Моё лекарство

Drop every pretense Drown every sense you own For the girl that you love

Я чувствовал боль, которую ранее не испытывал: она была острой, обжигающей и до того настойчивой, что я раз за разом стискивал зубы, чтобы не прорычать. Ногти Эды впивались в мою ладонь с такой силой, будто девушку сжигали на костре заживо, иначе как можно объяснить ее бесконечное ерзанье на носилках, мешавшее измерить давление врачу приехавшей бригады скорой помощи? - Госпожа, поспокойнее - я же не делаю Вам больно! - прикрикнул мужчина, в очередной раз пытаясь закрепить манжету на руке Эды. Я лишь тихо усмехнулся, понимая, что даже будучи травмированной, брюнетка вполне могла покалечить другого человека если не физически, то точно своими хлесткими словами. - Поспокойнее?! - казалось, что еще одно слово, и она взорвется, - Вы понимаете, что мне могут отрезать ногу? Что я не смогу ходить?! - очередная волна паники захлестнула мою новую знакомую и я тяжело вздохнул, молча сжимая ее руку, продолжавшую яростно терзать мою ладонь. Я понимал, что Эда не специально утрирует последствия своего неподтвержденного перелома, но приехавший на вызов мужчина знал ее меньше, чем я, отчего его глаза округлялись с каждой новой репликой пациентки. - Отрезать? - он в изумлении повернулся ко мне, ища поддержки, - Господин Серкан, разве все так серьезно? - взгляд вновь обращается к поврежденной лодыжке и я чувствую, как коллега по цеху пытается структурировать все свои знания и не упасть в грязь лицом перед практикующим хирургом, что все еще держал за руку свою новоиспеченную пациентку. Хоть врачебная этика и гласила, что отношения с пациентом, выходящие за грань профессиональных, недопустимы, я мгновенно оправдал себя двумя очевидными вещами: сегодня у меня выходной и я всего лишь Серкан Болат, оказавшийся на одном из самых нестандартных свиданий в своей жизни (которые можно пересчитать по пальцам руки человека, который лишился четырех из них по причине несчастного случая), а так же Эда вполне могла впасть в истерику и тогда молчаливое сжимание ее миниатюрной, но такой цепкой ладони, не помогло бы усмирить этот темноволосый ураган. Нужна ли больнице проблема в лице госпожи, что в очередной раз не позволяла провести с ней стандартные манипуляции до передачи в приемный покой? Аллах, даже я не пожелал бы себе такой головной боли! - Эда, у тебя что, хобби такое? – спокойно начал я, перехватывая тонометр у отчаявшегося коллеги, который с недоверием наблюдал за тем, как я одним ловким движением затянул манжету на руке Эды, отчего та даже не успела придумать очередную байку про свою тяжелую травму, которая испортила ей жизнь, - Попадать в неловкие ситуации и мешать людям помочь тебе? – я заглянул в ее глаза и увидел стоящие в них слезы, которые мгновенно пронзили мое сердце острым кинжалом. - Я…я просто боюсь, - всхлипнув, призналась она, в то время как манжета сжалась от умелых манипуляций моих рук. Выждав необходимое время для измерения, я убедился, что давление в норме и сообщил показатели парню, что все еще не мог избавиться от недоумения на своем лице. - Чего ты боишься? – мягко поинтересовался я, выдерживая длительный зрительный контакт, намереваясь не допустить очередную паническую атаку. - Что будет больно, - ее признание настолько пропитано страхом, что я, не задумываясь, заключаю испуганное лицо в свои ладони, чуть морщась от того, как ссадины на одной из них дали о себе знать. Клеймо Эды впивалось все глубже в мои линии жизни на руке, чьи дорожки давно высохли для новых людей. - Послушай, Эда, - негромко произнес я, заставив ее податься чуть вперед, чтобы лучше слышать, - Расклад такой: перелом может быть как простой, так и сложный. В первом случае, я наложу тебе гипс и отпущу домой – это не больно, а во втором…- я вздохнул, решив придерживаться своей изначальной рабочей установки – сообщить пациенту