Разделяя персик

      У Шэнь Цзю взгляд острый, жестокий, по-змеиному ядовитый. Она прикрывает тонкие губы расписным веером, чуть опускает веки, очаровывая мужчин.       «Бесстыдство!» – рычит внутри Лю Цингэ и вырывается изо рта.       Шэнь Цзю смотрит, смотрит так пронзительно, так насмешливо, так властно, будто ей уже принадлежит весь мир, будто она знает, что все мысли Цингэ о ней.       Но конечно же Лю Цингэ не думает о ней. Зачем думать о Шэнь Цинцю, о той, кто не достойна быть заклинательницей Цанцюн, кто позорит школу одним лишь своим развратным видом?       Заклинательский мир говорит о чистоте и невинности красоты Шэнь Цинцю. Мысли Цингэ бьются в припадке от дьявольского изгиба губ Цзю. И Цингэ кажется, что только она видит какая на самом деле Шэнь Цзю. Она выводит её на чистую воду каждым словом, каждой колкой насмешкой.       Прямолинейней Лю Цингэ нет никого. Она не похожа на примерную заклинательницу, она другая. Почти такая же, как Цинцю, но иначе. Однако, Лю Цингэ безразлично какой её видят, пока она может приковывать к себе взгляд Цзю, всё хорошо.       Шэнь Цзю вся состоит из скрытых острых лезвий. Сунешься не туда и истечёшь кровью, сражённый безжалостностью её разума. Лю Цингэ думает, что в хрупкой, опасной фигуре Цинцю слишком много гордости, для той, кто открыто ходит по борделям.       – Тебе денег школы не хватает? – бросает однажды Цингэ.       Шэнь Цзю застывает, услышав такое обвинение. Она не раскроет изящный веер, не улыбнётся лукаво, не опустит оппонента всего одной колкой фразой. Она раскрошит в руках своё творение, оскалит зубы, как дикий зверь, и посмотрит взглядом полным ненависти, чтобы через мгновение броситься в попытке добраться до горла. Цингэ знает её, как никто другой.       Это нельзя назвать ни боем, ни спаррингом. Драка. Простая уличная драка, недостойная бессмертных заклинателей, но они дерутся. Молча, злобно, отчаянно.       И Цингэ думает, что ошиблась. Цзю никогда бы не дралась так, если бы это её не задело. Они долго знакомы, Цингэ почти научилась понимать Цинцю.       Нос кровоточит – Цинцю заехала по нему локтем – кровь капает на бледное лицо противницы.       Лицо Цинцю рассекают царапины – мелкий лесной мусор безжалостен – они слабо краснеют.       Они зло смотрят друг другу в глаза и в этот момент с Лю Цингэ происходит нечто странное. Она и раньше видела Шэнь Цинцю, но теперь видит иначе. Только понять не может что изменилось.       – Слезь с меня, животное, – шипит Цинцю, словно змея.       Цингэ неловко сжимает чужие запястья крепче. Цинцю ещё зла, неспокойна. Отпустить её сейчас и можно лишиться глаз. Почему-то Цингэ была уверена, что именно это станет её целью.       Цинцю дышала медленно. Каждый вздох был испытанием для её воли. Они долго так лежат. Мир уже успел потемнеть.       Шэнь Цзю чуть прикрывает глаза, как тогда, когда очаровывала мужчин, и слабо пинает сидящую на ней Цингэ коленом.       – Слезай давай.       Цинцю успокоилась. Цингэ медленно отпускает её, ощущая как её препарирует острым взглядом. Кровь закипала.       Идеальная горная госпожа Цинцзин гордо удаляется прочь в своих неидеальных испачканных листвой и землёй одеждах.       Мимоходом Цингэ замечает, что неидеальность идёт Цинцю чуть ли не больше обычной безупречности, но быстро себя одёргивает. Нет.

