Моё лекарство

And I know it’s wrong, and I know it’s right Even if I try to win the fight, My heart would overrule my mind And I’m not strong enough to stay away.

- …с помощью этих анализов мы убедимся, что в организме нет вируса и он готов к операции… - …помимо всего прочего, мне нужно узнать о Ваших хронических заболеваниях, аллергии и препаратах, которые Вы принимаете на регулярной основе… Энгин и Ферит. Я не помнил, когда успел появиться последний, учитывая тот факт, что разговор с анестезиологом должен был состояться только завтра утром, но чутье подсказывало, что Энгин попросил его приехать в срочном порядке, потому что в больнице кризис. И этот кризис представлял собой Эду, что ловила каждое слово моих коллег с особой внимательностью и трепетным страхом, и меня, сидящего в углу ее одиночной палаты в кресле, задумчиво глядя в одну точку вот уже более получаса. Неплохой повод отпроситься у беременной жены на ночь глядя, не так ли? Я не участвовал в разговоре, потому что мое сознание постепенно переходило в ту фазу, когда голова тяжелела, веки опускались, а мозг отказывался обрабатывать поступающую информацию. Обычно в такие моменты я удобно устраивался на диване в ординаторской и ожидал, когда первые лучи солнца поднимут меня, или же когда Энгин торжественно завопит над ухом. Третьего было не дано. - Серкан, а ты как считаешь? – голос Ферита был настолько неразборчив, что я лишь отрицательно покачал головой, не вникая в суть разговора и продолжая сверлить взглядом стену напротив, - Ты уверен? Мне кажется, что это важно, - не отступал коллега, явно недоуменно переглядываясь с Энгином. - Оральные контрацептивы, - вдруг произнес я задумчиво, кивая так, будто эти два слова были верхом моего интеллектуального развития. - Мы говорили о том, стоит ли госпоже Йылдыз делать фиброгастродуоденскопию перед операцией, но я бы с удовольствием послушал о том, что предлагаешь ты, - весело подхватил Энгин, толкнув меня в бок своим локтем, отчего мое усталое наваждение ненадолго испарилось, возвращая меня в реальность: удивленное лицо Эды, в чьих глазах читалось искреннее непонимание с оттенком паники; Ферит с отвисшей челюстью, которую так и подмывало прихлопнуть; с трудом сдерживающийся от смеха Энгин, ерзающий на стуле так, будто мебель была раскалена до предела. - В смысле…- начал я, тщательно подбирая слова, - Оральные контрацептивы могут увеличивать вероятность тромбоза вен нижних конечностей во время операции, поэтому нужно убедиться, что пациентка их не использует, - на одном дыхании выдал я, видя, как Энгин беззвучно мне поаплодировал, чем заслужил мой взгляд, полный недовольства. - Господин Серкан прав, - вдруг вступился Ферит, подтвердив статус подкаблучника не только по отношению к своей благоверной, - Помимо этого, нужно провести дополнительные исследования, которыми мы займемся с утра – Вам нужно отдохнуть, день определенно был тяжелым, - понимающая улыбка Ферита породила ответную от Эды, которая успела привыкнуть к присутствию в своей палате трех мужчин, каждый из которых играл одну из главных ролей в предстоящем спектакле, что обещал собрать лодыжку госпожи Йылдыз заново. - Мы пойдем, отдыхайте, - миролюбиво заключил Энгин, поднимаясь со стула и направляясь в сторону двери вместе с Феритом, - Если что-то понадобится, то кнопка вызова медсестры на панели рядом с кроватью, - коллеги скрываются за дверью и я выхожу вместе с ними, оказываясь в полумраке больничного коридора, который потихоньку окунался в предстоящую ночь. - А ты куда пошел? – ладонь Энгина легла на мою грудь, не дав сделать и пары шагов. - В смысле «куда пошел»? Я пошел спать, потому что завтра у меня будет тяжелый день, - я демонстративно зевнул, пытаясь обойти своего друга сбоку, но он был непоколебим в своем стремлении подпортить и без того проблемный вечер. - А у нее будет тяжелая ночь сегодня, - сделав акцент на последнем слове, он продолжил, - Ты что, совсем идиот, или успел где-то