Знакомая женщина

Эта история может показаться обычной на первый взгляд. Обычной для ребенка, который подвергался насилию. Таких историй сотни, тысячи, а может быть миллионы. Отличаются только детали. И каждая из этих деталей формирует неправильную, сломанную личность, неспособную выживать в мире с другими законами, где жестокость считается не обыденностью, а исключением. Итак, я, Юлия Соколова, родилась в многодетной семье в маленьком городке с населением едва достигающим сорока тысяч человек. У меня было три старших брата, мама и папа. Для многих моих одноклассников полная семья была недостижимой мечтой и счастьем: кто-то жил с приемным отцом, сожителем своей матери, у кого-то отца и вовсе не было. Жаль, что они не знали, что мой отец не был человеком. Он был агрессивным животным с совершенно дикими инстинктами. Я боялась его больше, чем любую страшную сказку. С тех пор, как я научилась ходить, я убегала как можно дальше, так, чтобы не попадаться ему на глаза. Потому что с самого раннего детства я видела в его глазах только ненависть и презрение. Эти эмоции были настолько сильными, что каждый раз, будто кололи дозу адреналина прямо мне в сердце и от этого бешеного стука у меня закладывало уши и темнело в глазах. К примеру, есть у меня одно очень яркое воспоминание об отце. Мне было около четырех или пяти лет, я только проснулась, старший брат помог мне одеться и разрешил пойти поиграть во дворе с соседскими детьми. Я тихо прокралась в коридор и остановилась на полпути, услышав крики родителей на кухне. Там стоял отец и невероятно громко отчитывал мать, я даже не помню за что, но эта сцена навсегда останется в моей голове приглушенной. Я оцепенела на месте вместе со своим разрывающимся сердцем и просто смотрела на то, как отец резко рванулся к плите, схватил чайник и ударил маму по голове. Она громко завыла, так как скулят собаки, когда их бьют ногами по животу. Мама, одетая в лёгкий домашний халатик розового цвета на голое тело, прижалась к стенке с зажмуренными от боли глазами. Отец продолжал кричать, схватил маму за волосы и ударил ее со всей силы об стенку. Затем он продолжил бить маму чайником по голове до тех пор, пока она не упала, потеряв сознание. Меня в этот момент, как обычно, охватила дикая паника, сердце билось так, что я перестала чувствовать, видеть и слышать что-либо другое. Последнее, что я заметила - это металлический чайник с погнутым днищем в руках отца и его разъярённые глаза с животным желанием убивать. Старший брат выбежал из комнаты, взял меня на руки и вынес в подъезд. Дальше я ничего не помню. Это был мой средний брат Костя, он старше меня на восемь лет. Сколько я себе помню, это он всегда заботился обо мне на том уровне, на котором умел. Находил мне одежду, приносил еду и говорил, когда мне пора спать, а когда можно гулять. И в то утро Костя сказал мне: "Просто забудь и погуляй до вечера. Вечером папа должен уехать." Наш отец работал дальнобойщиком и в те дни когда он был в рейсе, я могла спокойно находиться дома без постоянного ощущения страха. Мама же работала продавщицей в продуктовом магазине напротив дома и, когда я убегала из дома от отца, часто заходила к ней и проводила дни у мамы на работе. Читала книги в подсобке и рисовала. Больше всего мне нравилось читать, я научилась это делать, кажется, даже раньше, чем научилась говорить. Книги были моим спасением. В них был другой мир, в который маленькая Юля погружалась с головой, забывая о своей ужасной жизни в логове опасного зверя. Так я и выросла, прячась по уютным норкам от родного отца, которого избегала всеми силами как большую вонючую крысу, переносящую чумную заразу. Но бегать постоянно было невозможно и однажды к моему ужасу это случилось, - мы с отцом остались дома наедине. Тогда мне было уже четырнадцать, Костя служил в армии, старший брат Дима