***

      Лю Цингэ прямая, как палка, прекрасней своей сестры Лю Минъянь и во сто крат сильнее любого мужчины.       Лю Цингэ не закрывает лицо полупрозрачной колдовской вуалью. У Лю Цингэ глаза серые, грозовые. Она не вписывается в идеальный образ благочестивой заклинательницы именно взглядом. Воин, а не прекрасный цветок.       Лю Цингэ не носит женские одежды. Лю Цингэ не боится мужчин. Лю Цингэ плевать кто перед ней, если ей не за что уважать человека, то она и не будет этого делать. Лю Цингэ скора на расправу.       Лю Цингэ кажется свободной.       Шэнь Цинцю при всём желании не могла игнорировать её существование. Стремительная, сильная, смелая, свободная, безрассудная.       Лю Цингэ была всем тем, чем не могла быть Шэнь Цзю. Она завидовала. О, как же она завидовала, что не может быть такой же.       Лю Цингэ не нужно было прятать лицо за веерами, когда очередной мужчина решил выразить ей своё почтение. Отвратительно.       Лю Цингэ не нужно по привычке опускать веки, чтобы её взгляд не посчитали чересчур дерзким. Мерзко.       Лю Цингэ не нужно просчитывать каждый разговор наперёд, чтобы гарантировать своё выживание. Больно.       Шэнь Цинцю сжимает крепко зубы на очередную колкость и бьёт сильнее, выворачивая всё своё грязное нутро наружу. Может хоть так она отвратит от себя эту праведную заклинательницу.       Их всегда ставят на задания вместе. Юэ Цинъюань считает, что такое сочетание самое выигрышное. Шэнь Цинцю считает, что нужно дать им разойтись в разные стороны.       Столкновение. Ещё. И ещё.       Они расходятся, чтобы взять разгон и обязательно столкнуться вновь. Словесные перепалки, драки, презрительные взгляды.       «Ненавидит ли меня кто сильнее тебя, Лю Цингэ?» – задаётся вопросом Цинцю, когда кипящая от гнева Цингэ обвиняет её в подлом ударе.       Шан Цинхуа пытается примирить их. Он видел что произошло на самом деле, но Цинцю затыкает его. Пусть Цингэ думает, что она попыталась напасть со спины. Пусть думает, что Цинцю прогнила насквозь. Пусть возненавидит. Пусть уйдёт.       Пусть все уйдут.       Все.

***

      Лю Цингэ никогда не была глупой. Может слишком импульсивной, но не глупой.       Она осматривала поле боя позже, она помнит кого именно убила. Она уверена, что один из противников снёс бы ей голову, если бы не был сражён Сюя.       Шэнь Цзю – скрытная, подлая змея. Шэнь Цзю спасла её и не сказала об этом ни слова. Не хвалилась, не колола больно насмешками, а просто… смирилась, слушая ругань в свою сторону.       Лю Цингэ хмурится. Шэнь Цзю – это скрытый клинок, что пронзит тебя тогда, когда не ожидаешь. Почему острота её взгляда не сопротивлялась обвинениям?       Вопросов так много, а ответа ни одного.       Раньше, до этого задания, Шэнь Цинцю была понятной. Лю Цингэ знала что можно от неё ожидать, а теперь не узнаёт её.       Знакомые повадки кажутся лишь маской, колкие слова – последним бастионом защиты, а прикрытые перед мужчинами глаза – клеткой.       Лю Цингэ нападает вновь и вновь. Выводит Цинцю из себя, лишь бы показала настоящее лицо.       Настоящая Цинцю ядовитая на язык, грубая и безжалостная к врагам. А ещё она безжалостна к себе. Цингэ не нравится это, но она продолжает наблюдать, выводя Шэнь Цзю из себя.       От идеальной горной госпожи Цинцзин не остаётся ни следа, когда Лю Цингэ срывает маску за маской, добираясь до сути. Сердце предвкушающе трепещет, как бы говоря: «Ну же, покажи себя. Открой себя».       Цингэ уже не понимает своих чувств, но ей нравится то, что она видит, та, кого она видит.       Шэнь Цинцю скалит на неё зубы, но позволяет приближаться, не напрягается от её присутствия за спиной и, кажется, искренне благодарна за то, что Цингэ прогоняет всех благородных мужей, что решили предложить ей двойное совершенствование.       – Слабаки, – фыркает Цингэ.       Шэнь Цзю дьявольски кривит губы:       – Им действительно не сравниться с прославленной Богиней Войны, но отчего же достопочтенная шимэй внезапно озаботилась ими?       Лю Цингэ окидывает её долгим взглядом, на секунду кажется, что Цинцю неудобно под ним:       – Они тебя не достойны, – пожимает плечами она.       Цинцю говорит что-то горько-ядовитое, насмешливо-циничное, но Цингэ не обращает внимания. Иногда Шэнь Цзю нужно не слушать, а наблюдать за ней.       А потом приходит письмо из дома.

***

      Шэнь Цинцю хохочет в тишине своей хижины так, что рёбра разрывает от смеха и боли одновременно. Она не знает чего в ней больше. Нутро всё равно ломает одинаково.       Конечно же однажды это должно было случиться. Цинцю не знает почему так удивлена подобным исходом. Шутка ли, что даже великая Лю Цингэ, горная госпожа Байчжань, Богиня Войны оказалась в подчинении своей семьи?       «Меня это не касается», – решает Шэнь Цинцю.       – Меня это не касается, – щёлкает веером горная госпожа Цинцзин.       – Меня это не касается! – кричит Шэнь Цзю, бросая красивый веер в стену.       Цинцю дышит тяжело. Она не понимает сама себя. Нужно радоваться, что надоедливой сопернице подрезали крылышки, но… разве они были соперницами?       Шэнь Цзю закрывает лицо рукой и тихо смеётся. Правда в том, что Лю Цингэ её восхищала. Даже если они ругались две трети суток, а остальное время дрались. Это было время их свободы.       Шэнь Цинцю поднимает взгляд. Сначала она узнает всё от самой Лю Цингэ. Если понадобится шантажом и угрозами разговорит, но добьётся правды, а дальше будет действовать по ситуации.       – Глупая шимэй, – шипит Шэнь Цзю, стремительно покидая пик, – ты вовек не расплатишься со мной.       Идеальные одежды цвета цин яростно развеваются. Холодный взгляд жалит каждого, кто пытается приблизиться к горной госпоже.       Шэнь Цинцю оставляет позади напуганных учеников, растерянного Юэ Цинъюаня и разгромленную спальню в бамбуковой хижине.

