоя частичка, рвётся изменить стекло или преобразовать его, дабы вернуться.       Она отставила пробирки и взялась за журнал. — Твой пёс, как ни странно, усилитель. Ни о каком могуществе не идёт речь: без него ты не сможешь преобразовывать материю. Силёнок не хватит. Он выступает сосудом, из которого ты с лёгкостью сможешь черпать силу.       Я потупила взгляд. Хоть какая-то польза от Тапка спустя пять лет нахлебничества. Пёс же всё время сидел и лизал пузо, обиженный на весь мир. Мне даже показалось, что он стал более осознанным, когда сверлил ненавистным взглядом женщину.

***

      В павильоне Гришей я просидела до вечера. Начало смеркаться. Кушать хотелось неимоверно, но пока дело с моим распределением не решилось, заниматься предоставлением удобств никто не спешил. Благо, мне дали возможность обмыться в тазике и льняное платье с мягкими туфлями.       Выпросив у солдат косточку, Тапок смаковал её более трёх часов, нервируя своим чавканьем. Подслушав разговор главных Гришей, я поняла: они решили, что моё появление не было седьмым чудом света, а всего-навсего стечением обстоятельств. И из статуса «ненормальной бродяжки» я выросла до «сиротки-бродяжки». Не знала, что моё лицо тянет на подростковое, но было приятно. И то, что пёс стал сосудом, они рассудили как «Луна в той фазе, где Меркурий в созвездии Стрельца…» и прочая лабуда, располагающая к необычным фактам. — О, ты ещё здесь?       Я подняла голову на говорящего, что в свете сумерек и жаровни был едва различим. Рядом с ним стояло двое парней и тощая девушка ростом чуть ниже меня. — Мал? — уточнила.       Тапок с костью в зубах попытался предупреждающе рыкнуть на приблизившихся подростков, но последняя выпала на землю, вызвав в его голове диссонанс.       Я подвинулась и освободила место гостям. Один был здоровым детиной: высоким и рыжим с улыбкой дурачка, но счастливого. Рядом стоял тощий парень, смотрящий на меня, как на бесполое существо. Девушка не торопилась садиться, чуть хмурясь на Мала. Я ахнула про себя, вспомнив о френдзоне этих двоих, и чуть отодвинулась. — Нам стало интересно: Гриш ты или нет, — улыбнулся Мал. — Гриш, — улыбнулась в ответ. — Теперь ты убежишь? — Михаил, я когда-нибудь бегал от женщин? — обратился парень к громиле. — Нет. — Вот! — самодовольно крикнул тот.       Алина сложила руки на груди, вероятно, раздумывая над тем, что вообще тут забыла. Девушка явно не была знаменита в их компании и держалась рядом исключительно из дружеских отношений с Малом. Худая, бледная, но такая хорошенькая, что хотелось обнять и защищать. — Говорят, палатки Гришей похожи на кафедральный собор — это так? — спросил тощий, что держался ближе к Ивану. — Дубров, ну нельзя так с дамами. Видишь, она голодала весь день, а ты с вопросами, — укоризненно обратился Мал к другу. — Держи.       Мне на руки упала чашка с булочкой и сухофруктами. Я поморщилась от вида «натур» продуктов и взяла только грушу, пережёвывая и смакуя сладость. — Похожи, — погодя ответила. — И большие внутри? — продолжал Дубров. — У Киригана в основном, — пожала плечами. — Вас не поругают? — Надеюсь, что нет, — подала голос Алина. Потом резко посмотрела за спину. — Но думаю, нам пора.       Мы глянули в ту же сторону, заметив надвигающихся Гришей в красных камзолах. Подростки быстро испарились, как нашкодившие коты, а я с Тапком так и осталась сидеть в ожидании очередных разборок или наездов. — Валерия, — на ломаном русском обратился ко мне мужчина. — Советую идти за нами. — У меня и выбора нет, — со вздохом поднялась я с лавки, махнув собаке.       