Серость

My son was excited. He could see the Iron Man from the car window. I told my wife ‘don’t worry’. When the dust cleared, and the screaming stopped, it took me two days until I found their bodies. And the Avengers? They went home.

Гельмут находит жену первой. Его руки дрожат, когда он касается ее сломанного плеча, вывернутого под странным углом. Ее бежевый костюм — Гельмут подарил его ей на их годовщину — стал почти черным. Вышивка на лацканах посерела, и маленькая голубая сойка осуждающе смотрит на него глазом-бисером, не моргая. Ее лицо в синяках, ее волосы цвета светлого дерева тоже серые. серые-серые-серые так много мертво-серого Он гладит ее лицо, повернув его к себе так нежно, как если бы она еще была жива. И руки дрожат-дрожат, и это раздражает. И желание закричать такое огромное, оно разрывает его грудь, его горло, его рот. Если бы он закричал, то от раздражения, дрожь-дрожь-дрожь. Он не кричит. Он сжимает губы и дышит-дышит-дышит. Больно — дышать — его грудь горит, его бьющееся сердце разжигает огонь сильнее, это невыносимо. Он хочет закричать. Он хочет прекратить дышать. Она была красивой, такой красивой, самой красивой женщиной из тех, которых он когда-либо знал. Была — теперь нет, нет ничего красивого в смерти. Она уродлива, так уродлива, что глазам больно. Но он смотрит-смотрит-смотрит, не может остановиться, касается ее щеки в глупой попытке стереть пыль, пепел и смерть. Она целовала его в щеку, когда он возвращался домой. Она обнимала его по ночам, согревая его всегда холодные пальцы. Она ругала его за то, что он опаздывал на школьные мероприятия их сына. Когда они были молоды, она была той, кто находила приключения на их головы, и той, кто спасала их из этих приключений. Она была его всем. Он зовет ее хриплым шепотом. — Прости меня, — говорит он. — Я должен был умереть с тобой, — говорит он, и это не просто красивые слова. Он хочет знать, было ли ей больно. И если да, то длилась ли боль долго. Капли воды оставляют кляксы разводов грязи на ее щеках. Понимание приходит позже: это его слезы. Он плачет. Дрожь не проходит. Слезы редки, но огромны и тяжелы. Тяжело дышать. Он хочет задохнуться. Нет. Гельмут оставляет ее лежать здесь. Он встает — голова горит, пальцы такие холодные, что занемели. Нет, ему еще слишком рано умирать. Ему нужно найти остальных. Ему нужно оправдать то, что он выжил.