головой приложиться, пока я не видел? - Я подозревал, что ты жаждешь несчастного случая со мной в главной роли, но не дождешься – парковочное место рядом со служебным входом я выиграл честно! – припомнив наш спор месячной давности, в ходе которого моя победа была ознаменована элитным местом для автомобиля, я вызвал у друга миролюбивую улыбку, которая говорила что-то вроде «ты, конечно, полный придурок, но от этого я люблю тебя не меньше». - Я не стану повторять дважды, поэтому слушай внимательно, - Энгин откашлялся, после чего глубоко вздохнул, наконец давая своей гениальной речи право на жизнь, - Я знаю, что тебе сложно после того, что случилось с госпожой Айдан, и ты с трудом впускаешь в свой круг общения новые лица, но, Серкан, ты разве ничего не заметил? Не почувствовал? – он внимательно смотрит на меня и на секунду мне кажется, что коридор сжимается так же, как и в моем недавнем кошмаре. - Я заметил, что ты лезешь ко мне в душу. Или ты сейчас не об этом? – типичная оборонительная позиция, с которой я жил уже больше двух лет. - Хорошо, если до тебя так не доходит, давай попробуем иначе, - мой собеседник хлопнул в ладоши, привлекая внимание проходящей мимо медсестры, - Что бы ты ответил, если бы я сказал: «Ах, какой сегодня хороший день»? - Ты с ума сошел, что ли? Или это сайты для взрослых уничтожили самые полезные клетки твоего мозга? – я все еще не понимал стремления Энгина что-то мне доказать, да еще и таким странным способом. Вполне возможно, что у него был тяжелый день и это дало побочный эффект на речевой аппарат. - Аллах, просто ответь! – внезапно взорвался он, чем в очередной раз привлек внимание пары наших коллег, что обсуждали анализы у сестринского поста. - Ладно, - сдался я, понимая, что не смогу отвязаться от Энгина, - Я бы ответил, что этот день хорош разве что для того, чтобы повеситься. Казалось, что хохот Энгина был слышен на всех этажах: он сложился пополам, пытаясь что-то произнести между дикими приступами смеха, но получалось что-то нечленораздельное. Если бы я не знал этого человека, то подумал бы, что он нечаянно забрел сюда из психиатрического отделения. - Может быть пояснишь причину своей истерики? Или мне вколоть тебе успокоительное? – вопросительно изогнутая бровь и Энгин пытается отдышаться, прислонившись к ближайшей стене. - Ты…ты просто не поверишь, - он продолжал смеяться, но уже тише, - Это невероятно! Я выжидающе смотрел на друга, который постепенно приходил в себя. Я гадал, что могло так развеселить его? Или порно-индустрия теперь забирает не только деньги и время, но и способность ясно выражать свои мысли? - Пока ты завороженно пялился в стену, мы с Феритом разговаривали с Эдой и я сказал, что сегодня хороший день, имея ввиду вашу встречу и вообще, ее не самый запущенный случай с лодыжкой…- он продолжал хватать ртом воздух, но уже будучи серьезнее, что не могло меня не радовать, - И она сказала, что этот день хорош разве что для того, чтобы застрелиться. Молчание. Непонимание. Мой вопросительный взгляд. - Да ты издеваешься? Все еще не дошло? – мое сомнительное мотание головой и господин Сезгин со вздохом продолжает, - Да вы одного поля ягоды! Она ответила то же самое, что и ты! Да это же ты в женском обличье, только Эда более очаровательна и я безумно рад, что у нее нет этой отросшей бороды, от которой ты избавился накануне. - Похоже, ты насмотрелся романтических комедий, где все сладко и волшебно. Как ты мог заметить, в жизни все совсем не так, - устало изрек я, понимая, что внутри меня затеплилась надежда на что-то, чему я не мог дать название, - И моя борода тебе нравилась – не скрывай очевидное. - И чем жизнь отличается? Тот же главный герой-идиот, не видящий ничего дальше своего носа, - намек на меня был засчитан, - Его гениальные друзья, что пытаются открыть ему глаза на действительность, - гениальные? А Энгин был высокого мнения о себе и Ферите, - И девушка, которая буквально падает в объятия симпатичного