уже год как жил со своей женой в другом городе, младший Гена ночевал у друзей, а мать одна уехала в деревню на похороны своей тети. В тот вечер случилось то, что я думала никогда не случится со мной. Я заперлась в комнате, дрожа от страха, когда мой отец пил на кухне, смотрел телевизор на полную громкость и пытался его перекрикивать своими бесполезными замечаниями. Я включила настольную лампу и начала читать книгу, как обычно, я настолько сильно погрузилась в сюжет, что перестала замечать все вокруг и особенно раздражающие крики отца за дверью. Таким образом, я очень поздно заметила, как отец открывает дверь в мою комнату запасным ключем, который я забыла спрятать. - Нахуй ты закрылась тут, шлюха? Дрочишь, да? - громко возмутился отец, вваливаясь в комнату. Я сидела на кровати и старалась не шевелиться и отвечать спокойно, чтобы этот отвратительный человек вернулся на кухню к своей любимой бутылке водки. От отца очень сильно несло перегаром. - Я читала - тихо промямлила я. - Чо ты там пиздишь, а? Батю своего не уважаешь? Ну я тебе научу как мужика уважать надо, научу. - отец начал снимать со своих штанов ремень. Я больше удивилась, чем испугалась. Это было нормально для меня. Очень страшно и больно, но в принципе нормально. Удивило больше то, что это был первый раз за несколько лет. Мне очень долго удавалось убегать подальше и избегать порки ремнем. - Чо стоим? - крикнул отец и ударил ремнем по краю кровати. Я быстро собралась с духом, встала и сняла штаны и трусы. Почему-то мне стало стыдно, хотя до этого такого не было. Это случилось рефлекторно, потому что все детство меня дрессировали, как собаку. Подчиняйся и терпи. Внезапно вместо ударов я почувствовала, как отец заломал мне руки назад и связал их ремнем. А затем он повалил меня на кровать вниз животом и начал гладить и сжимать мои ягодицы. Мои щеки покраснели, началась паника, сердце опять бешено билось и я просто не могла убежать. Это было страшно, стыдно и странно одновременно, у меня в голове крутилась по кругу единственная мысль: "поскорее бы это все закончилось". Я не думала о том, что меня насилует родной отец, я думала об этом, как о процессе, который скоро должен закончится, но терпеть не получалось. Я дрожащим голосом сквозь слезы умоляла его остановиться, а он меня как будто не слышал. Я кричила в пустоту и ненавидела Бога, ком в горле не растворялся, несмотря на все мои попытки его выплюнуть своими криками. На долгие годы я заблокировала это воспоминание. В ту ночь я долго сидела на холодном полу и беззвучно плакала, пока грязное животное, называемое моим отцом погружалось в алкогольную кому. Под его громкий храп я хаотично собрала свои вещи и документы в спортивную сумку брата и ушла из дома навсегда. Больше никогда никого из них я не видела. Ни отца, ни мать, ни братьев. Я не знаю искали они меня или нет. Ноги еле держали меня, я задыхалась и шла по ночному городу, не понимая куда. Я вспомнила все это, когда сидела с той же самой сумкой на скамейке, уйдя из дома Насти и, совершенно не понимая, что делать дальше. Но тогда, в далёком прошлом, когда я сбежала из отчего дома, мне повезло. Меня нашла учительница по математике, которая всегда ставила мне двойки. Она жила со своей больной пожилой мамой, которая была прикована к постели, и я стала жить в одной комнате с этой бабушкой. Бывало, пару недель я болела и лежала с высокой температурой на кровати напротив старушки, как будто в больнице. А потом снова пошла в школу. И в моей жизни словно наступил новый этап, о котором я тоже, кстати, боюсь вспоминать. Но когда мне было двадцать четыре, никакая учительница на помощь бы мне не пришла. Совсем бы никто не пришел - в этом городе у меня не было никаких знакомых. И я бы осталась жить на улице, если бы не одна случайная встреча, изменившая навсегда абсолютно все в моей жизни.