Grow as we go

Год. Чертов год они нормально не проводили время вместе, и, кажется, у Тома кончалось терпение. Холланд всегда понимал, что состоять в отношениях с известным, официально женатым и живущим на другом материке мужчиной будет сложно, но он и не представлял, как тяжело будет прятаться от всего мира. Год назад, во время карантина, им удалось улизнуть ненадолго и провести время вместе. Это была потрясающая неделя. Роберт лишь чудом, используя все свои связи, добрался до Великобритании частным рейсом. Они остановились в пустующем доме знакомых Тома, делая всё, чтобы их было невозможно отследить. А вот после тех прекрасных каникул всё пошло под откос. Им удавалось пересечься только где-то между штатами, около аэропортов, в машинах с темными стёклами, иногда в арендованных на чужое имя апартаментах. И было у них от силы полдня. А иногда и несколько часов. Больше выкроить не получалось. Последнее время, сколько бы они не строили планов, ни один из них не был исполнен. Сначала Роберт говорил, что приедет на съёмки третьего «Человека-Паука». Это даже не должно было вызвать подозрений. Всё таки он был крёстным отцом кинофраншизы, а значит не было бы ничего удивительного в том, что он посетил съемки. После его официального появления, они планировали задержаться на несколько дней в одном неприметном коттедже. Но буквально в последний момент Дауни сообщил, что ему срочно нужно ехать по работе в Нью-Йорк, и он не сможет приехать в Атланту. Том хоть и был расстроен, но отнёсся с пониманием — такая уж профессия. Тогда было решено пересечься в районе Дня Рождения Роберта. Дауни посоветовал Тому уехать куда-нибудь подальше, где бы их не стали искать. Неожиданной точкой был выбран штат Монтана и один из горнолыжных курортов. Холланд взял с собой близнецов и отправился туда ждать своего бойфренда. День Рождения наступил, а Роберт всё так же оставался в Нью-Йорке. Том начинал нервничать, предлагал приехать к нему, но Дауни сказал, что это может вызвать много вопросов, а главное у него было полно работы. Он даже особо не планировал отмечать праздник, только сфотографироваться для общественности и продолжать разгребать дела. Том ждал и ждал, но у него кончалось и время, и терпение. Он не гражданин США, виза не резиновая, дома нужно заняться благотворительным фондом. Да и сколько можно! Роберт мог продолжать работать бесконечно. Если он не был намерен выкроить Тому ни дня в своем плотном графике, то Холланд не станет примерять на себя роль Хатико. В самых расстроенных чувствах Том отправился в Лондон. Настроения не было абсолютно. Даже давая онлайн конференции, он не мог до конца скрыть тоску в глазах. Он старался убеждать себя, что есть факторы, над которыми Роберт не властен, что, несмотря на отсутствие нормальных встреч, у них всё хорошо, но противный голос внутри говорил, что всё это очень далеко от нормального, что Дауни просто не хочет найти на него время, может, его чувства к Тому изменились. Все эти мысли мешались в один отвратительный комок и застревали в горле. С каждым днём сдерживать себя становилось сложнее, тоска, непонимание и даже раздражение так и норовили вылезти наружу. Так в один прекрасный день и случился роковой телефонный разговор. Сегодня вечером Том должен был созвониться с Робертом, и он собирался открыто выразить своё недовольство. Холланд не был намерен устраивать скандал, он хотел спокойно поговорить как взрослые люди, но планы на то и существуют, чтобы планами оставаться. Роберт ответил на звонок спустя 6 гудков. — Привет, малыш, — уставшим голосом сказал Дауни. — Привет, — также не сильно радостно ответил Том. — Как твой день? — Как и все предыдущие, в основном полон работой. А ты как? — Особо сейчас ничем не занимаюсь, по мелочи дела в нашем фонде. Провожу время с семьей, сижу дома. Погода не радует — пасмурно, сыро, да и в целом настроения нет. — А что случилось с настроением? — Я, если честно, об этом и хотел поговорить, — Том нервно провёл рукой по волосам. — Роб, когда мы уже наконец встретимся? Всё срывается каждый раз, и это… это, мягко говоря, расстраивает меня. Я же скучаю, в конце концов… — Холланд закрыл глаза и сжал переносицу, чувствуя как весь сумасшедший коктейль из эмоций поднимается внутри него. — Мы же уже много раз обсуждали это, Том, — всё так же устало говорил Роберт. — Пока что много дел, буквально ни одной свободной минуты. Сейчас станет график посвободнее, и тогда можно будет подумать, когда мы… — Да у тебя без конца дела, график и всё остальное! — внезапно сорвался Том. — А мне есть место в твоем расписании? В твоей жизни вообще? Можно хоть раз поставить и меня на первое место?! — Я и так ставлю тебя на первое место, — сдержанно ответил Дауни. Он не хотел ссориться, но чувствовал как стремительно накалялась обстановка. — Неужели? Когда мы последний раз нормально проводили время друг с другом, чтобы у нас было хотя бы пару дней вместе? — Холланд понимал, что ситуация выходит из-под контроля, что начинается самый настоящий скандал, но не мог остановиться. — Ну… Прошлой весной. — Вот именно! Это было год назад, Роберт, ГОД! — Том переходил на повышенные тона, его всего трясло. — Что ты мне предлагаешь? — начал выходить из себя Роберт. — Подожди ещё немного, мы придумаем что-нибудь, а пока проведи время с родителями и братьями, радуйся своему отдыху, в конце концов! — Да как я могу радоваться отдыху с родителями и братьями, если человек, которого я тоже считаю семьей, не относится ко мне так же! — в сердцах выкрикнул Холланд и замер. Последняя фраза была подобна ведру ледяной воды для обоих. В голове Тома вдруг осталась лишь одна мысль: «Он для меня семья, а я для него нет. Ведь он бы не мог год не проводить время со своими детьми, нашёл бы время, пожертвовав чем-угодно ради них». В мыслях у Дауни тоже настало внезапное озарение: «Так вот как он это видит со стороны. Неужели он думает, будто не нужен мне. Неужели я так облажался». Осознание того, как далеко они зашли в своих отношениях, в своей ссоре и в своих словах было моментальным. — Томми… — надтреснутым голосом позвал Роберт. — Нет, Роб, — чувствуя мерзкий, но такой привычный за последнее время ком в горле ответил Том. — Я не готов сейчас говорить с тобой, прости. Не звони мне пока что, пожалуйста, — сдавленно произнёс он и просто сбросил трубку. Внутри у Дауни всё похолодело. Вся усталость ушла на второй план, когда в мозгу запульсировало: «Нет, нет, нет. Только не так». Страхи на счёт того, как долго Том не хотел бы с ним говорить, были задвинуты в самый дальний угол сознания. Он не позволит этому случиться, только не с ними. Судорожно набрав номер, Роберт стал вслушиваться в гудки, от нервов стуча ногой по полу. Через несколько секунд вызов сбросили. Тогда он набрал номер снова. И снова вызов отклонён. Роберт набирал опять и опять, пока не услышал в трубке бездушный голос: «Абонент добавил вас в чёрный список». Дауни был готов поклясться, что его сердце на секунду остановилось.