врача, отрицающего сексуальное напряжение между ними. - Опять ты про секс! – я рассмеялся, потратив на это последние силы, - Что сексуального в сломанной лодыжке? Возможность боли на грани агонии при неосторожном движении? Уж ты, как магистр полового воспитания, должен знать, что без активных движений всеми конечностями не получается ничего дельного, – я все еще не понимал, почему мой друг так зацепился за Эду и ее перевод в ранг моих пациентов, но откровенные намеки на то, что между нами определенно что-то есть, начинали, мягко говоря, раздражать. Не то, чтобы она мне не нравилась…точнее, она мной не интересовалась. И об этом она заявила прямо несколько часов назад, обронив неосторожную фразу про мой типаж, который был ей симпатичен, но зеленого света он получить не сможет. И почему я вообще это запомнил? Почему думал и размышлял на эту тему? Серкан, тебе пора отдохнуть. - Слава Аллаху! А то я уж было подумал, что ты ничего не знаешь про секс и хранишь невинность для той единственной, которой вполне могла бы стать… - он перевел свой взгляд на дверь палаты, из которой мы недавно вышли, вновь посылая пошлый намек. Любопытно, навязчивые мысли о сексе в возрасте Энгина считаются психическим отклонением? Нужно будет навести справки. - Я пойду туда, чтобы узнать, не нужно ли ей что-то…- не успев закончить, я увидел, как мой друг изображает подобие ритуального танца, который точно не смог бы призвать дождь, но вполне мог привлечь к себе внимание врача-психиатра. - Иди, я благословляю тебя и буду всячески отрицать, что ты зашел туда после того, как время посещений было окончено! – его ладонь мощно ударила меня по плечу, но в тот момент, когда я захотел ответить не менее сильным толчком, Энгин уже бежал в сторону ординаторской, крича на ходу, что «Болат нарушает правила!». - Благословляет он, - фыркнул я себе под нос, схватившись за ручку двери, на которую тут же нажал, - Да из тебя священник, как из меня пилот истребителя! Мой взгляд бегло оглядел палату, чье убранство не отличалось разнообразием: кресло, тумбочка, маленький стол, незамысловатый стул и большая кровать, с которой Эда молча смотрела на меня, прикрываясь тонким покрывалом, из под которого выглядывали голые плечи. - Похоже, мне нужно было постучаться, - виновато пробормотал я, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на свою пациентку, - Перед уходом хотел удостовериться, что у тебя все в порядке, - глаза предательски возвращаются к брюнетке, чьи костяшки пальцев побелели от той силы, с которой она сжимала несчастное покрывало. - Уходом? – удивленно пролепетала она, - Ты уходишь? – возглас с оттенками паники. Аллах, да почему именно сейчас я захотел остаться? Еще пара часов и можно будет праздновать сутки без сна! - Сегодня не моя смена, - объяснил я, - Да и мы с тобой уже успели нарушить столько больничных правил… -… что нарушение еще одного не станет трагедией, - перебила меня Эда, - Посидишь со мной немного? – в ее просьбе не было фальши, не было намеков. Она волновалась, и в этом здании я был единственным, кто мог рассказать ей, что нынешняя реальность не так страшна, как она успела нарисовать в своем воображении. - Ты смогла позвонить родителям? – участливо поинтересовался я, двигая кресло ближе к кровати госпожи Йылдыз, а после усаживаясь в него, молчаливо выполняя ее просьбу остаться. - Да, но они не смогут приехать до операции, - Эда тяжело вздохнула, продолжая кутаться, будто ей было нестерпимо холодно, - Мама с отчимом отдыхают на Мальдивах и вылететь оттуда в срочном порядке не представляется возможным, а отец…- она поджала губы, задумчиво разглядывая свою недвижимую лодыжку, - Он много работает на другом конце страны, поэтому мы просто поговорили о случившемся и пришли к выводу, что мне стоит перейти на обувь с плоской подошвой, - вымученная улыбка, которая не смогла скрыть откровенную грусть в глазах моей собеседницы, ударила в солнечное сплетение, отчего на миг я забыл, каково это – дышать полной грудью. - Ты живешь с мамой и отчимом? – как можно будничнее спросил я, поймав себя на мысли, что боюсь показать Эде свой искренний интерес к ее жизни. Хоть мы и были знакомы несколько недель, затрагивая в переписке различные темы от строения солнечной системы до политики в странах третьего мира, мы не пускали друг друга в сектор «личное». Но сегодня все оковы разрушились, и секретные отсеки открыли свои двери, позволяя секретам выплыть наружу и показать, какая глубина таилась в каждом из нас. - Как ты догадался? – хитрый прищур карих глаз, и я не сдерживаю рвущуюся наружу улыбку, - Или ты и вправду собирал на меня досье перед встречей? - Конечно! А еще я специально сломал твою лодыжку, чтобы ты не смогла от меня сбежать и провести самый романтичный вечер своей жизни в больнице, - я тихо рассмеялся, понимая, что выдавать свое присутствие в палате пациента в нерабочее время и поздним вечером – не самая лучшая идея, - И, по-моему, у меня отлично получилось, - губы тронула самодовольная улыбка, вызвавшая в Эде бурю эмоций, которые она и поспешила вылить на меня нескончаемым потоком. - О, да! Ты в этом настоящий спец. Судя по тому, что сказал господин Сезгин, у тебя особый фетиш на переломы конечностей, чтобы провести побольше времени на работе, - она высунула язык в совершенно детском жесте, - И, видимо, рубашку ты снял тоже для пущего эффекта, чтобы я не смогла уснуть от нестерпимой боли на фоне пикантных картинок твоей обнаженной груди? – она хихикнула, непроизвольно дернув ногой, за которую тут же схватилась в приступе острой боли. - Похоже, ты и без меня способна причинить себе нестерпимую боль, - недовольно пробормотал я, присаживаясь на край кровати и уже привычно опуская ногу Эды на свое колено. Руки машинально принялись снимать боль аккуратными поглаживаниями ее колена, чтобы восстановить кровоток, спускаясь все ниже, в попытке не задеть поврежденную часть, что вместе со своей обладательницей успела испытать небывалый стресс всего за несколько часов. - Я живу с мамой и отчимом, - вдруг подтвердила мою догадку Эда, - Она развелась с отцом пару лет назад и с тех пор они не могут находиться в одном помещении больше пяти минут…- вздох разочарования, и она глубже кутается в покрывало, не возражая против моих прикосновений к ее ноге, -…но я все еще пытаюсь, надеюсь, что они смогут быть терпимее друг к другу хотя бы ради меня. - Не сошлись характерами? - смело предположил я, полагаясь на статистику по разводам. - Измена, - коротко и хлестко подытожила Эда, отчего на миг я прекратил легкий массаж, который медленно переходил в ранг тех, что делают близкие тебе люди, желающие избавить от боли по причине сильных чувств – это был не наш случай. По крайней мере, я успешно убедил себя в этом, - Мама сама призналась в содеянном и это, наверное, был самый смелый поступок за всю ее жизнь. И самый честный, - она усмехнулась, с тоской смотря на пальцы своей ноги, на которой покоились мои ладони, - Потом они развелись, и я осталась с ней, зная, что отец сможет позаботиться о себе, а мамина беспечность наверняка заведет ее в темные воды, из которых она не сможет выплыть сама. - Значит, ты - та скрепа, которая удерживает родителей от окончательного разрыва всех связей? – я взглянул на Эду, чье выражение лица вобрало в себя если не вселенскую, то точно всю мировую тоску, - Не думаешь, что это все зря? Зачем пытаться свести людей, у которых одноименный заряд? Ты же знаешь, они обязательно оттолкнутся друг от друга, - простая физика, которую я знал со школы. Вот только жизнь оказалась куда сложнее, и притяжение нельзя было объяснить старательно выведенной формулой. - Это у меня в крови: подписываться на заведомо провальные авантюры, но отдавать всю себя во имя их успешной реализации, - госпожа Йылдыз горько рассмеялась, заставив меня нахмуриться в попытке понять сказанное, - Забудь, из-за стресса я много болтаю, - она тряхнула волосами, окутав меня приятным