Анемона с Ёнсангу

Минджи коснулась подбородка Балбеса рукой и недовольно сморщилась. Перепуганный, он схватился за своё лицо. - Чего, торчит? – в панике спросил он, вставая на цыпочки, чтобы рассмотреть себя в зеркало – Минджи перекрывала ему обзор. – Я же только перед выходом побрился! - Может, припудрим? – предложила Минджи и угрожающе взмахнула широкой макияжной кисточкой в его сторону. Балбес весь сжался, прищурил один глаз и вытянул губы трубочкой. - Чего это ты тут распластался? – Минджи фыркнула и отвернулась к зеркалу, продолжая перекрывать бледность своего похудевшего лица, на котором болезненно остро очертились высокие скулы. – Тинтом я точно с тобой делиться не буду. Учись вовремя пополнять запасы. - Ну последний раз, - жалобным тоном протянул Балбес, и Минджи, покачав головой, открыла шкафчик, достала цветастую коробочку и бросила её в парня. - Я надеюсь, ты не для Шиён прихорашиваешься, - между делом заметила она, когда Балбес причмокнул губами, убеждаясь в том, что тинт лёг равномерно. - Я что, урод тебе какой-то? – обиженно сказал Балбес и потянулся к волосам Минджи: она испуганно замерла, но расслабилась, когда он аккуратно снял с её головы пылинку. – Я ведь понимаю, у них с Борой любовь. Странно это всё конечно, но не мне судить. - Точно не тебе, - кивнула Минджи. – Знаешь, это было очень мило. Вся эта твоя затея, я думаю, Гахён будет в восторге. По лицу Балбеса скользнуло неподдельное волнение. - Правда? – почти шёпотом спросил он. Минджи не ответила, а только подмигнула – на одно мгновение тень болезненности отступила от неё, и она снова выглядела как десять лет назад: счастливая, безмятежная, ласковая девушка. - Если бы кто-то мне сказал много лет назад, что Бора будет такой матерью-наседкой, я бы над ним вдоволь посмеялась. Но только посмотри на неё сейчас…Эта Шиён, она вовремя смекнула, как ей нужно действовать. Хорошая девочка, умная, - Минджи остановилась перевести дух и схватилась за сердце. - Ты в порядке? – с тревогой спросил Балбес, протягивая ей руку, которую Минджи приняла, но не без колебаний. – Может быть, ты останешься дома? - Ага, а ты отправишься один веселиться в компании дам, которые тебя не слишком-то жалуют? Каким же другом я буду после этого? – Минджи невесело усмехнулась. – Да и для меня это точно такая же миссия искупления, как и для тебя, Балбес. Мы с тобой – исправившиеся злодеи этой истории. - По крайней мере, мы очень симпатичные злодеи, - проговорил Балбес, бросая последний взгляд на зеркало перед тем, как закрыть дверь в ванную.