***

      Лю Цингэ медитирует под водопадом. Обычно здесь очередь на многие столетия вперёд, но из-за предстоящих событий для неё сделали исключение.       Погрузиться в себя не удаётся. Мыслей слишком много, шум водопада раздражает уши. Она бы разнесла здесь всё, но нельзя. Нельзя.       – Шэнь-шишу, сюда нельзя! – слышится далёкое восклицание.       Лю Цингэ открывает глаза и выходит на берег. Шум, что заглушает даже водопад приближается. Она терпеливо ждёт.       Шэнь Цинцю врывается ощущением морозного утра, привкусом мятного листка на языке и приятной усталостью в груди.       – Что тебе нужно, Шэнь Цинцю? – взмахом руки отослав ученика прочь, спрашивает Цингэ.       Шэнь Цинцю смотрит, прищурив красивые глаза. Сегодня она выглядит особенно колко.       Лю Цингэ молчит, терпеливо ожидая ответа, а Шэнь Цзю что-то ищет в ней. Они стоят друг напротив друга и чего-то ждут одна от другой.       Шэнь Цзю растягивает губы в ядовитом оскале. Сегодня её лицо не прикрыто вездесущим веером. Цингэ кажется, яд Цинцю особенно красив сегодня.       – Гордая Богиня Войны, – начинает Цинцю весёлым тоном, Цингэ никогда не видела её такой… разбитой, – горная госпожа пика Байчжань… собирается прогнуться?       Последнее слово хлёсткое, резкое, как пощёчина. Цингэ дёргается, но упрямо смотрит в туманную зелень глаз Цзю. Цинцю это, кажется, лишь раззадоривает.       – Оставить место, что заслужила долгими годами учёбы, – не останавливается Цинцю, – если бы я знала, что тебя так легко убрать с доски, то подсуетилась бы и это произошло раньше.       Слова Цинцю злят. Злят до скрежета зубов, красной пелены перед глазами, но Цингэ молчит. Ей нечего сказать, нечем защититься.       – Как легко оказалось сломить прославленную воительницу, – особенно ухмыляется Цинцю, Цингэ хмурится. – Не стоит ничего твой титул.       – Да что ты вообще обо мне знаешь? – рычит Цингэ и видит довольство в глазах Цзю, но гнев застилает взгляд.       – Так расскажи мне, – практически безумно шепчет Цзю, вцепляясь в плечи Цингэ острыми ноготками и практически вплотную к ней прижимаясь. – Расскажи мне то, чего я не знаю.       Лю Цингэ знает, что Цинцю всегда была жадной до знаний. Она лезла в самое пекло лишь бы узреть незримое, постичь непостижимое, понять непонятое.       Сейчас именно Цингэ была таким знанием. Стоит ей ответить, стоит рассказать, как Цинцю потеряет к ней интерес. Лю Цингэ станет очередной книгой в её библиотеке.       Лю Цингэ не хотела этого.       Лю Цингэ чувствует сквозь мокрые одеяния жар, исходящий от Цинцю.       Лю Цингэ нужно это прекратить.       Она сбрасывает с себя обманчиво-хрупкие руки Цинцю. Шэнь Цзю смотрит по-растерянному беззащитно. Она выглядит так, будто её ударил тот, кому она безгранично доверяла.       Лю Цингэ пробирает холодом. Она ошиблась. Не так. Не так. Только не уходи.       – Постой! – вырывается у Цингэ, когда Цинцю разочарованная собирается уходить. Горная госпожа Цинцзин замирает в ожидании. – Что… что ты хочешь услышать от меня?       Шэнь Цзю смотрит колдовскими глазами в душу. Выжидает, как самая настоящая змея. Растягивает губы, будто всё так и задумывала.       – Хочешь ли ты этого?       – Я должна, – роняет Цингэ.       Шэнь Цзю качает головой. Ей не этот ответ нужен.       – Хочешь ли этого ты?       У Цингэ внутри отчаяние скребётся и воет. Она не должна говорить. Не должна. Не должна.       – Нет, – не слушает долг Цингэ.       Шэнь Цинцю удовлетворённо улыбается. Её лицо так открыто и прекрасно сейчас, что у Лю Цингэ перехватывает дыхание. Шэнь Цзю идеальна в мокрых перекошенных одеждах с довольной улыбкой.       – Тогда тебе придётся довериться мне, Лю-шимэй, – это звучит как ловушка, но Цингэ больше не доверяет тому что слышит, она верит тому, что чувствует.       Шэнь Цинцю видит ответ в её глазах.       – Сделает ли шимэй то, что попросит эта шицзе? – глаза Шэнь Цзю – колдовские зелёные воды, Цингэ тонет в них и совершенно ничего не хочет с этим делать.       – Да.       – Замечательно, – мурлычет Цинцю, потянувшись к поясу, она напряжённо замирает, когда не находит там веера. – Будь готова, – и стремительно уходит.       Лю Цингэ заворожённо смотрит ей вслед.

