Солнечный апельсин

      Я тяжело выдохнула пузырь из слюней, собравшихся в уголках губ, пока лицо лежало на полке. Ваня не торопился в своих действиях, оставляя чувство щекотки от недельной щетины. Словно тот самый кролик в зубах Тапка, я не двигалась и не дышала. Сердце колотилось от волнения и чувства неправильности. — Расслабься, я ничего не буду делать, — выдохнул мне в шею, продолжая тереться носом, как кот на колпачок валерьянки. Поверить было трудно, особенно, когда его стояк упирается в бедро. — Ведьма, околдовала совсем. Дразнишь, а когда дело доходит, сжимаешься как птичка. Девочка, что ли?       Девственницей тут, пожалуй, была только Старкова, а впечатление такое создавала именно я? Очень интересно. — Я просто не хочу, чтобы между нами что-то было. Не вижу перспектив, — решилась признаться, чувствуя лёгкий перегар за ухом. — Уже поздно, ты меня раззадорила. — Не поздно. Я могу облить тебя холодной водой. — Скажи, что тебя так пугает? — он стал серьезным, его голос затвердел, а меня саму Гриш повернул лицом к себе.       Оставшись настолько испуганной и растерянной, забыла про стеснение, светя влажной грудью. К чести Ивана, он смотрел только в лицо. Глаза в глаза. — Думаешь, что мы будем как муж и жена, или я тебя специально склоняю к чему-то? Сама мне не намекала, хочешь сказать?       Я закусила губу, припомнив, что менталитет тут иной. Моя безмятежность и лёгкость всеми воспринималась как заигрывание, оно понятно. Лесная ведьма упала с небес на головы бедных людишек, разговаривает как истинная дикарка, коверкая обороты, ещё и смеётся без умолку. Точно дурочка. — Можешь не отвечать, я передумал в этом копаться, — отнял он руки с моих плеч. — Дело не в тебе, — хмыкнула. — Не вникай. И прости, если как-то обидела. — Ты меня не обижала, — ухмыльнулся парень, стирая со лба испарину. — Что-то мне не хорошо. — Это жара и квас, — нашлась, подняв с пола полотенец. Взяла парня под локоть, поправив его штаны с исчезнувшим недоразумением, и повела к выходу. — А что ты вообще приходил? Случилось что-то? — Твой пёс прибежал к нам, как в зад ошпаренный. Думали, что-то случилось. Зоя сказала, что ты была бы не против нашей встрече, поэтому проверять пошел именно я. — Зоя? — Угу.       Мои брови поползли вверх. Иван присел на лавку и принялся поправлять рубаху, закатывая рукава. Налив себе в чашку воды с кувшина, что стоял на столе предбанника, осушил в один глоток и стукнул по столу. Мне стало не только его жаль, тут было место даже сочувствию. Эта ревнивая сучка решила сыграть в тамаду и отвадить меня от своего драгоценного Дарклинга, которому чхать на всех и вся.       Поддавшись чисто женским эмоциям, прижала его к груди, поглаживая по макушке. — Ты передумала? — Ты мне как брат, — хихикнула. — А инцест — дело семейное. Но не сегодня. И не завтра. В общем, если захочу, сама приду, и ты мне дашь. Вот так возьмёшь и дашь, ага? — Ага, — покосившись на меня с прищуром, утвердил сердцебит. — И вот ещё что, — неуверенно начала. — Давай ты не будешь умирать в этой жизни? Обещай, что если в Каньоне что-то случится, ты будешь стараться выжить. — Ты это о чём сейчас? — Я вижу твою смерть, Ванечка, — вздохнула. — И я не хочу этого. Может, если ты мне дашь слово, как рыцарь, сдержишь его перед дамой? — Всё-таки я тебе важен? — оскалился тот. — Как и каждый из вас. Я на то и в походе участвую.       Видимо, мой ответ разрушил все его воздушные замки, потому что он умолк и снова налил воду в кружку, а я начала надевать платье в ускоренном темпе, пока его внимание было отвлечено, дабы избежать возможных приставаний.       Когда мы вернулись в лагерь, пьянка продолжалась с меньшим энтузиазмом: кто-то уже пускал слюни на спальниках у костра, кто-то обсуждал рыбалку, которую завтра наметили, а кто-то…смотрел на нас, как на спасшихся в пожаре. Ах, да, точно…       Я сделал более беззаботную морду лица и присела на бревно, кутаясь в меховой ворот своего платья, ощутив лёгкий морозец на мокрую голову. Единственный выход был — квас. Но, припоминая свою последнюю пьянку, повторять не хотелось.       Тапок лежал у ног спящего солдата и только поднял на меня сонную моську, даже не чувствуя за собой вину и побег с корабля. Возможно, он хотел устроить мне случку, чтобы меньше бухтела, но понял, что не вышло, и притворился камнем. — Предатель, — обратилась к нему, сделав маленький глоток кваса.       Пёс моргнул и вновь уткнул нос в лапы. — Валерия, пройди ко мне.       От властного голоса я подпрыгнула на месте. За спиной, где возвышалась тёмная громадная палатка, стоял Александр. Выражение лица у него было…никаким. Уставшим, сонным, замученным, а волосы падали на лицо, будто он только встал. Хоть я и не видела его никогда уставшим, но могла поспорить, что он явно спал. Надеюсь, не пил.       