правдивую информацию и вместе справиться с ее тяжестью, какой бы она ни была, - …во втором, возможно, потребуется хирургическое вмешательство, - Эда отчаянно замотала головой, отчего мне пришлось чуть сжать свои ладони, удерживая изворотливую голову на месте, - Я обещаю тебе, что будет не больно. Можешь довериться мне? – вопрос, который я никогда не задавал пациенту, понимая, что у него нет выбора. Но сейчас, глядя в испуганное лицо Эды, мне почему-то казалось, что я должен дать ей выбор – верить мне или нет. - Я тебя совсем не знаю, Серкан, - шепчет она, будто я предлагаю ей что-то непристойное. - Но зато я знаю тебя, - отвечаю я, поймав на себе недоуменный взгляд карих глаз, - Я знаю тебя изнутри: строение твоего тела, твоих костей, которые более предсказуемы, чем эти каблуки, - кивнув в сторону сиротливой обуви, оставленной в одиночестве неподалеку, я вновь обратил свое внимание на Эду, в чьих глазах страх уступил место принятию, намекая, что мы движемся в правильном направлении. - Ты каждого пациента так успокаиваешь? – внезапно спросила она, бегло вытирая слезинку, не успевшую спуститься дальше раскрасневшейся щеки. - Только тех, кто ведет себя, как маленький ребенок, - улыбнувшись, ответил я, получив в ответ выразительно закатившиеся глаза и кашель, обозначавший границы. Я мгновенно убрал свои руки с теплых щек, мысленно отмечая, что психологические тренинги не прошли даром, правда преподаватель вряд ли поставил бы мне зачет, если бы узнал, что я позволил себе тактильный контакт с пациентом. Но я был обычным человеком, который оказался в нужном месте в нужное время – в приложении с логотипом сердца и на крайне травмоопасном свидании. - Можно узнать фамилию Вашей девушки? – еле слышно поинтересовался коллега, пытаясь заполнить карточку вызова, в которой, пока что, значилось лишь измеренное мной давление. - Во-первых, она – не моя девушка, - выразительно отметил я, понимая, как странно это звучит после чувственного поцелуя и держания за руку в непосредственной близости от моей голой груди, - А во-вторых, почему Вы не можете спросить у нее сами? – недоуменно вопросил я, мысленно уже ответив себе на этот вопрос – с Эдой определенно нужно было быть осторожным, особенно в той ситуации, когда она не может сражать наповал длиной своих изящных ног и защищается совсем другими способами. - Я ее боюсь, - честно признался парень, вызвав мой громкий и искренний смех, - Меня даже буйные алкоголики так не пугают! Того и гляди – укусит за руку или того хуже, оттяпает все, что плохо пришито, - он передернул плечами, в то время как я продолжал отчаянно хохотать. Разве можно подумать, что врач скорой помощи, видевший ужас и боль во многих проявлениях, испугается миниатюрной брюнетки, боящейся иголок и боли? Пожалуй, я нашел еще один парадокс для своей бездонной копилки. Машина остановилась у приемного покоя до боли знакомого мне здания, и я глубоко вздохнул, понимая, что ситуация, которая вновь привела меня на работу, мягко говоря, неординарная. Я нес неугомонную Эду на руках, так как карета скорой помощи спешила на срочный вызов, и я благородно согласился транспортировать свою новую знакомую на себе, после заполнив необходимые бумаги. И с каких пор я стал таким добрым и податливым? Войдя в холл, я представил, что произойдет: сначала весь персонал, который меня знает, поразится тому, что я побрит, расчесан, полураздет и держу на руках девушку, так по-детски прижимающуюся к моему плечу по причине всеобъемлющего страха перед больницами. После к нам обязательно подбежит Лейла, что сегодня дежурила на стойке администрации, оформляя поступающих пациентов, одарив меня полным недоумения взглядом, в котором я прочитаю: «Господин Серкан, с Вами все в порядке? Вы в курсе, что у Вас выходной? И что у Вас на руках девушка?», а я лишь молча кивну, желая поскорее оказаться на пятом этаже в своем