когда зацветёт сирень

ещё стакан, и ещё, и ещё один. понимала, что с неё уже хватит, одна кружка огневиски и она физически не сможет добраться до дома. но эту боль нужно было как-то заглушить. и огневиски отлично справлялся с поставленной задачей. кто бы мог подумать, что все произойдет именно так. *** складывая вещи в сумку то, и дело поглядывая на часы, стрелка которых неумолимо подходила к отметке в семь часов, она задумалась. о себе, девушке с каштановыми волосами и яркой искоркой в глазах. о своей возлюбленной, обрамленной черной, словно смоль, занавесой волос, с не менее черными глазами и дьявольской улыбкой. она до сих пор не верила, как такая серая мышка, гермиона грейнджер, могла заинтересовать роковую красавицу – беллатрикс блэк. еще когда грейнджер была в девятом классе школы, а блэк в одиннадцатом, вторая никогда не упускала случая подколоть гермиону. только к концу года беллатрикс подошла к мионе в библиотеке и комкая края своего платья (шатенка никогда не видела ее такой нервной, ни до, ни после этого случая) призналась в своих чувствах. естественно, грейнджер ей сначала не поверила и поэтому с подозрением отнеслась к словам старшей блэк. но беллатрикс пообещала доказать ей правдивость своих чувств. и доказала. *** гермиона вынырнула из своих воспоминаний и из ее глаз брызнули слезы. они провстречались год, грейнджер перешла в десятый класс, а блэк выпустилась из школы. но их отношения закончились не на этом. *** ровно через неделю после окончания, беллатрикс пригласила гермиону в её доселе любимое кафе. там-то блэк и рассказала, что никаких чувств к грейнджер не испытывает, и единственное для чего она была нужна, так это для выполнения домашнего задания. проще говоря, все это время её любимая белла пользовалась ею. миона была разбита. закончив свою тираду, брюнетка пулей выскочила за дверь, а гермиона так и осталась сидеть, глядя в пустоту. *** и вот, некогда золотая ученица, гордость школы, напивается в каком-то дешевом пабе на окраине лондона, и утирает льющиеся рекой слезы. совсем не вспоминая, как в тот роковой день, некогда любимая ею девушка, выбегала, пытаясь сдержать собственную истерику подступающую к горлу.