***

Последняя неделя была настоящим адом для Тома. Каждое утро, просыпаясь и осознавая, что произошло, он чувствовал как в груди всё сводит от боли, а на глаза наворачиваются слёзы. Он начал пить какие-то дурацкие успокоительные от безысходности, но, либо таблетки не работали вовсе, либо просто не справлялись с его состоянием. Дни слились в неопределенную серую массу, из дома выходить не хотелось, видеть никого тоже. Он действительно заблокировал номер Дауни в приступе истерии, но оставил доступ ко всем соц. сетям. Судя по всему, Роберт решил дать ему время, так как не пытался связаться с ним с того дня. Поганый внутренний голос нашептывал, что дело может быть в том, что Дауни просто устал от него и вовсе не собирается ничего предпринимать. Том изо всех сил задвигал эти мысли куда подальше, но они упрямо не хотели исчезать. Как в самой банальной драме, он только ухудшал своё состояние: пересматривал их совместные фотографии, слушал их песни, вспоминал лучшие моменты. Том, по правде говоря, и не пытался вытащить себя из своего горя, просто не видел в этом смысла. В один из вечеров он сидел и, в который раз, предавался убийственно прекрасным воспоминаниям, когда в плейлисте попалась знакомая песня. Это была композиция «Grow as we go» Бена Платта. Осознание того, когда он слышал эту песню в прошлый раз, больно резануло по сердцу. Ещё до пандемии, когда проектов было очень много и затеряться между ними было проще, Роберт и Том периодически сбегали от всех на несколько дней в свой уютный мир. Когда Холланд особенно уставал, он позволял себе побыть слабым, оставаясь в объятиях своего мужчины, жалуясь на разную ерунду и получая успокаивающие поцелуи в лоб. В такие вечера Дауни укладывал его в кровать как маленького и пел на ночь песни. Это было лучшим лекарством от любых проблем для Тома. Мягкий голос Роберта и его тёплые руки творили настоящую магию. И сейчас, слушая эту песню, Том осознал, что ни за что не готов потерять их любовь. Он мог вытерпеть любые трудности, расстояния и сорванные встречи, если это означало, что где-то впереди у них есть хотя бы несколько часов счастья. Смаргивая слёзы, Том рванул к себе в комнату. Он знал, что ему нужно — гитара. Он сыграет эту песню, Роберт должен понять его знак. Идея спеть была провалена. Голос не желал слушаться и срывался, выдавая его состояние с головой. Приглушив свет, чтобы не было заметно, как сильно опухли его глаза, Том решил наиграть вступление. Несколько раз приходилось переснимать, потому что эмоции никак не хотели утихомириться. И, наконец, ему удалось снять неплохой дубль. На нем Том пару раз ошибался и начинал заново, но это были мелочи. Этот вариант подходил. Выложив видео в историю, Том стал ждать просмотра от Дауни. Предварительно он разблокировал его номер. Прошло несколько часов, а реакции так и не последовало. Обновив Инстаграм в который раз, Холланд увидел, что Роберт выложил пост о съемках Финала Войны Бесконечности. Значит, вероятнее всего, посмотрел и историю. Значит, реакции не было. Нервно нарезая круги по гостиной уже около 15 минут, Том решил позвонить сам. Возможно, Роберт действительно обиделся на него. Холланду теперь не было важно кто прав, кто виноват. Он был намерен всё исправить любой ценой. Полный решительности, он набрал номер, затаив дыхание, и услышал: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Думать о том, почему телефон Роберта выключен, где он и что это значит уже не было никаких сил. Том медленно опустился на пол, подтянул колени к груди, обнял себя руками и больше не пытался сдерживаться.