родном отделении, где именно я задаю правила. Но все оказалось несколько иначе: холл был заполнен пациентами, ожидавшими своей очереди, и наша странная парочка уже не казалась такой уж и странной, потому что я заметил мужчину с лампочкой во рту, женщину с рукой, застрявшей в банке и семью, пытавшуюся усмирить своего громко плачущего ребенка. Среди всего этого великолепия Эда казалась здоровой, а я – не полураздетым. - Серкан! – раздался громкий возглас неподалеку, и мы мигом повернулись в сторону стремительно приближающегося к нам Энгина, - Серкан! – более настойчиво повторил он, заметив, что я ищу пути отхода. - Черт бы тебя побрал, - пробормотал я себе под нос, почувствовав, как Эда напряглась, вновь впиваясь своими ногтями в мою кожу, - Два правила: первое – не шевели травмированной ногой ни в коем случае, второе – делай то, что я скажу, - безапелляционно произнес я, тут же попросив девушку схватить чистую карточку для нового пациента, что лежала на краю стойки регистрации, где Лейла была до такой степени изумлена увиденной картиной, что даже не нашлась, что сказать, провожая нашу странную парочку к лифту многозначительным взглядом. - Знаешь, я не люблю, когда кто-то мной командует, особенно после первого свидания, но сейчас это даже забавляет, - с улыбкой протянула Эда, крепче сжимая мою шею в попытке утроиться удобнее, пока я выжидающе смотрел, как табло лифта медленно отсчитывает этажи до его прибытия, параллельно оглядываясь по сторонам в поисках Энгина, который мог настигнуть нас в любую секунду. - Я рад, что тебе весело, - только и смог вымолвить я, с облегчением вздыхая, когда двери лифта отворились и позволили нажать на кнопку пятого этажа, - Вот только тогда, когда мы выйдем из этого лифта, веселье закончится, - я перевел взгляд на ногу, чью щиколотку украшала миниатюрная звезда, - Тебя нужно подлатать. - Но ты ведь сказал, что, возможно, все не так уж и плохо? – она отчаянно цеплялась за возможность уйти сегодня с гипсом на ноге и покинуть меня так же быстро, как и назначить свидание. В груди затеплилась надежда, что рентген может дать противоречивые сведения, и я буду настаивать на том, чтобы Эда осталась в больнице для уточнения диагноза, но мозг мигом отвергнул возможность такого развития событий, напомнив, что я, вообще-то, клятву давал и людей лечу, а не ищу лазейки для того, чтобы задержаться под кареглазым взглядом незнакомки. - Да, но это не точно, - туманно отозвался я, краем глаза замечая отражение в зеркале лифта, которое показывало, что наш странный союз внешне был настолько органичным, что мой голый торс уже не казался таким вычурным, а взгляд Эды, что изучал мое лицо, не казался неуместным, - И, кстати говоря – наше свидание еще не закончилось, - произнес я под короткую трель лифта, что отворил свои двери и представил нашему взору запыхавшегося Энгина. Он что, пять этажей бежал по лестнице?! - Больше…так…не делай…- с трудом произнес он, все еще перегораживая дорогу мне и моей ноше, приложив руку к груди в области сердца, - У меня слабое сердце…- все еще задыхаясь, объяснял он, между тем успевая рассматривать обездвиженную и немного отекшую лодыжку Эды и ее обладательницу, которая с недоуменной улыбкой наблюдала за разворачивающейся сценой, шепнув мне на ухо: «А ты говорил, что веселье закончится». - Слабое оно у тебя, как и чувство такта вместе с учтивостью, - деловито заключил я, выходя из лифта и слыша позади торопливые шаги Энгина, который не собирался оставлять нас на пути к ординаторской. - Ты что, сломал девушке ногу лишь для того, чтобы на работе оказаться?! Аллах-Аллах! – Энгин тут же подтвердил мое мнение про его чувства такта, - А я тебе говорил, что однажды ты свихнешься и начнешь людей калечить, лишь бы побольше работы было! Что ты за человек такой? Она же ни в чем не виновата! – он был настолько громок и эмоционален, что я не сразу