Молча кивнув, пошла следом и юркнула внутрь палатки, откуда вкусненько пахло фруктами, кожей и чем-то, вроде естественного запаха мужчины. Знаете, это как прийти в гости к холостяку: всё в эстетичном бардаке, пахнет дезодорантом, на окне завял цветок, а сам он комфортно себя чувствует, попивая из кружки остывший чай.        Незаметно я начинала искать присутствие Зои, но ничего не находила. Куча свитков на столе, раскладушка со шкурами, чашка слив, громадный сундук и свечи, почти сгоревшие. — Что случилось? — занервничала, присев на предложенный стульчик. — Я долго думал, что тебе ответить по поводу нашей общей силы, — начал Гриш. — И нашел. Но ты уверена, что захочешь это слышать? Не будет страшным оказаться на перепутье? — Божечки, что же ты мне расскажешь? — заерзала на месте, заламывая пальцы. — Я что, скоро умру? — Вовсе нет, — улыбнулся он. — К слову об этом… Иван тебя не обижает? — Нет, — скрыла удивление, опустив взгляд на носки сапог. — Не переживай, служебного романа у нас не будет. — Я не переживаю, просто твой вид подсказывает мне, что случилось что-то нехорошее, — подметил. — Пожалуй, — развела руками. - У Зои своей потом спроси на досуге. — Не понял, — нахмурился мужчина. — Ревнует тебя ко мне и сводит с Иваном, будто её кто-то просил, — пробурчала, откровенно жалуясь. А что, сама виновата… — Хмф, — тронул тот переносицу, зажмурив глаза. — Не обращай на неё внимания.       Он взял толстый фолиант с кушетки и пролистал несколько страниц, словно оставил где-то закладку. Но потом захлопнул и протянул мне. Тяжёлая книга легла на ладони слоем пыли и кирпичного веса, поэтому я её уронила. Дарклинг терпеливо поднял своё сокровище и вновь протянул мне. — Обязательно к прочтению. Это мой дневник. Точнее, выписки самого важного из дневника. — Это труды пятиста лет? — удивилась. — Там будут любовные похождения? А дракона убиваешь? — Судя по твоим словам, ты знаешь обо мне всё, — пустил он мимо ушей мои речи. — Но я не уверен. Прочти и пройди путь от моего начала. Там и про концентрации и риски на каждом шагу. — Я буду как ты?       Гриш взял соседний стул и повернул спинкой, сев рядом. — С тобой я могу не скрываться, поэтому пару слов, — тихим голосом начал он. — На чьей ты стороне? Если начнется война, я хотел бы знать к чему тебя готовить.       Я закусила губу и намотала влажный волос на палец. Зевнула. Спать хотелось неимоверно. — На своей, — улыбнулась.       Дарклинг молча сверлил меня своим темным взором, пытаясь прочитать единственную правду, которая была открыто написана на лице. Смотря на Киригана, я ловила себя на мысли, что эта небрежная бородка, темный взгляд, губы в тонкой полосе и плавность движений, начинали подкупать. Если он предполагался как романтичный интерес Алины, то сейчас я хотела встать на её место. Стыдно, но что поделать? — На своей, — повторил мужчина, всё ещё сверля меня взором.       Вероятно, он думал, что я блефую, но это было не так. Кивнув, прижала книгу к груди. — Скажи, ты точно уверен, что Каньон не стоит уничтожать? — Ты хочешь меня в чем-то переубедить, но даже понятия не имеешь, что век Гришей скоро пройдёт. — А если ты умрёшь? — в сердцах выпалила. — Значит, так тому и быть.       Я злилась. Он был непробиваемым, абсолютно уверенным в своих мыслях, стариком. — Ну как мне тебя убедить? — вздохнула в безысходности. — Зачем? — Я, — начала, но потом запнулась. Зачем доказывать стене, что она дерево? — Наверное, альтруист в прошлой жизни. Что ж, пойду изучать теорию, чтобы помочь тебе захватить этот гнилой мир.       Я поднялась, чувствуя ужасную усталость и нежелание продолжать разговор. Но Дарклинг удержал меня за руку и мягко усадил обратно. — Ты что-то недоговариваешь. — Конечно недоговариваю. Каждый что-то недоговаривает. — Я помогу тебе, но в ответ хочу знать всё. — Ишь, какой хитрый! В девушке должна оставаться загадка. Меня своими манипуляциями не проймешь.       Он украдкой глянул на меня, заставив сдаться. Усевшись удобнее, шлёпнула книгой по коленям.

***

       Я без устали чесала языком около часа, старательно объясняя свою политику и взгляды насчёт захвата мира и всего, что ползает. Он слушал меня сначала с осторожностью, затем с улыбкой на губах, как дети сказки. Ну а потом Дарклинг попросил показать то, чему меня так долго учила Багра. Великим Мерлином я не была, и максимум, что могла — это устроить тьму в шатре, загасив свечи разом своей темной энергетикой. — Твоя проблема в том, что ты свои эмоции сильно вкладываешь в движения. Мы управляем наукой, а не ими. Малейшая ошибка и тебя нет, — дал указ Гриш.       Тихо передразнив, повёрнутая спиной, чиркала спичками, пытаясь зажечь свечу. Снаружи громыхнул гром, и тихо заморосил дождик по ткани палатки. Убаюкиваемая лёгкой дробью, медленно проваливалась в сон, пока слушала мягкий и монотонный голос Александра. Гриш сидел на соседнем стуле и вовремя поймал меня сонную, едва соображающую, какой сейчас год. Остальное помнила как в тумане. Единственное, проснулась под теплой шкурой на хлипкой раскладушке, а рядом свистел Тапок.