***

      Шэнь Цинцю не бросает слов на ветер. Она жёстко смотрит на Юэ Цинъюаня и ждёт ответа.       – Сяо Цзю… – Цинцю шипит, как потревоженная змея, Юэ Цинъюань мгновенно поправляет себя. – Цинцю-шимэй, это дела семьи Лю, школа не может…       – Эта Шэнь спросила не о том, что может или не может сделать школа, – перебивает Цинцю, скрыв веером жёсткий изгиб губ. – Вопрос в том, поддержит ли школа мои действия?       Юэ Цинъюань напряжённо молчит. Он не может действовать опрометчиво. Шэнь Цинцю понимает его, но это не значит, что прощает.       – Если для тебя хоть что-то значит наше общее прошлое, то ты не будешь мне мешать, Юэ-шисюн, – холодно бросает Цинцю под щелчок закрывшегося веера.       Взгляд Юэ Цинъюаня наполняется виной и стыдом. Шэнь Цинцю всеми силами сдерживает себя, чтобы не скривиться.       – Школа поддержит любое твоё решение, Сяо Цзю, – решает Юэ Цинъюань.       Шэнь Цинцю кивает, бросив лишь один злобный взгляд на старое обращение и получив в ответ лишь извиняющуюся улыбку. Она покидает главу школы. У неё ещё много дел.

***

      – Ты хочешь поехать со мной? – удивляется Цингэ.       С прошлого их разговора прошло два месяца. Лю Цингэ готовилась, а Шэнь Цинцю перемещалась по всей Поднебесной, скинув дела пика на старшего ученика.       – Лю-шимэй никто не заставлял соглашаться следовать плану этой шицзе, – ухмыляется Шэнь Цинцю, прикрыв лицо неказистым веером.       – Не думаю, что у тебя что-то получится, – качает головой Цингэ.       – Хочешь заключить пари? – весело сверкает глазами Шэнь Цзю, Лю Цингэ склоняет голову к плечу, показывая, что внимательно слушает. – Если эта Шэнь обеспечит шимэй свободу за два месяца, то Лю-шимэй признает поражение.       – И что же ты хочешь за победу, Цинцю? – складывает руки на груди Цингэ.       – О-о-о, будет достаточно твоего побеждённого вида, – довольно тянет Шэнь Цзю.       Лю Цингэ закатывает глаза, бросает: «Не отставай», – и, игнорируя повозку семьи, встаёт на меч.       Долетают за несколько часов. На повозке было бы дольше, а Цингэ хотелось как можно скорее закончить всё.       – О, молодая госпожа, – улыбается статного вида мужчина у ворот, – в жизни вы ещё прекрасней, чем на портрете.       Комплимент Цингэ не впечатляет. Она уже собирается прямым текстом послать этого недоделанного ухажёра, но тут в дело вступает Шэнь Цинцю.       – Лю-шимэй действительно прекрасна, – шелестит она, обольстительно улыбаясь.       Сердце Лю Цингэ заработало с удвоенной силой. Цинцю никогда не говорила так о ней, только насмешничала.       Мужчина смотрит на Шэнь Цзю заинтересованно и Лю Цингэ хочет выколоть ему глаза. Ей не нравится его взгляд. Он ей не нравится.       Они о чём-то говорят, проходя в дом, но Лю Цингэ не интересно. Она заходит вслед за ними в дом и приветствует отца.       Их торжественно знакомят. Тан Бокин теперь официально её жених.       Лю Цингэ не проявляет ни капли заинтересованности. Она лишь слушает завлекающий голос Шэнь Цзю, что зачем-то пытается очаровать её жениха, и в последний раз наслаждается свободой.       Свадьба через два месяца.