расслышал, как Эда тихо смеется на каждую реплику моего друга, обжигая своим дыханием мое обнаженное плечо. На миг мне показалось, что ее неприязнь к больницам прошла, но мертвая хватка ее цепких рук говорила о том, что напряжение не исчезло. - Если меня однажды пригласят в телешоу, где нужна будет лучшая интуиция и эрудиция, то, поверь мне, я обязательно позову тебя в свою команду! – очередной смешок Эды на мое эмоциональное восклицание и я усаживаю ее на каталку, что одиноко стояла у стены рядом с ординаторской, - Не напрягай ногу и не шевели ей, - напутствовал я, присев на корточки, чтобы вновь осмотреть поврежденную лодыжку, - Небольшой отек есть, но без рентгена мне сложно понять, что именно происходит, - вновь выпрямляясь, я вгляделся в лицо девушки, что, к счастью, не возвещало о накатывающей панике, - Не наделаешь глупостей, пока я переодеваюсь? – кивнув на дверь ординаторской, рядом с которой все еще ошивался Энгин, вопросил я, прекрасно понимая, что за преградой меня будет ждать допрос с пристрастием. - Переодеваешься? – Эда вопросительно изогнула бровь, рассматривая мою обнаженную грудь, - То есть, твой оголенный торс, все же, не лечит пациенток? Это делают твои руки? – она продолжала разглядывать меня под полуобморочные вздохи Энгина, чье присутствие было совсем неуместным. - Давай проверим, - пожав плечами, предложил я, немного поиграв мышцами, тем самым наверняка вызывая сердечный приступ своего друга, - Помогает? Кости срослись? Боль исчезла? - Нет, но настроение определенно улучшилось, - призналась Эда, заставив меня усмехнуться и погрозить ей пальцем, напоминая, что в мое отсутствие она должна вести себя подобающе пациентке, которая доверяет своему лечащему врачу. Оказавшись в ординаторской, я почувствовал, как накалился воздух, а после его разрезал громкий шепот Энгина: - Это что за брачные игры? Ты мускулами играл или мне показалось? – он размахивал руками, пока я доставал свой привычный костюм, который видел много запущенных случаев, но Энгин был среди них лидером, - Ты где ее нашел? – мой многозначительный взгляд сказал ему о многом, отчего друг пару мгновений хватал ртом воздух, прежде чем возвестить о том, что до него, наконец, дошло очевидное, - Это ты с ней сегодня встречался? Аллах! Все повторяется, как в том видео… - В каком видео? – беззаботно поинтересовался я, заметив, как Энгин мигом покраснел. И послал же мне Аллах такое недоразумение! - Так что произошло? Ты действительно сломал ей ногу, чтобы тщательно осмотреть? – мой собеседник игриво подмигнул, после телодвижениями изображая то ли осмотр с пристрастием, то ли принятие родов, - А потом сказать, что для осмотра требуется снять всю одежду и довериться твоим умелым рукам? - Это все из того же видео? Или ты так своих пациенток осматриваешь? – я усмехнулся, проверяя карманы больничных брюк в поисках ключ-карты, - Пора тебе завязывать с сайтами для взрослых, а то ты уже во всем видишь порнушку, - я все еще хлопал по карманам брюк, но заметив задумчивый взгляд Энгина, тут же перестал это делать – мне не очень-то хотелось присутствовать в его, порой очень странных, фантазиях. - Ну тебя, как обычно – тонна сарказма, но ни одного ответа на мои вопросы! – взорвался он, тут же преграждая мне выход, - И ты не уйдешь, пока не скажешь, что произошло, - я вновь попытался прорваться в коридор, но господин Сезгин был непоколебим в своем стремлении быть в курсе моих дел, которые совершенно его не касались. - Ладно, - сдался я, сложив руки на груди в защищающемся жесте, прекрасно понимая, как отреагирует друг на мой рассказ, - Мы встретились, немного прогулялись, поговорили о жизни, работе…- я замолк, ожидая, что Энгину хватит этой информации, но он продолжал сверлить меня требовательным взглядом, - …потом она неудачно спустилась по лестнице и сломала лодыжку. И вот мы здесь. - И все? – он сделал шаг мне