***

Бора аккуратно протёрла платочком вспотевший лоб и в очередной раз взглянула на экран телефона – ничего. Водитель микроавтобуса, раздражённо куривший неподалёку, жестом спросил у неё, когда они собираются отправляться. Никогда, потому что главный пассажир до сих пор не явился, идиот. Гахён, до этого с идеальным терпением ожидавшая отправления, начала это терпение терять – как следствие, оставшиеся пассажиры, среди которых были и Минджи с Балбесом, и увязавшаяся в последний момент Юхён, постепенно исполнялись раздражения. Бора с трудом могла себя контролировать: то и дело она хватала Гахён за рукав футболки и лишь в самый последний момент останавливалась, чтобы не дёрнуть её изо всех сил. - Мама, где онни? – канючила она, на что Бора могла лишь неопределённо дёргать плечами. Если бы я только знала, где она пропадает последние два дня. И…Почему? Всё было идеально, насколько возможно, и почти три месяца Бора наслаждалась самым счастливым и гармоничным периодом своей жизни. Иногда они оставались у Шиён, а иногда она приходила к ним с Гахён, и они засиживались допоздна, громко и разгорячённо играя в настольные игры, или строя очередной конструктор, который Шиён откапывала в своей берлоге с припрятанным четвёртым измерением. Иногда Шиён готовила ужин, от которого все трое дружно плевались и в итоге заказывали китайскую кухню на вынос. Бора готовила большую часть времени, и Шиён с Гахён растягивались на диване, меряясь животами. И однажды Бора проронила за ужином фразу о том, что им неплохо было бы съехаться – придумать что-нибудь, чтобы жить вместе. Она привела какие-то рациональные доводы, сгорая от стыда, потому что истинная причина была одна: она не хотела расставаться с Шиён даже на короткие пару дней в неделю. Шиён ничего не сказала, и Бора поспешила замять тему, сожалея о том, что вообще её подняла. Разговор разладился, и Шиён вышла на балкон, буркнув, что хочет немного продышаться. Её «немного» продлилось тридцать семь минут, прежде чем взволнованная до смерти Бора вышла к ней и нашла её поспешно прячущей пачку сигарет под складной стул. - Извини, - сказала она тихо, но Бора ничего не ответила, а только подошла к ней, потрепала её за щёку и ободряюще улыбнулась. - Забудь о том, что я сказала, хорошо? – попросила она, почти скрыв боль разочарования в своём голосе. – Я не должна была тебя торопить. - Ты не понимаешь, - пробормотала Шиён, перебирая пальцами окурок, от которого она не успела избавиться. – Я уже давно хотела предложить вам переехать ко мне. До твоей работы недалеко, и я нашла новый сад для Гахён…Если она, конечно, захочет. Я знаю, у неё друзья, эта Йерим например— Бора прервала её поцелуем: было слишком тяжело просто стоять и смотреть на то, как Шиён со всей присущей ей серьёзностью рассуждала о детском садике для Гахён. Какая она…Самая умная дурочка на земле. - Я просто немножко растерялась, - принялась оправдываться Шиён, и Бора положила палец ей на губы – помолчи. Ты всегда говоришь и пытаешься объясниться, так переживая о том, что тебя неправильно поймут. Я понимаю и принимаю тебя, помни об этом. В этот же день им позвонил Балбес – чтобы сообщить о том, что он забрал Минджи из больницы и доставил её домой в целости и сохранности, а также предложить всем съездить в Эверлэнд за его счёт. В честь выписки Минджи, нового контракта Шиён, повышения зарплаты Боры и, самое главное, ради официального знакомства Балбеса с Гахён. Бора, не раздумывая, согласилась. Гахён уже пару недель упрашивала её привести «длинного дяденьку с ресницами», потому что ей было слишком любопытно. Шиён относилась к идее с прохладцей, но возражений не высказывала. - Это твоё решение, - только и сказала она. - Если мы не отправимся сейчас, мы не успеем на всё посмотреть, - робко заметил Балбес. – Давай Шиён догонит нас позднее? - Конечно, - рассеянно проговорила Бора, глядя куда-то вдаль. – Она обязательно приедет, да? - Онни нас не подведёт, - сказала Гахён неуверенно. – Да, дядя? Балбес едва заметно дёрнулся от такого обращения, но потом с улыбкой кивнул. - Ни за что. Она обязательно к нам присоединится.