***

      Если посмотреть со стороны, то больше похоже, что это Шэнь Цзю выходит замуж, а не Лю Цингэ. Богиня Войны впервые на памяти Цинцю ведёт себя настолько незаинтересованно в жизни.       Но это ничего. Для плана Шэнь Цзю пассивность Цингэ подходит как нельзя кстати.       Шэнь Цинцю многое узнала за всё это время о Тан Бокине. По договору с семьёй Лю у него может быть только одна женщина – Лю Цингэ, но этот человек был известен тем, что любил слишком многих.       Она прячет лживые улыбки за веер, прикрывает глаза и очаровывает, очаровывает. Её тошнит от себя каждый день, но безжизненный взгляд Цингэ даёт силы делать это вновь и вновь.       Тан Бокин склоняется к ней ниже, касается плеча, ещё немного и Шэнь Цзю не сдержит дрожь отвращения.       Лю Цингэ появляется неожиданно, осторожно обхватывает её запястье сильными пальцами и ведёт куда-то, оставляя растерянного жениха позади.       Лю Цингэ ничего не говорит, просто идёт. Шэнь Цзю покорно следует за ней, даже не пытаясь вырвать руку. Ладонь Цингэ удивительно ласковая.       Они приходят в дальний уголок сада. Лю Цингэ отпускает её руку и Шэнь Цинцю приходится удерживать себя, чтобы не потянуться вслед за Цингэ.       Здесь уютно. Похоже на тайный уголок ребёнка. Цинцю бросает любопытный взгляд на расслабленную Цингэ и убеждается в своих мыслях.       Шелестит ветер в листве, напевают птицы, Цингэ спит, уложив голову на колени Цинцю. Будить её совсем не хочется.

***

      Шэнь Цзю оплетает Тан Бокина интригами и тайнами, как змея добычу своим телом. Лю Цингэ это видит и ничего не предпринимает. Только уводит её иногда, когда Цинцю теряет контроль.       Цингэ раздражает всё в родном доме. Слуги, что ходят на цыпочках, жених, который скоро сожрёт взглядом Шэнь Цинцю и саму Цингэ заодно, отец, который посчитал свадьбу лучшим выходом.       Приезжает Лю Минъянь и Цингэ прячет её по всему дому после представления Тан Бокину. Его взгляд вызывает в ней отвращение и опасение.       Минъянь и сама неплохо справляется с избеганием её жениха. Она сюда приехала только к ней. Расчёсывает её волосы, поёт тихо-тихо вечерами и смотрит подозрительно на Шэнь Цинцю, но ничего не делает.       Время стремительно убывает, свадьба приближается. Будь Цингэ одна, то потеряла бы надежду.       Лю Цингэ не одна, Шэнь Цзю на её стороне.

***

      – Ах, господин, так жаль, что эта Шэнь потеряет с вами всякий контакт, когда вы женитесь, – лжёт бесстыжими губами Цинцю.       – Почему же потеряете? Моя дорогая невеста будет рада вам в нашем доме, – маслянисто улыбается Тан Бокин.       – Ох, вы не знаете, господин, какая Лю-шимэй, когда дело касается вас. Она ревнива и, наверняка, даже не пустит эту недостойную на порог, – томный голос одурманивает сознание, зарождает желание.       – Как жена может быть непокорна мужу? – грозно хмурит брови Тан Бокин. – Конечно же дорогая А-Цзю будет всегда желанным гостем в нашем доме.       Шэнь Цинцю еле успевает прикрыть веером тень, пробежавшую по лицу.       – Вы так мужественны, господин, не удивительно, что Лю-шимэй так полюбила вас, так стесняется вашего взора, – медовыми голосом замечает Цинцю. – Я так завидую шимэй, что станет вашей женой.       – Так почему бы тебе не стать частью семьи, А-Цзю? – моментально реагирует мужчина.       Шэнь Цинцю удовлетворённо сверкает зеленью колдовских глаз. Информация не подвела, Тан Бокин был именно таким, каким его описывали.       – Но разве так можно, господин? Семья Лю не согласится, – перебарывая себя, она прикасается к его рукаву в показной обеспокоенности.       Тан Бокин хмурится, берёт её за руку и смотрит так проникновенно, что Цинцю на секунду пугается, что её раскрыли.       – Сяо Цзю, может ты станешь приходить ко мне? Хоть изредка.       Шэнь Цинцю оскорблённо щёлкает веером и вырывает руку.       – Господин Тан, эта Шэнь никогда не будет любовницей, – холодно припечатывает Цинцю и позволяет себе удовлетворённую улыбку под сложенным веером, когда видит испуганный взгляд Тан Бокина. – Но эта Шэнь может предложить решение этой проблемы. Я смогу победить Лю-шимэй, если ты поможешь мне, господин.       – Как же я должен помочь тебе, Сяо Цзю? – загорается Бокин.       Шэнь Цзю прячет злую ухмылку под веером. Попался.

