Солнечный апельсин

      По утру я высунула нос из меха и поморщилась холоду. Палатка пустовала, Тапок всё ещё дрых рядом и лишь изредка расправлял уши, улавливая лёгкие шорохи. Опустив руку на мягкую шерсть, стала и сама вслушиваться в разговоры на улице. С одной стороны, я была благодарна, что Дарклинг меня не трогал, а с другой, судя по смеху снаружи, им без меня было весело. Эх…       Поняв, что я могу немного понаглеть, перевернулась на другой бок и накрылась с головой, вновь проваливаясь в сон. Но тут полы палатки прошумели по земле, впуская хозяина внутрь. Я слышала, как носитель жёсткой подошвы старается тихо пройти по ковру, но мой пёс испортил все планы идущего: сорвался с места, запрыгивая. Я повернулась на шум, бросив команду «фу». Но Кириган справлялся и без меня, направив на Тапка руку, отпугивая тёмной дымкой. Я помнила, какая на вкус тьма, но моя была немного иной…доброй, что ли. От Александра исходил холод, мне и самой было не раз плохо, попеременно с приливом сил, стучало сердце в самих висках. — Доброе утро, — поприветствовала. — Доброе, — кивнул Гриш, опуская руку. — Не хотел тебя будить. — Я дремала.       Натянув шкуру по самый нос, присела на кушетке, ощущая головокружение. — Вчера ты потеряла сознание. Как самочувствие?       Я уставилась на мужчину, как на инопланетянина. Таких новостей мне ещё не прилетало. — Как это? А в смысле?       Он прошел к столу и постучал по книге, врученной мне накануне. — Изучай. Наша сила опасна и от того редка.       Нахмурив брови, закусила губу. Не особо горела желанием изучать информацию в ней от и до, но коли он настаивал… Кивнула.       Взяв со стола что-то особо для себя важное, он вышел наружу, а за ним и Тапок. Иногда хотелось ревновать собственного пса к солдатам, но веселила мысль, что к ним у него отношение скорее потребительское. Как у меня к Ване, если в голову стукнут гормоны, требующие размножения. Сердцебит для меня открыт в любой момент, а вот Александр что-то сродни дремучего леса — страшное, неизведанное, опасное. Но покуда я так думала, он таким и будет. Поэтому, для своего и мирского блага, мне стоило легче относиться к Великому.       Поднявшись с кушетки, резко ставшей удобнее всего и вся, вышла на улицу, зажмурившись яркому свету. Кроме дождя, на наш лагерь упал снег, обещая, что и в этих краях скоро наступит настоящая Зима. — О, ведьма наша встала. Счастливая, дрыхнешь столько, — обратился ко мне Гриш с щербатым лицом. — Тебе то кто мешает? — недовольно пробурчала, кутаясь в платок, как самая настоящая Баба Яга.       Вышивка хохломы только добавляла некий колорит моему зелёному платью. Где-то из кустов должна была выбежать избушка.       Присев у сугроба, зачерпнула снега и провела по лицу. Замёрзло всё, даже губы. Зато проснулась. — Вонь их ног, — указал на нескольких Гришей, что были в отряде.       Зоя и Наташа тоже светили мир недовольным лицом, но молчали. Иван сидел рядом и что-то жевал, смотря в упор на мою персону. Не было сомнения, они думали, что я ночевала у нашего Великого не просто потому, что болтала без умолку, а затем шлёпнулась без сознания. Даже опровергать ничего не хотелось, пусть скрипят зубами, но меня больше не ввязывают в свою Санта Барбару.       Когда гогот по поводу ног прекратился, тема резко перешла на мою остывшую кашу, а после в меховую шапку начали прыгать моменты, всё звонче звеня. Что ж, вот и ставки пошли. Озолотятся лишь мои ярые защитники. Насыпав в миску остывшую бурду, которой только я знала, не хватало терпкости и насыщенности, села у костра и принялась жевать. Почему-то тошнило. Мне было невкусно, хреново, сердце колотилось до самой глотки, а на лице, несомненно, появились мешки. Кажется, я как и Алина, что-то не так делаю. Шлёпнув ладонь на макушку сидящего рядом Тапка, зачерпнула немного энергии. Не так много как от Дарклинга, но ощутимо. Видимо, я что-то не так сделала вчера. И почему сейчас Александр не трогает меня, видя ужасное состояние? Обиделся? Не хочет контактировать с ведьмой при всех?       Не донеся ложку до рта, услышала шум кустов. Не одна я, так как Гриши вскочили, а кто-то взялся за оружие. Кроме меня и пса, никто не остался сидящим и в состоянии покоя. Но потом стрела пронеслась у меня у самого уха, задев хрящ и доведя до истерики. Вскочив с места, спряталась за близ стоящего солдата и осторожно выглянула. После нападения фьеорданцев и ранения Тапка, перед моими глазами пронеслись кадры, как с войны. Ощутив сердце в районе пяток, притянула усилителя за шкирку и прижала к ноге. Ошалевший пёс выпучил глаза, так как не ожидал.       А после всё закрутилось, как в калейдоскопе. На нас высыпался небольшой отряд дикарей (а иначе их не назвать). Некоторые из них сразу же полегли от огня Гришей, кому-то досталось от Дарклинга, кто-то получил меч меж рёбер. А кто-то я — бежал без оглядки.       Рядом приземлилась ещё одна стрела. Моё ухо вновь вспыхнуло болью, которое ранили, а капли крови уже текли за шиворот.       Когда мы оказались на почтительном расстоянии, я спряталась в канаве, мягкой от осенних листьев. Пёс недоуменно лизнул меня в щёку, нервно посматривая в сторону лагеря. Звук сражения стихал, а это означало, что скоро должно всё кончиться. Но потом меня утянули за шкирку наверх. От страха я забыла всё, чему учила Багра, поэтому засадила пучок энергии мужчине в лицо и в ужасе обнаружила там Ивана. Гриш согнулся пополам, снегом очищая лицо. То ли от моих движений или по окончанию действия, всё прекратилось, а сам сердцебит умолк, тяжело выдыхая в ладони. — Прости. Прости, пожалуйста, я испугалась, — кружила вокруг, чувствуя такую жалость и стыд, что позабыла о нападавших ранее фьеорданцах.