***

Хвиин постучала в дверь – два, три, четыре, шесть раз, и каждый раз стук становился всё более нетерпеливым и агрессивным. Из-за двери не раздалось ни звука, хотя Хвиин знала, что Шиён там, прячется от всего мира – возможно, курит в ванной, роняя пепел в остывшую воду, задумчиво царапая размокшую кожу. - Ли Шиён! – взревела она и пнула дверь ногой – аккурат в паре сантиметров от того места, где красовался отпечаток её тяжёлого ботинка, оставленный во время прошлого эпизода. Это была её последняя попытка воззвать к разуму подруги: ситуация переходила в статус экстренной. Хвиин вытащила из кармана связку ключей и отделила два, перевязанных резинкой для волос. Её руки слегка дрожали, но она пыталась мыслить позитивно. С Ли Шиён ничего не стряслось, и она в полном порядке. Когда она открыла дверь, её встретила сосущая темнота: Шиён умело задрапировала каждую щель, через которую в квартиру мог бы проникнуть солнечный свет. Ударившись об стойку для обуви, Хвиин выругалась и вытащила из кармана мобильник, чтобы подсветить себе дорогу к выключателю в комнате. Ли Шиён, вопреки ожиданиям, не закрылась в ванной и не умерла – девушка мирно сопела на диване, нахлобучив на голову шапку. Когда Хвиин одним резким движением сорвала с неё одеяло, то увидела, что та одета как на прогулку. - Ну и что это за хуйня, Ли Шиён! – прокричала она прямо в ухо спящей подруге. Та приоткрыла один глаз и зевнула. - Отстань, - сипло сказала она. – Оставь пачку на столе и иди. - И как это прикажешь понимать? – Хвиин силой заставила её сесть: Шиён сильно не сопротивлялась, но держалась так вяло, что даже повиновавшись Хвиин, она не могла оставаться в сидячем положении долго. – Ты уже час как должна дышать свежим воздухом, любительница похоронить себя заживо! - А, ты об этом, - Шиён махнула рукой и криво улыбнулась. – Я решила не ехать. Чуть позже напишу Боре, что плохо себя чувствую. Что-то живот прихватило. Для убедительности она положила ладонь на живот и принялась его поглаживать. Хвиин только раздражённо покачала головой. - Мозги у тебя прихватило, Шиён. Что на этот раз? Какую идиотскую причину ты изобрела и развила в своей голове. - Им и без меня хорошо, - мрачно ответила Шиён. – А я тут посплю. - Что ты несёшь? – Хвиин заглянула ей в глаза, рассматривая зрачки – чуть увеличены из-за темноты, но в целом ничего необычного. – Шиён-а, ты так хотела поехать? - Хотела, - согласилась девушка и достала из кармана толстовки помятую пачку сигарет. – Перехотела. Я подумала, что Гахённи лучше провести время с семьёй. Хвиин закатила глаза. - Иногда я не понимаю, как в такой умной голове, как твоя, могут завестись подобные идиотские мысли. Ты – её семья. Ты – девушка Боры, бестолковая моя. - Пусть ребёнок встретится с отцом, - парировала Шиён, закуривая. Она чуть не уронила сигарету ослабевшими руками, но Хвиин вовремя подсуетилась и поймала горящий огонёк двумя пальцами, а затем поднесла его ко рту девушки, позволяя той затянуться. - Нашёлся мне тоже отец, - хмыкнула Хвиин. – За несколько месяцев ты сделала для этой девчушки гораздо больше, чем он за шесть лет. Разве он не только недавно вынырнул? Шиён кивнула: на её лице промелькнул луч надежды. Хвиин за это немедленно ухватилась. - Бора позвала тебя, потому что ей важна твоя поддержка и присутствие. Этот парнишка… Ну переспала она с ним, с кем не бывает. Из этого дурацкого поступка получилась такая прекрасная Гахён – к которой, между прочим, у тебя гораздо более свободный доступ, чем у её так называемого «отца». Разве тебе недостаточно? - Но, - Шиён подняла глаза на Хвиин, и та вдруг обратила внимание на то, какие они опухшие: должно быть, бедняжка проплакала несколько часов. – Я люблю их, понимаешь, я хочу им лучшего— - Лучшее – это ты, идиотка, - терпение Хвиин подходило к концу: теперь она звучала по-настоящему зло. – Ты уже достаточно большая девочка, чтобы перестать жевать эту дебильную жвачку насчёт того, как общество тебя не принимает и как твоей любимой женщине было бы лучше с каким-то левым мужиком. Ты – Ли, мать твою, Шиён! Композиторка, пример для подражания, женщина, подруга – и возлюбленная Ким Боры. Даже я знаю, как она безумно в тебя влюблена, а я не в курсе и половины всей истории, появляюсь здесь только как твой двигатель, такой весь из себя раздражающий стимулятор, - Хвиин ткнула Шиён в бок, и та зашипела. – Собирай свою жопу в кучу, машина будет здесь через полчаса. Возражения не принимаются. Шиён грустно вздохнула и вытащила из пачки ещё одну сигарету, совершенно забыв об окурке, который она сжимала в губах.