На ходу поедая груши из чашки, мне казалось, что я прошла афганскую войну, потеряв страх и совесть. Волнующий меня вопрос: сон это или нет? Оказался открыт — нет. Не сон, ведь там нет боли от натирающих тапок. Мне стало казаться, что вчерашний алкоголик у гаражей был неким стариком Хоттабычем, решившим исполнить мою мечту: исправить всё, что натворил Дарклинг. Стоило ли стать ему и Алине тамадой? Возможно. Это решило бы массу проблем.       В шатёр Сашки я вошла уже как к себе домой, ведь второй раз не страшно, да и бить не будут. Оказавшись Гришем, а не каким-то там Васей Пупкиным, я была под защитой. На этот раз внутри никого не наблюдалось, а последний советник вышел, столкнувшись со мной в проходе. Тапок с интересом обнюхал каждый стол в обители Киригана, затем успокоился и сел рядом. — Не могу взять в толк, — начал Александр, перетирая в руке кончик пера. — Рядом с тобой живой усилитель.       Я изогнула бровь. Насколько помню — это не редкость, но с ними ходят лишь его приближённые и доверенные. А тут на те, хрен в томате, получите новичка, свалившегося с неба, с собакой-усилителем. Одна проблема: если Тапок решит умереть, я останусь без науки, что на самом деле магия, как ни крути. — «Александр», — начал Кириган. — Где ты это слышала?       Я набрала воздуха в лёгкие и убрала тарелку за спину, до этого съев её содержимое. Говорить всё не хотелось, поэтому пришлось рассказывать сказки. Благо, воображением Мать-Природа наделила. — Вижу то, что скрыто, — выдохнула. — А так же будущее, но не всё. Возможный вариант. От бабки досталось, она в деревне «Бабой-ягой» звалась.       Мужчина вперил в меня внимательный взгляд, пытаясь уловить настрой. Говорила абсолютно спокойно, ведь Баба-яга действительно существовала. Пусть не моя бабушка, но тоже родная по колориту! А нет, пусть книги почитает. — Баба-яга? — спросил Гриш, чуть растянув тонкие губы в усмешке. — И что же ты видишь, потомственная ведьма? — Я? — взвилась писклявым голосом. — А что я? — Прежде, чем я отошлю тебя во Дворец, утоли моё любопытство, — начал Саша, пройдя к столу. — Как только ты вошла сюда, я почувствовал, как воздух задрожал. Твоя сила прочника не может настолько изменять и формировать атомы. Поэтому повторю вопрос: кто ты? — Яга Младшая, — продолжала свою теорию. Если отступлю, то проиграю. — Я достаточно времени потерял с твоим появлением, — ощерился мужчина. — Кто ты такая? — Ох… — решила сдаться. — Не знаю. Знаю будущее, но не представляю, как оказалась в лагере. Кому-то дорогу перешла. — Яга, — начал Кириган, но я перебила. — Валерия. Лера.       Он снова нахмурился. Клянусь, этот взгляд должен был убить нас давно. — Что же ты видишь в будущем, Лера? — Если скажу, то не сбудется, — пошла на дурочку. — Скажи. — Появится Заклинательница Солнца, если ещё нету. Завтра.       Он застыл. Тьма вокруг него сгустилась, словно кисель, и потянулась липкими щупальцами ко мне. Воздуха стало катастрофически мало, я задержала дыхание и зажмурилась. — Шутить вздумала?

***

      Воды.       Я выбежала на улицу, как только Дарклинг махнул мне рукой, заставив убраться прочь. Радостная, что не убил, поспешила наружу и припала к первой бочке с водой. Даже если там кто-то и полоскал ноги, было абсолютно плевать: скверна высасывала всю влагу из моих клеток тела, этим чуть не погубив. Тапок ретировался раньше, чем дело запахло керосином, не оправдав себя в роли служебной собаки. — Ты Лера?       Я утёрла рот рукавом, посмотрев на девушку в коричневом камзоле с забавной шапкой-ушанкой. Кивнула. — Идём со мной.       Утянув пса за шкирку, пошла следом, предвкушая. Сомневаюсь, что до прибытия «Святой» мной займутся полноценно. Дарклинг не позволит, чтобы Баба-яга утекла из пальцев до выяснения обстоятельств.