облаком сладкого аромата, который я заметил только сейчас. - Я не против поговорить, если это помогает тебе отвлечься, - честно признался я, мимолетно взглянув на настенные часы, чьи стрелки неумолимо стремились к полуночи, - Но тебе нужно отдохнуть, Эда – завтра тяжелый день для нас обоих, - фраза получилась более чувственной, нежели я рассчитывал, отчего моя полуночная собеседница мгновенно отреагировала, наклонившись вперед так, что казалось, будто ее запах смешался с моим воедино. - Боишься, что отрежешь мне не ту ногу? – шепотом спросила она, кивнув на свою поврежденную лодыжку, что все еще лежала на моем колене. - Обычно перед операцией я помечаю ногу, которой нужно заняться, но у тебя уже есть отметина, поэтому переживать не стоит, - намекая на татуировку, сообщил я, после решив возвратиться к действительно важным вещам, которые я должен был решить не как Серкан Болат, окончательно запутавшийся в своих ощущениях, что проснулись от продолжительного сна, а как доктор Болат, заботящийся о благополучии своей пациентки, - Тебе что-нибудь нужно? - Помимо миллиона лир, красавца мужа, работы мечты и бесконечного лета? Хм…пожалуй, я бы не отказалась от сменной одежды и зарядного устройства – хочу позвонить подруге, чтобы она забрала меня после этого затяжного кошмара, - губы, чей вкус я успел узнать, тронула улыбка, которую я мгновенно отзеркалил, отмечая про себя, что Эда Йылдыз, хоть и боится больниц до безумия, остается невероятно смелой и жизнерадостной девушкой. - Я посмотрю, что можно сделать, - последние слова, что я произнес, покинув помещение. Путь до ординаторской занял больше времени, чем обычно, потому что я усиленно думал, заставляя спящие шестеренки работать и дать мне ответы на простые вопросы: «Почему я боюсь? Почему я переживаю? И почему мне тяжело дышать?». Информация обрабатывалась мозгом достаточно долго, посему я успел раздобыть одежду для Эды из своих запасов бесконечных футболок, что являлись неотъемлемой частью моего сменного гардероба в выходные дни, что чаще всего я проводил, будучи в отделении. Направляясь обратно в палату, я снова воззвал к мозгу, намереваясь получить от него такие нужные сейчас ответы, но результат меня не утешил: «Ты и вправду прикоснулся к реальному миру, и тебе понравилось, Серкан. Люди с этим живут – попробуй и ты». - Ты – мой спаситель! – искренний возглас восторга – и все это из-за простых вещей на несколько размеров больше. - Причем во всех смыслах, - усмехнулся я, получив шутливую гримасу от Эды, которая с жадностью вдохнула запах моих вещей, вызвав искреннее недоумение на моем лице. - Чистые! – победоносно воскликнула она, жестом показывая, чтобы я отвернулся. - Хоть я и не хочу увидеть тебя обнаженной, - начал я с улыбкой, стоя спиной к Эде и пристально изучая пустую стену перед собой, - Но ты уже второй раз пытаешься раздеться в моем присутствии. - Поверь, это никак не связано с тобой, - ответила она, шурша накрахмаленной простыней, - Обычно я не принуждаю мужчин смотреть на меня без одежды. - Хочешь сказать, они добровольно выстраиваются в очередь, чтобы увидеть? – с наигранным удивлением воскликнул я, зная, что Эда наверняка закатила глаза. - Представь себе! Но доступ светит не всем, так что избранных можно пересчитать по пальцам одной руки, хоть это тебя совершенно не касается, - она тяжело вздохнула, спустя мгновение позволив мне повернуться. - Что ж, завтра тебе придется начать отсчет с новой руки, - буднично протянул я, с наслаждением поймав на себе полный недоумения взгляд. - Что? – ее лицо вытянулось, а брови поползли наверх. - Что? – прищурившись, вторил я, будто не расслышал. - Ты хочешь сказать, что на операции я буду полностью обнаженной? – простой вопрос, на который я знал точный ответ. - Разве я так сказал? – вопросом на вопрос. Подача успешно отражена. - Ты на этом намекнул, - она что, уличить меня в чем-то пытается? - Неправда, - жалкое оправдание, за которое я мысленно себя проклинаю. - Правда, - Эда