***

- Мам, смотри! Я вся в дожде! – Гахён забежала под огромный фен, раздувавший во все стороны капли прохладной воды – единственное спасение от припекавшей жары. Бора растянула губы в плоской улыбке и тайком достала из кармана телефон. Минджи, Балбес и Юхён унеслись куда-то на сумасшедший аттракцион, перед этим взяв с неё обещание, что она не будет пялиться в экран в ожидании хотя бы какого-то объяснения от Шиён. – Мам, давай со мной! Гахён буквально затащила её под фен (и откуда такая сила у шестилетнего ребёнка?), и Бора сморщилась и зажмурилась, почувствовав, как острые холодные капли врезаются в её лицо, как от них намокает и прилипает к телу её футболка. Приятная прохлада напомнила ей о нежных прикосновениях Шиён, и Бора почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. Почему же ты так— - Ким Бора! – голос, позвавший её, был ей незнаком, но почему-то вызвал в ней бурю эмоций. Ещё до того, как она открыла глаза и повернулась, она почувствовала, что всё вот-вот исправится. Перед Борой стояла и нервно улыбалась невысокая девушка, покрытая татуировками, прятавшая взгляд под кепкой с длинным козырьком. Она держала за руку Ли Шиён, которая стыдливо пряталась за её спиной. - Здорово, - сказала девушка, когда Бора с облегчением вздохнула. – Вот подарочек тебе привезла. Я – Чон Хвиин, нянька этой малахольной— - Шиён-онни! – Гахён, вся мокрая и громкая, вынырнула из-под фена и бросилась в объятия к Шиён, которая тут же присела на корточки и поймала её. Обнимая девочку, Шиён одними губами пробормотала в сторону Боры: Извини. Бора сложила ладони вместе в жесте, напоминающем молитвенный. Всё в порядке. - Где ты пропадала? – Гахён схватила Шиён за щёку и оттянула, что девушка выдержала с отменной стойкостью. – А это кто? У неё есть билет? - А я – лучшая подруга твоей онни, - Хвиин тоже опустилась на корточки: Бора всё ещё наблюдала за ними всеми с расстояния. – Будем соревноваться за её сердце, Ким Гахён? - Ну, тут мы уже проиграли моей маме, - важно проговорила Гахён и поцеловала Шиён в макушку, отчего щёки той порозовели. – Но второе место – моё! А теперь пойдёмте найдём остальных, высокий дядя обещал нам мороженое, когда Шиён-онни приедет! - Давай-ка ты поведёшь Хвиини, а мне нужно переговорить с твоей мамой – на одну секунду, - Гахён радостно закивала и протянула руку, которую Хвиин с настороженностью приняла. - А сколько у тебя татуировок, Хвиини? - Эй! Почему это Шиён у тебя онни, а я – неформально? – двое прибавили шаг, продолжая препираться, в то время, как Шиён вытащила из небольшой набедренной сумки тёмно-синий платок и принялась вытирать лицо Боры, которая просто стояла и смотрела. Шинни…Ты здесь. Ты пришла. - Я не хотела приходить, - на этих словах у Боры болезненно сжалось сердце, но хватка тут же ослабилась, когда Шиён ласково взяла её за подбородок и чуть приподняла её лицо на себя. – Я и жить-то не особо хотела, пока не встретила тебя. Ты показала мне, что в этом мире так много всего, чему можно радоваться и наслаждаться. Ты показала мне, как нужно бороться, даже если раз за разом проигрываешь. И я решила бороться – ну, у меня всё ещё плохо получается, потому что я – трусиха, но я буду стараться. Ради тебя, ради Гахённи, и, самое главное – ради себя. По-дурацки всё это звучит, но я—Ты знаешь, я привыкла жить в темноте, а ты – яркий летний день. Я всё ещё потихоньку перестраиваюсь. - Я люблю тебя, Шиён, - прошептала Бора и на мгновение схватила её ладонь губами – украдкой. Шиён кивнула, ничего не сказав, но на её лице Бора прочла всё, что хотела услышать.