навстречу, - Тогда почему ты был полуголый, м? Жарко внезапно стало? – стоит отдать должное Энгину – некоторые очевидные вещи не могли укрыться от его зоркого взгляда. - Просто использовал рубашку как валик – уж ты, как терапевт, наверняка должен оценить мои старания, потому что других подручных средств у меня не было, - я предпринял очередную попытку выйти из помещения, и в этот раз мой собеседник не стал противиться, явно пытаясь переварить полученную информацию. Форы в пару мгновений мне хватило, чтобы покатить заскучавшую Эду в сторону кабинета с рентгеном, чья дверь была закрыта, а табличка гласила, что перерыв у специалиста закончится через 15 минут. - Начинает болеть, - пробормотала Эда, надув губы в детском жесте недовольства, - Это значит, что все плохо? – она зажмурилась, когда я аккуратно прикоснулся к ее лодыжке и очертил большим пальцем контур татуировки. Мимолетное желание, на которое у меня не нашлось объяснения даже для себя самого. - Скорее, это значит, что нужно отвлечься, прежде чем я получу снимки и пойму, что с тобой делать дальше, - благодаря Энгину, который, скорее всего, все еще анализировал полученную от меня информацию, мой мозг был раззадорен до такой степени, что тут же подкинул картинки возможных манипуляций с малознакомой девушкой, от которых сердце забилось быстрее, - Заполним твою карточку? – просипел я, выуживая ручку из нагрудного кармана. - Эда Йылдыз, 8 мая 1996 года, Телец, любимый цвет - голубой, - тут же выдает она, явно довольная собой, отчего на моих губах вновь появляется дурацкая улыбка, которую Энгин точно окрестил бы «счастливой до чертиков». - Вообще-то, я хотел спросить, есть ли у тебя хронические заболевания, но твоя личная информация настолько исчерпывающая, что о состоянии твоего здоровья я смогу узнать у больничного астролога, – мы оба рассмеялись и я вновь почувствовал, что беззаботность Эды слишком заразительна, чтобы не почувствовать себя более расслабленным, нежели предполагает моя работа. - Ох, прошу прощения, я думала, что мы все еще на свидании, а говорить о том, страдаю ли я бессонницей и есть ли у меня венерические заболевания, на нем как-то не полагается, - заключила Эда, тяжело вздыхая, - Но, должна признаться, что это самое запоминающееся свидание из тех, на которых я была, - она обратила свой взгляд на мое лицо, после уже привычно опуская глаза на грудь, где красовался пропуск с фотографией двухгодичной давности, - Доктор Серкан Болат. Звучит красиво, но ты здесь сам на себя не похож, - без обиняков выдает она, уколов в самое сердце. Растрепанные волосы и потухший взгляд – мой привычный вид, что совсем не вязался с тем, что она видела перед собой сейчас. - Новый пропуск я получил на следующий день после похорон матери – не было желания приводить себя в порядок и улыбаться в камеру, - воспоминания того дня навалились с новой силой, отчего я присел на каталку рядом с Эдой, которая изменилась в лице, стоило мне заговорить о госпоже Болат, - Тогда я долго приходил в себя: брал дополнительные смены, медленно убивал себя сигаретами, которые последний раз курил на первом курсе университета…было тяжело, - я оглянулся по сторонам, стараясь отвлечься, чтобы лицо матери вновь не преследовало меня во снах. Я старался не говорить о ней вслух, охраняя свои воспоминания, которые отчаянно желал не запятнать последними месяцами ее жизни. Они вымотали нас обоих настолько, что мама не могла спать, а на моей голове появилось несколько седых волос, к которым прибавились мешки под глазами и часто трясущиеся руки, что вполне могли закрыть мой путь в хирургию навсегда. - И как ты справился? – негромко спросила Эда, чье присутствие ненадолго ускользнуло от меня, позволяя окунуться в пучину болезненных воспоминаний. - Работа, - я пожал плечами, словно озвучивая очевидный факт, - Она спасла меня от будней в пустой квартире и позволила понять