***

      Мы уже были на подходе, к Каньону, что темнел впереди: я чувствовала силу и дрожь воздуха, что исходила от этого гиблого места, а осознание настоящей опасности, давало понять, что шутки могут закончиться.       Но Кириган почему-то решил сделать привал и позвать меня, уводя лошадей в чащу леса. Будто специально тянул момент нашего финала пути. — Мы так будем год идти, — пробурчала, вытянув ноги из стремян. — В чем дело? — Я хочу посмотреть, на что ты способна. Рядом с Каньоном силы возрастают. — Зачем? — Чтобы избежать… неприятных моментов. — Я настолько опасна? — МЫ настолько опасны, — поправил Гриш. — Если «мы», значит, ты обо мне уже бо́льшего мнения, — кивнула самой себе, догнав его длинноногого коня. — Возможно.       Остановившись на небольшой поляне, он спешился и неожиданно подал мне руку. Так как в стременах я уже не была, соскользнула селёдкой по боку коня и мягко приземлилась в снег. Он отдернул руку, с выражением некого разочарования на лице. — Что мне надо делать? — Всё очень просто, — тронув меня за плечо, ответил мужчина и резкий импульс ударил в голову. От такой энергии, я сама не заметила, как отбила его атаку щитом.        Тёмная материя иссушила снег в радиусе метра, оставив после себя шипение испаряющейся воды. — Ого, — уставилась на свои руки. — Ещё раз, не против? — разделил он мои эмоции. На лице Гриша появилась редкая аномалия — улыбка уголками губ. Ради такого хотелось ещё и ещё.       Он отошёл на небольшие расстояние и одним движением отправил в меня теневое лезвие. От неожиданности я создала слишком слабый щит и вовремя уклонилась, просто хлопнувшись в снег задом. Часто моргая, пыталась переварить момент своего везения, который уберег от смерти. — Ты хотел меня убить, — подвела итог, принимая помощь мужчины и вставая на ноги. Пошатнувшись, стукнулась носом о его грудь. На момент остановилась взглядом на лице, чтобы уловить след раскаяния. Но ничего. — Мне казалось, ты можешь больше. — Я не ожидала, что так резко. — Тебя никто не будет предупреждать, если захотят убить.       Отпрянув от него, заострила внимание на последней фразе. — Могу попросить быть со мной, как с глупым ребенком? — уперла руки в бока. — Ибо эта сила для меня — Великое открытие.       Он молчал и смотрел оценивающе, думая. — Хорошо, — бросил. — Хорошо, — кивнула.       Страх смерти заставил очнуться от сказочного мира и вернуться в мир настоящий. Растерев в руках снег, перевела взгляд на своего усилителя, грустно вздохнув. Порой брала зависть за беззаботного Тапка, который ловил любые моменты своего существования и радовался жизни. Даже сейчас, пёс прыгал до самых высоких ветвей и ловил падающий на голову снег. — Идём, обед кончился, — поманил меня мужчина, отвлекая от мыслей.       Отряхнувшись, вскочила в седло лошади, вновь игнорируя руку помощи, которая минутами ранее могла убить, и медленно повела Долматинца в сторону стоящего отряда, что уже тронулся в путь. Я не обиделась, я испугалась. Испугалась настолько, что хотелось отказаться от всего и вернуться в то время, когда звали Бабой Ягой, «что гадает на картах».