***

Последнюю неделю Роберт не находил себе места. Работа не шла, он не мог ни на чем сосредоточиться, всё валилось из рук. Он чувствовал себя Тони Старком после нападения Читаури. Каждую ночь ему снился Том, который кричал, ругался и, в итоге, уходил от него. Дауни просыпался в холодном поту в полной темноте, и больше не мог нормально заснуть. В очередной раз подскочив на постели в 5 утра, он принял решение. Это больше не могло так продолжаться. Дотерпев до 9 утра, он нашёл своего ассистента Джимми и тоном, нетерпящим возражений, заявил: — Организуй мне частный рейс до Лондона, срочно, в ближайшие несколько часов. Роберт уже был готов отстаивать своё решение, а если придётся, лететь любым первым попавшимся рейсом, как Джимми устало выдохнул и вдруг улыбнулся: — Давно пора, Роб, — похлопал он мужчину по плечу и прошёл мимо, уже набирая чей-то номер. Дауни оставалось только растерянно смотреть ему вслед. Джимми был не только ассистентом, но и другом Роберта, он был в курсе его отношений с Томом. Так неужели даже ему было очевидно, что пора действовать? Нужно сказать, что Роберт даже не заметил, какое продолжительное время у них с Холландом не было нормальных встреч. Год выдался очень тяжёлым: с ограничениями, приостановленными проектами и пугающим количеством заражений. Несмотря на это, теперь Дауни не мог не винить себя за такую вопиющую невнимательность к своему мальчику. Нужно было давно отложить все дела и уделить ему время. За все ошибки приходится платить, и он готов на всё, чтобы заслужить прощение Тома и сохранить их отношения. Через рекордные 10 часов Роберт был в Лондоне. Выезжая из аэропорта, Роб увидел, что Том выложил историю, где он наигрывал песню на гитаре. У Дауни что-то сжалось внутри, когда он понял, что это та самая песня, которую он пел Тому. Также на телефоне был пропущенный от Холланда. В каком-то смысле, было приятно, что они сорвались практически одновременно. Неприятно было осознавать, что, должно быть, думал Том, когда телефон Роберта оказался выключен, а в инстаграме светился новый пост. Этот пост был выложен не глядя, как дань памяти, но Дауни прекрасно понимал, как всё выглядело со стороны. Ничего, скоро он будет у Тома и всё ему объяснит лично.