***

      В день свадьбы много гостей, свидетелей будущего триумфа Цинцю. Она ещё не видела Цингэ в свадебных одеждах, но, судя по крикам из дома, уже скоро она явится.       Лю Цингэ чеканит шаг в мужских одеждах с мечом на бедре, чем вызывает немое недовольство отца и восхищение в груди Цинцю. Они встречаются глазами и внутри Шэнь Цзю что-то плавится.       Тан Бокин берёт слово перед гостями. Из-за Цингэ всё равно уже нарушили все традиции, какие только было можно. Не то чтобы это кого-то волновало.       – Лю Цингэ, дорогая, – лицо Цингэ холодно и непроницаемо, – я вызываю тебя на бой.       Гости зашептались. Глава семьи Лю хмурится и идёт вперёд. Шэнь Цзю подталкивает Минъянь, чтобы задержала отца. Девушка успевает перехватить его совсем недалеко от Тан Бокина, не даёт образумить.       – Зачем тебе бой? – спрашивает Лю Цингэ.       – Хочу выиграть у тебя право быть единоличным главой семьи, – твёрдо заявляет он.       – Что получу я от этого боя? – общение с Шэнь Цзю не прошло даром.       – Тогда я буду беспрекословно слушать тебя, дорогая, – мягко улыбается Бокин.       Лю Цингэ кивает.       Для них освобождают тренировочную площадку. Глава Лю ругается вполголоса с Тан Бокином, пока Лю Цингэ спокойно ждёт.       Шэнь Цинцю неспешно подходит к Цингэ и смело встречает её взгляд. Она думала, что шимэй будет сомневаться в ней, но тихий голос Цингэ говорит обратное:       – Есть указания, что мне делать?       В этот момент Цинцю понимает, что Цингэ сделает всё, что она ей сейчас скажет. Прикажет проиграть – проиграет, прикажет сдаться – опустит меч, прикажет победить – наизнанку вывернется, но вырвет победу у любого.       По губам Шэнь Цинцю скользит пьяная усмешка. Эта власть над Цингэ такая манящая, такая желанная.       – Уничтожь его.       В глазах Лю Цингэ разгорается азарт. Она не выглядит тенью самой себя, послушной дочерью семьи Лю. О нет, она – Богиня Войны Байчжань, ничто это не изменит.       Бой длится не дольше десяти минут. Лю Цингэ выбивает меч из рук Тан Бокина, заходит со спины и прижимает свой меч к его горлу. Она победила.       Тан Бокин не чувствует угрозы. Он уверен в желаниях Лю Цингэ.       – Чего же ты хочешь, дорогая?       Лю Цингэ бросает взгляд на Шэнь Цинцю, та с открытой улыбкой кивает ей.       – Свадьба отменена, – голос Цингэ слышен всем.       Она неторопливо идёт к ожидающей её Цинцю, когда её настигает крик уже бывшего жениха.       – Ты должна была пожелать не это!       Цингэ бросает на него безразличный взгляд и поясняет:       – Это было моё единственное желание.       – Шэнь Цинцю, ты обманула меня, змея! – рычит Тан Бокин, сразу понимая, кто за всем этим стоит, Шэнь Цзю лишь прикрывает лицо веером. – Ты говорила, что победишь её!       – Я и победила, – тонко улыбается Цинцю. – У нас было пари с Лю-шимэй, и я его выиграла. Кажется, я стану главой семьи Лю.       У Цингэ в мыслях звенит пьяный смех. Она прямо сейчас готова вырвать своё сердце из груди и бросить к ногам Шэнь Цзю, запачкав кровью идеальные одежды цвета цин. Лю Цингэ готова на это всё, потому что Шэнь Цзю переиграла их всех и была в своём праве.       Только сейчас Лю Цингэ понимает и принимает свои чувства.