пытается настоять на своем, но по взгляду заметно, как сомнения начинают закрадываться в ее темноволосую голову. - Эда, - миролюбиво начал я, делая пару шагов к ее кровати, - Даже если так случится, и мне захочется заглянуть под сорочку во время операции, то поверь мне, я этого не сделаю. - Потому что ты этичен и следуешь всем правилам? – с надеждой вопросила Эда, на что я отрицательно покачал головой, после наклоняясь к ней на безопасное расстояние. - Потому что для меня, тело – это не объект вожделения, а предмет кропотливой работы, - шепотом поведал я, заставляя Эду усиленно прислушиваться, наклонившись в мою сторону, отчего я посчитал, что расстояние, оставленное между нами, стало довольно опасным, - И потом, не стоит смешивать овощи и фрукты, потому что, в конечном счете, получится невкусное блюдо, от которого потом всю жизнь будет тошнить. - Доктор Болат, Вы разве не знали, что некоторые овощи отлично сочетаются с экзотическими фруктами? – со знанием дела вопросила она, заставив меня обратить все свое внимание на губы, чье прикосновение я мог восстановить в памяти за считанные секунды, - Просто нужно умело подобрать пару – тогда сочетание будет взрывным и останется только удивляться, как мозг раньше не додумался до такой смеси. Между нами были недомолвки. Подтексты. Намеки. Но на каком-то первобытном уровне, когда люди толком не могли вести беседу, я понимал, что она имеет в виду, и это было для меня в новинку. Девушка из сети, чье присутствие в моей жизни стало неотъемлемым за последние несколько недель, хотела говорить. Хотела быть рядом, пусть и не в самый светлый период своей жизни. Хотела быть ближе, с каждой секундой придвигаясь ко мне. Почувствовав ее дыхание на своей шее, я мгновенно отстранился, словно обжегшись, тут же промычав что-то нечленораздельное и мысленно поразившись тому, что я действительно стал тем идиотом, которого совсем недавно пожурил Энгин. - Я…мне…думаю, тебе пора отдыхать, - настроившись на деловой лад, сообщил я, пятясь к двери под недоуменный взгляд Эды, которая, казалось, все еще тянулась ко мне. Она не ответила на мое здравомыслящее утверждение, но я заметил, как ее плечи поникли, а от недавней уверенности не осталось и следа – она превратилась в девушку, что пытается противостоять жестокой действительности, где родители не хотят находиться рядом, обычное свидание превратилось в одинокую ночь в больничной палате, а сил на свершения уже не осталось. - Почему ты зарегистрировался в приложении для знакомств, если не готов к тому, что ты можешь стать для кого-то чем-то бо́льшим, чем фото на экране телефона? – внезапный вопрос, заставивший меня остановиться. До этой минуты я оправдывал себя тем, что мои уши устали от непрекращающихся увещеваний Энгина о том, что мне нужно найти девушку или хотя бы сходить на свидание. Было глупо рассчитывать на то, что после свидания он от меня отстанет, но я почему-то надеялся, что так и будет: я проведу банальный вечер в обществе девушки, которая раздражает меня меньше, чем остальные, мы не обменяемся номерами телефонов, потому что я не захочу этого так же, как и она, а после я поведаю Энгину историю о том, как я позволил своей скорлупе разбиться на пару часов. На его вопрос «Когда вы встретитесь снова?» я бы ответил, что сделал и так больше положенного, и теперь я вновь вернусь в привычное русло своей жизни, что успела стать для меня привычной за последние два года. Но сейчас все было иначе: я стоял в палате девушки, с которой все еще был на свидании, и не мог вымолвить ни слова. Ни поспорить, ни согласиться. Ни прокричать, что я не нуждаюсь в близости и доверительных отношениях, ни прошептать, что боюсь их, но хочу держать в своей руке чью-то руку. Одно я знал наверняка: я вновь хочу почувствовать тепло ее губ, но признаться в этом я не мог, таща на своих плечах груз невыраженной печали, что топила меня в карих глазах, чья обладательница все еще ждала ответа на свой вопрос.