***

Том не заметил как уснул прямо на полу. Он бы с удовольствием пролежал так настолько долго, насколько возможно, но сквозь сон прорезалась трель дверного звонка. Холланд с трудом разлепил глаза и приподнялся. Голова жутко болела, веки были тяжёлыми, а открывать никому не хотелось. Надежда, что посетитель быстро отчается и уйдёт, рухнула в тот момент, когда в дверь забарабанили кулаками. Том медленно встал на ноги и поплёлся к двери. Он повернул замок и потянул за ручку, намереваясь попросить оставить его в покое, да так и замер. Роберт уставился на парня перед собой. Том выглядел абсолютно разбитым. Красные глаза, распухшие воспалённые веки, даже щёки немного впали. Его нестерпимо хотелось обнять и успокоить, но сначала надо было выяснить, насколько Холланд готов к этому. — Малыш, пожалуйста… — но Роберту не дал продолжить громкий всхлип и кинувшийся ему на шею мальчишка. — Боже, мне было так страшно, так страшно, — скулил Том, цепляясь за Роберта как утопающий. — Так страшно, что я больше никогда не смогу обнять тебя, никогда не проснусь рядом с тобой, что ты никогда больше не споёшь мне на ночь. Не уходи, пожалуйста, никогда не уходи, — задыхался Том. — Я никогда не уйду, милый. Я чуть не сошёл с ума без тебя, — шептал Роберт, беспорядочно целуя кудрявую макушку, сжимая парня в объятиях так, будто пытался не дать ему распасться на части. Он приподнял Тома за талию и внёс его в дом, захлопывая дверь ногой. — Прости меня, малыш, я так виноват перед тобой. Я должен был уделять тебе больше времени, и я очень хотел. Но когда выдавались один-два дня, мне казалось, что этого так мало, что только себе душу травить. И мы так старались конспирироваться, что отказывались от многих возможностей. Знаешь, пошли все к черту, пусть думают что хотят. В конце концов, друзья тоже могут часто видеться. А даже если они что-то поймут — наплевать. Каждый день, проведённый без тебя, проходит напрасно. Я больше никогда не дам тебе повод сомневаться в том, что ты — самое ценное в моей жизни. Ты тоже моя семья, — быстро бормотал Дауни, не разжимая объятий. — Всё хорошо, я прощаю тебя, и ты меня прости. Я должен был дать тебе возможность высказаться, не должен был просто блокировать номер. Мне так жаль, — Том прижимался носом к сгибу шеи своего мужчины, остервенело вдыхая любимый запах. — Я готов ждать сколько угодно, я могу терпеть и больше года, если потребуется. — Не потребуется, — уверенно отрезал Роберт. — Ты важнее проектов, работы и внезапных дел. Мы сможем регулярно находить время друг для друга. Я обещаю, — прошептал Дауни. — Я люблю тебя. Больше всего на свете люблю, — и Том впился поцелуем в губы Роберта, будто не мог дышать без этого. Они крепко держались друг за друга и целовались, будто в первый раз. В некотором смысле, им казалось, что их отношения родились заново или вышли на новую ступень.

***

Где-то через час, когда они смогли хоть ненадолго оторваться друг от друга, Том пошёл заварить чай. Когда он вошёл в гостиную с двумя кружками, он заметил, что плечи Дауни немного ссутулены, взгляд застыл на какой-то точке и он будто бы весь сжался. Том понимал, что Роберт не мог перестать чувствовать вину, и он был намерен ему помочь. Он подошёл к дивану, поставил кружки и сел рядом с Дауни, взяв обе его ладони в свои. — Роб, — Том дождался пока на него поднимут взгляд. — Ты не виноват. — Боже, ну конечно я… — Послушай, — оборвал приступ самобичевания на корню Холланд. — В отношениях это случает у всех: люди ссорятся, не понимают друг друга, переживают кризисы. У нас такая профессия, что не мудрено заработаться. Мы оба старались, но уделяли друг другу не достаточно времени, мы сможем это исправить. Главное, что мы не сделали самую большую ошибку, и что сейчас мы сидим здесь, вместе. — Спасибо, малыш, — тихо ответил Роберт и погладил большими пальцем ладони Тома. — Спасибо, что приехал, — сказал Холланд и притянул голову Дауни себе на грудь, падая назад на диванные подушки. — Подожди, получается, ты вылетел из Штатов до того, как увидел моё видео и звонок. Поэтому и был выключен телефон, ты был в самолёте, — внезапно осенило Тома. — Именно так, малыш, — прикрыв глаза, улыбнулся Роберт. Пальцы Холланда ласково вплетались в его пряди, вызывая мурашки на руках. — Мы синхронно осознали, что не можем жить друг без друга. — Точно, — мягко улыбнулся Том, чувствуя как в груди разливается тепло. Через пару часов ленивых ласк, крепких объятий и разговоров ни о чём, обоих мужчин разморило. Роберт бережно подхватил Тома на руки и понёс в кровать. Ещё был ранний вечер, но последняя неделя так вымотала их, что им ужасно хотелось спать. Они забрались под одеяло и переплелись всеми конечностями. Роберт тихо запел строчки отдалённо знакомой песни: In case you don't live forever, let me tell you now I love you more than you'll ever wrap your head around In case you don't live forever, let me tell you the truth I'm everything that I am because of you (Если вдруг ты не будешь жить вечно, позволь мне сказать тебе сейчас: Я люблю тебя больше, чем ты сможешь когда-либо осознать. Если вдруг ты не будешь жить вечно, позволь мне сказать тебе правду: Всем, чем я являюсь, я являюсь из-за тебя.) Они засыпали, крепко обнимаясь и чувствуя себя абсолютно счастливыми. Роберт и Том учились понимать друг друга, учились прощать ошибки. Они росли вместе, шаг за шагом.