***

      Школа встречает их с распростёртыми объятиями. Ци Цинци хлопает Цингэ по плечу, радостно улыбаясь. Она говорит о том, что они уже планируют праздник. Говорит, говорит и говорит.       Шэнь Цинцю исчезла из зала собраний, будто её здесь и не было. Лю Цингэ удаётся покинуть боевых братьев и сестру довольно легко. Сейчас их больше волнует ящик вина, притащенный Шан Цинхуа, чем виновница торжества.       В бамбуковой хижине свет приглушён. Шэнь Цзю стоит у окна, не выпуская из рук уродливый веер.       – Зачем ты пришла, шимэй? – утомлённо звучит Цинцю.       Она выглядит изломанной, надломленной. Лю Цингэ не нравится то, что она видит.       – Я проиграла и должна тебе – твёрдо смотрит ей в глаза Цингэ.       – Потом попрошу с тебя услугу, – прячет лживую усмешку за веером Цинцю. Она отмахивается от неё, словно её совсем ничего не волнует.       Лю Цингэ стоило бы кивнуть и уйти, но когда она поступает так, как стоит, то совершает лишь ошибки. Она делает шаг к Цинцю, вскинувшей удивлённо бровь на её молчание.       Веера в руках Цинцю в последнее время все так уродливы.       Лю Цингэ обхватывает деревянный каркас веера и отбрасывает его прочь.       – Что ты себе позволяешь? – шипит Цинцю, но она не выглядит разозлённой, скорее… растерянной.       – Он тебе не нужен.       – Да что ты говоришь!       – Со мной, – повторяет Цингэ, – не нужен.       Шэнь Цинцю выглядит беспомощно. Она отступает от неё, будто боится, поэтому Цингэ останавливается.       – Если ты сейчас скажешь мне уйти, то я уйду и больше не побеспокою тебя, – чуть склоняет голову Цингэ.       Шэнь Цзю немо шевелит губами, смотрит так открыто, как не смотрела никогда. Лю Цингэ ждёт на расстоянии.       Цинцю медленно, неуверенно тянет к ней руку. Её запястье тонкое, хрупкое, словно совсем лишённое силы, но Цингэ знает, что это не так.       Цингэ берёт её ладонь, переворачивает и прижимается губами к голубоватым венкам, не отрывая взгляда от глаз Цинцю.       У Шэнь Цзю перехватывает дыхание. Она тяжело дышит, приоткрыв рот, смотрит жадно, поддаётся вперёд.       Обычно Шэнь Цзю владеет всеми. Сейчас Лю Цингэ владеет ей.       Цингэ осторожно прикусывает кожу на запястье и проводит языком, вырывая из груди Цинцю несдержанный полустон. Цингэ целует её в ладонь и отстраняется.       Глаза Шэнь Цзю шальные, пьяные. Она тянется к ней, будто околдованная. У Лю Цингэ сердце колотится так, словно хочет выпрыгнуть из груди, чтобы очутиться в руках Цинцю.       Шэнь Цинцю тянет руку к её лицу и замирает в кратком сомнении. Цингэ поддаётся вперёд, чтобы потереться щекой о её ладонь. Цинцю тихо выдыхает.       Все мысли исчезают. Цингэ ведёт Цинцю за собой и она покорно следует за ней.       Цингэ опускается на постель, тянет Цинцю на себя, и та опускается ей на колени.       Лю Цингэ прикасается к её бёдрам сквозь светлое ханьфу, ведёт ладонями вверх, сминая ткань. Шэнь Цзю кладёт подрагивающие руки ей на плечи и сжимает ворот.       Они замирают. Шэнь Цзю смотрит ей в глаза, ищет хоть малейший намёк на отторжение. Лю Цингэ аккуратно берёт её ладонь и прикладывает к своей груди, туда, где сердце стремится достичь опасных в своей нежности рук Цинцю.       Шэнь Цзю больше не сомневается. Она медленно тянется к ней, словно даёт последний шанс отступить, но Цингэ он не нужен.       Их губы встречаются и обе замирают, оглушённые стуком своего-чужого сердца.       Лю Цингэ приоткрывает рот и робко проводит языком по губам Цинцю. Шэнь Цзю коротко выдыхает, вцепляется в неё сильнее, почти до боли.       Поцелуи всё смелее, прикосновения всё откровеннее. Обычно несдержанная Цингэ действует медленнее, вдумчивее. Она начинает обнажать молочную кожу Цинцю, когда та резко перехватывает её руки и кладёт себе на бёдра.       – Ты не хочешь это видеть, – хрипит она.       Цингэ смотрит пронзительно, спрашивает одним взглядом. У Цинцю сейчас нет в руках веера, ей не спрятаться за ним. Она нервно рисует круги у неё на ладонях большими пальцами и выжидает несколько секунд, прежде чем ответить.       – Шрамы, – сжав губы в тонкую полосу, поясняет Цинцю.       Цингэ, не говоря ни слова, стягивает с себя одежду. Она открывает плечи и грудь, испещрённые шрамами, и открыто смотрит на неё, не стесняясь наготы. Шэнь Цзю осторожно, словно боится причинить боль, прикасается к светлым рубцам.       – Как? – вырывается у неё бездумно.       – Я не всегда была Богиней Войны.       Цинцю смотрит так, что внутри всё плавится от любви. Шэнь Цзю не отводит взгляда, пока обнажает плечи, грудь. Лю Цингэ смотрит только ей в глаза.       – Да смотри уже, – закатывает глаза Цинцю, но Цингэ не бросает на её кожу ни единого взгляда. – Ну что?       – Я показала не для того, чтобы ты отплатила мне тем же.       Шэнь Цзю притягивает Цингэ за затылок, склоняется над ней и смотрит колдовскими огнями прямо в душу.       – Никто не заставит меня делать что-то, если я не захочу.       Лю Цингэ скользит взглядом по её лицу и смотрит. Отмечает мимоходом тонкий, практически незримый на светлой коже шрам от удавки на шее, видит грубые линии на груди. Отметин много, все старые.       