[Звери - Говори]

- Эда, - хрипло начал я, поняв, что в горле мгновенно пересохло, - Я не хочу, чтобы ты строила иллюзии по поводу нашего общения, - я осмелился посмотреть на нее, отчего карие глаза принялись изучать мое лицо, словно пытаясь в чем-то уличить, - Ты – моя пациентка, а я – твой лечащий врач. Мы могли бы быть друзьями… - Иди к черту, - вдруг произносит она, обрывая мою и без того сбивчивую речь. - Что? – я искренне надеялся, что мне послышалось. - Я послала тебя к черту, Серкан! – в отчаянии воскликнула Эда, судорожно ища рядом то, чем бы можно было в меня кинуться. Не найдя ничего подходящего, она замахнулась на меня подушкой, угрожающе прошипев, - Я не нуждаюсь в друзьях, которые не могут быть со мной честными, которые боятся открыться мне, и которые не видят ничего дальше своего носа! – последние слова показались мне до боли знакомыми, отчего я поставил галочку напротив пункта «Думать перед тем, как обвинять Энгина в неправоте своих суждений». - Послушай, я не хотел обидеть тебя и я не преследовал цель расстроить настолько, чтобы тебе хотелось задушить меня этой подушкой, но Эда…- ее имя повисло в раскаленном воздухе, - Мы ведь оба знали, на что шли сегодня. Тебе было интересно посмотреть на мужчину, который не ищет интрижки, а мне было интересно увидеть ту, чья осанка поражает воображение. Разве получилось что-то другое? – стены палаты начали сжиматься и я почувствовал, что вот-вот потеряю связь с реальностью, нырнув в свой вечный кошмар, где мой страх потери намного сильнее влечения к новой знакомой. - Получилось, - признается она, пряча подушку за спину, - Я сломала лодыжку, а потом все перевернулось с ног на голову до такой степени, что я готова разрыдаться. - Тебе больно? - спросил я, имея в виду поврежденную ногу. - Больно, - еле слышно произнесла она, закрывая глаза, словно имея в виду что-то другое. Повисшая тишина нарушалась лишь шумом города, прорывавшимся через приоткрытое окно. За окном раскинулась жизнь, пульсирующая многочисленными автострадами, мириадами огней и человеческими судьбами. Где-то там было счастье, которое хотел бы каждый из нас, но в белоснежной комнате одной из больниц Стамбула хрупкое счастье разбивалось необдуманными словами и не высказанными чувствами. Неосторожный взмах рукой – и осколки разлетятся по углам, словно одинаково заряженные частицы. - Спасибо за Ваш визит, господин Болат, но я устала, - произнесла Эда так, словно я в действительности был лишь ее врачом, который решил задержаться в ее палате во время ночного обхода, успев поделиться своей одеждой, что органично смотрелась на внешне хрупкой брюнетке, - Увидимся завтра, - поставленная точка, решившая, что она слишком гордая, чтобы превратиться в запятую. Надежда на неожиданное многоточие испарилась так же быстро, как и появилась. Я все еще смотрел на нее, когда Эда не без труда повернулась на бок и отвернулась к стене, демонстрируя свою спину, которая даже в сложном эмоциональном состоянии своей обладательницы была прямой и элегантной. Стоило ли мне остаться и признаться, что я боюсь нового? Боюсь впустить в свою жизнь нового человека дальше, чем следует? Потерять уже привычную рутину, которая была мне подвластна? Обрести свет, отрекаясь от темноты? Дать себе полноту жизни, от которой сознательно отказывался долгое время? Я подошел к больничной койке, что была окружена невидимыми шипами ее новой владелицы, и положил на нее конфету, которую обещал отдать Эде после постановки диагноза и которую купил в автомате на первом этаже больницы, выменивая у Энгина хрустящую купюру на россыпь мелочи. Сладость одиноко лежала около подушки, окутанной темными волосами Эды, чье дыхание говорило мне о ее бодрствовании и негодовании, которое было понятным мне лишь отчасти. Наше признание друг другу на набережной было честным и открытым: мы не стремились найти отношений и эта встреча – лишь интересный эксперимент для нас обоих – людей, охраняющих свое личное пространство. Но то ли моя любовь к человеческой анатомии, то ли пресловутые курсы оказания первой помощи, повлекшие за собой чувственный поцелуй на проклятых ступеньках, то ли сидящий в голове Энгин, твердивший о моей ограниченности в плане отношений с женщинами, но эксперимент провалился. Провалился так, что я выходил из палаты, ставшей для меня крематорием зародившихся чувств, с одной лишь мыслью: «Я не могу потерять и тебя».

I’m so confused, So hard to choose Between the pleasure and the pain.