***

- Мама, ты нигде сегодня не покаталась! – сказала Гахён, указывая пальцем не колесо обозрения. – Этот аттракцион не страшный, ты должна пойти! Бора только испуганно вцепилась в руку Шиён и спряталась за её спиной. Хвиин и Минджи одновременно прыснули, а потом взглянули друг на друга, поймав момент безмолвного понимания. - Может, попробуем? – тихонько спросила Шиён. – Он очень медленный. И мы сможем увидеть весь парк свысока. - Я боюсь высоты, - низким тоном прогудела Бора. – Почему я не могу просто ограничиться мороженым? - И со мной боишься? – Шиён взворошила её волосы и чмокнула в лоб. – Я буду держать тебя за руку. - Ким Бора, если ты не побоялась родить и воспитать ребёнка, колесо обозрения тебе уж точно по силам! – встрял Балбес. Он испуганно зажал рот, поймав на себе взгляд Шиён, но тут же расслабился, когда она вдруг улыбнулась. - И то верно, - согласилась она. – Идём? - Это же не долго? – простонала Бора, но за Шиён последовала. - Дядь, а давай ваты купим? – Гахён требовательно дёрнула Балбеса за рукав: он всё ещё провожал взглядом Шиён и Бору, которые уже садились в одну из кабинок под руководством инструктора. – Дядь? Балбес вздохнул и опустился перед Гахён на корточки – впервые за всё время общения с ней. Этот жест он подсмотрел у Шиён, и хотя он ещё не полностью понимал его значения, интуитивно он чувствовал, что так – правильнее всего. - Послушай, Гахён-а. Я знаю, что не заслужил, чтобы ты звала меня папой, да и я этого не хочу. Но я хочу, чтобы ты кое-что знала. Люди частенько забывают моё имя – так было всегда, и я почти привык. Они называют меня всякими прозвищами, - Балбес взглянул на Минджи, и та смущённо отвернулась. – И это не страшно. Но тебе я могу доверить один секрет. Я очень люблю своё имя, моя мама дала мне его, чтобы я пользовался им с гордостью, - он судорожно вздохнул, сопротивляясь захлестнувшим его эмоциям. – Меня зовут Ли Хёнвон. И я не люблю формальности. Гахён задумчиво закусила нижнюю губу. Все смотрели на неё в нервном ожидании, и она наслаждалась вниманием – пока, как и любому другому ребёнку, наигравшемуся с одной куклой, оно ей не надоело. - Хёнвон-а, - сказала она, и потрогала его за подбородок, и тут же сморщилась. – Во-первых, ты колючий. Во-вторых, пойдём купим ваты? Когда Минджи взглянула на Балбеса – на Ли Хёнвона, то заметила, как в его глазах блеснули слёзы. - Это последний раз, когда я соглашаюсь на подобные глупости, - Бора изо всех сил жмурила глаза всё то время, что они поднимались на колесе. Оно было на плавном и медленном ходу, но Шиён всё равно чувствовала, как Бора напряжена и испугана. - Милая, - проговорила Шиён, поглаживая её по внутренней стороне бедра и чувствуя, как в ней начинает согреваться возбуждение: одежда Боры была всё ещё мокрой и облепляла её тело слишком…Слишком. – Доверься мне, хорошо? Я хочу, чтобы ты посмотрела. Хотя бы на секундочку. Бора приоткрыла один глаз. - Мы же в безопасности, да? – прошептала она. Шиён склонила голову и улыбнулась. - Конечно. Посмотри, вон там Гахён, - Бора слегка наклонилась, чтобы робко выглянуть в окно, затонированное с одной стороны. – И все ребята. Такие крохотные. - Как будто ненастоящие, - зачарованно прошептала Бора. - А я? – спросила Шиён, медленно поворачивая Бору к себе и привлекая её в объятия. – Я – настоящая? - Конечно, дурочка, - Бора наморщила нос – жест, от которого сердце Шиён обрывалось всякий раз. – У нас всё по-настоящему. Шиён вдруг засмеялась, и Бора нахмурилась. - Чего это? – сварливо спросила она. - Ничего, глупость такая. Давно хотела сказать, но всё никак не находила время, а сейчас совсем неподходящая ситуация, но вот из головы никак не выходит. - Говори теперь, - Бора гордо задрала подбородок, и Шиён быстро клюнула её в челюсть. - У моей мамы был цветочный магазин, и иногда она сама выращивала цветы на продажу. И мне давала – у меня свой маленький садик, где всё умирало. Всё, кроме анемон. Так вот, ты на них ужасно похожа, на эти цветочки. Бора расплылась в улыбке. - Ну и странная же ты, Ли Шиён. - Уж не страннее, чем ты, анемона с Ёнсангу. Кабинка остановилась в воздухе, отчего Бора снова напряглась. - Мы проведём какое-то время на высоте, - объяснила Шиён. – А пока – позволь мне тебя поцеловать. Бора вытянула губы трубочкой, и Шиён подумала, что любит её всем сердцем и на всю жизнь.