Цингэ наклоняется, вдыхает тёплый аромат её кожи и проводит языком по длине светлой полосы, что шла от ключиц к тёмной ареоле. Шэнь Цзю вздрагивает, сжимая её волосы в кулаке.       – Что ты делаешь? – голос Цинцю еле заметно подрагивает, она растеряна.       – Ты прекрасна, – просто отвечает Цингэ, опаляя её грудь тёплым дыханием.       Цинцю смотрит так, будто ей никогда таких слов не говорили. Она обхватывает лицо Цингэ ладонями и целует со всей благодарностью, что есть внутри неё.       Цингэ не удерживает равновесие и падает на кровать. Шэнь Цзю нависает сверху. Её волосы немного растрепались, но заколка всё ещё держит их вместе. Цинцю замечает её взгляд:       – Даже не думай, – грозит она, но Цингэ уже вытащила заколку и отбросила в сторону.       Рассерженное шипение Цинцю отдаёт щекоткой в поцелуй. Цингэ гладит её рёбра, плечи, когда внезапно дыхание перехватывает. Шэнь Цзю ущипнула её.       Лю Цингэ краснеет, чувствует как румянец окрашивает лицо и шею. Шэнь Цзю смотрит насмешливо, как кошка уверенная, что она в своём праве. Не то чтобы кто-то был против.       Цинцю наклоняется, убирая прядь волос за ухо, и прикусывает её сосок. Цингэ выгибает дугой. Она забывает как дышать и долгий миг лишь хватает ртом воздух. Шэнь Цзю что-то довольно мурлычет ей в грудь и обводит языком ареолу.       Цингэ кажется, что всё её тело – струна. Цинцю играет на ней ласковыми касаниями на грани с нежностью.       – Цинцю, – имя срывается на стон, когда Цингэ зовёт её.       Шэнь Цзю последний раз прикусывает её грудь, дразняще щипает сосок и поднимает голову, смотря с любопытством. Дыхание Цингэ сбивается, когда она видит насколько открытый взгляд у опьянённой Цинцю.       Цингэ притягивает Цинцю к себе, целует глубоко, жадно, аккуратно переворачиваясь. Шэнь Цзю под ней кажется более хрупкой, чем раньше. Она напрягается от смены положения, но лишь смотрит пронзительно зелёной бездной.       Лю Цингэ притягивает к светлым отметинам на теле Цинцю. Она зацеловывает их, шепча: «прекрасна».       Цинцю голову кружит от этого шёпота. Губы Цингэ, словно везде, её руки, не знающие нежности, так ласковы. Шэнь Цзю впервые не боится того, кто над ней.       Цингэ ведёт рукой от мягкой груди вниз, останавливаясь на остатках одежды. Как же мешается.       Шэнь Цзю разум теряет, когда чувствует обжигающее дыхание внизу живота. Каждый поцелуй зарождает внутри стон. Она кусает свою ладонь, лишь бы быть тише, незаметнее. Цингэ это замечает и отводит её руку в сторону, переплетая пальцы.       У Цингэ взгляд – тёмная бушующая гроза, такая же пьяная, как у Цинцю бездна. Они целуются, пока Цингэ лёгкими массирующими движениями вновь добирается до груди.       Цинцю потряхивает. Ей жарко, воздух кажется льдом, а Лю Цингэ – огнём. Слишком много, слишком горячо. Низ живота давно горит пламенем, она неосознанно приподнимает бёдра. Цингэ перестаёт дарить ласку её груди и запускает руку ей под одежду, прикасаясь к средоточению жара.       Громкий стон неожиданность для них обеих. Шэнь Цзю смотрит круглыми от испуга глазами, а у Цингэ взгляд смягчается. Она снова проводит пальцами по клитору, Цинцю решительно впивается ей в губы, глуша стон.       У Цингэ голова кругом, только Цинцю единственная постоянная её мира. Ядовитая, язвительная, острая, израненная, хрупкая, своя. Движения Цингэ быстрее, она еле сохраняет разум, так горит всё тело.       Тело Шэнь Цзю сотрясает мелкая дрожь. Она тянется вниз и направляет руку Цингэ. Зрение затуманивается, единственное, что она ещё может различать, – глаза Цингэ.       Дыхание Цинцю поверхностно, она уже не может направлять движения Цингэ, лишь приподнимает дрожащие бёдра. Ещё минута, ещё секунда, ещё мгновение. Шэнь Цзю крепче сжимает ладонь Цингэ, та так и не отпустила её искусанную руку, и забывается в оглушительной волне жара, что прокатилась по всему телу.       Цингэ завороженно смотрит на удовольствие, что завладело Цинцю. Она жадно запоминает расфокусированный взгляд из-под длинных ресниц, тяжело вздымающуюся красивую грудь, бисеринки пота на шее и лбу.       «Прекрасна, – неконтролируемо звучит в голове. – Моя».       Тело всё ещё жаждет продолжения, но в груди столько нежности и любви, а вид Цинцю так устал, что Цингэ просто целует её в лоб и утыкается носом в шею.       – Щекотно, – тихо ворчит Цинцю, лениво вытаскивая руку, что была зажата между ними.       Цингэ фырчит от смеха ей в шею. Цинцю расслабленно поворачивает голову и упирается губами ей в висок. Она молчит. Лю Цингэ чувствует, как еле заметно напрягаются чужие плечи, поднимает взгляд, успев заметить призрак сомнения в её глазах.       – Станешь моей спутницей на пути совершенствования? – без тени стеснения задаёт вопрос Цингэ.       Шэнь Цзю смотрит на неё долго, ищет что-то. Возможно, не находит, раз расслабляется.       – Как же я тебя оставлю? Пропадёшь, – снова ворчит Цинцю.       Лю Цингэ счастливо улыбается ей, поймав ответный взгляд.       Теперь правильно. Всё правильно.