простую вещь: все испытывают боль, но есть те, кому ты можешь помочь ее преодолеть, - заметив движение позади Эды, я поднялся на ноги, встречая ренгтгенолога дежурной улыбкой, отчего мигом получил ответную, - Сегодня я справлюсь с твоей болью. - А кто справится с твоей? – вопрос Эды утонул в жужжании люминесцентных ламп в кабинете, большую часть которого занимал аппарат для рентгена. Я чувствовал себя уязвимо, пустив свою новую знакомую дальше, чем следовало, но угрозы я не видел – мы расстанемся через пару часов, и эту историю она забудет так же быстро, как статью в модном журнале, который пролистает за завтраком. По крайней мере, одна часть меня надеялась на это. Вторая упорно молчала, решив, что время для ее появления на сцене еще не пришло. - Рентген лодыжки, подозрение на перелом, мне нужны три проекции, - сообщил я, замечая, как Эда вжалась руками в поручни каталки, ошарашенно разглядывая аппарат, от которого не могла скрыться ни одна кость. - Хорошо, господин Серкан, - учтиво отозвалась девушка, чьего имени я не помнил, - Она сможет сама перебраться на стол? – короткий кивок в сторону Эды и та отчаянно мотает головой, боясь произнести хотя бы слово. Тяжело вздохнув, я привычным движением подхватил девушку, опуская ее на холодную сталь под недоуменный взгляд своей коллеги – видимо, наш временный союз действительно был чем-то из ряда вон выходящим. - Тебе нужно все это снять, - небрежно бросил я, сосредоточенно отмечая в карточке дату и время проведения исследования. - Зачем? – испуганно отозвалась Эда. - Затем, что так принято, когда делают рентген, - нараспев протянул я, заканчивая делать пометки в полупустой карте пациента. Взглянув на Эду, я нервно сглотнул, поняв, что верхняя половина ее платья снята, а его обладательница смущенно прикрывает грудь руками, ежась от холода металлического стола, и не зная, как быть дальше. - Вообще-то…я не это имел в виду, - Эда мгновенно вспыхнула, а за приоткрытой дверью соседней комнаты послышался смех рентгенолога, - Нужно снять металлические предметы – они могут помешать сделать хороший снимок. - Отвернись! – яростно воскликнула брюнетка, отчего я тут же подчинился, все же, успев запечатлеть в памяти любопытную картину. - Знаешь, твоя фраза о том, что мы не хотим увидеть друг друга обнаженными, уже успела потерять смысл, - я услышал лязг металла, представляя, как Эда пытается молниеносно одеться, а после снять свои многочисленные украшения. - Но поверь, я не преувеличивала, когда сказала, что помечу твою физиономию, если будешь пялиться! – громко фыркнув, изрекла Эда, заставив меня рассмеяться. - Я даже ничего не успел увидеть! – с наигранной обидой протянул я, после добавляя очевидную вещь, - Но они действительно прекрасно анатомически сложены. - Хам! Как тебя вообще к людям подпускают? – громко воскликнула Эда, почти сразу же взвыв от боли. Я не стал дожидаться от нее знака, что можно повернуться, потому что сейчас из моей головы мгновенно вылетели манящие образы, уступив место черно-белым картинкам будущего рентгена. - Я же говорил, чтобы ты ей не шевелила. Почему не можешь сделать так, как говорят? – поджав губы, я заметил, что Эда успела одеться и сложить все украшения на каталке, что сиротливо стояла неподалеку. - Потому что мне страшно и ты это прекрасно знаешь! – послышался полувсхлип, не предвещавший ничего хорошего, - Я…мне никогда не делали рентген, я никогда не лежала в больнице и максимум, чем я болела, это была банальная простуда! А сейчас я лежу на столе под этой странной штукой и ты…ты…- она не закончила, стараясь вдохнуть, но я видел, что у нее это не получается, отчего сердце Серкана Болата болезненно сжалось, а руки Доктора Болата бережно положили ногу его пациентки в нужном положении для первого снимка. - Эда, давай так: я буду говорить тебе обо всем, что происходит, рассказывать, зачем нужна та или иная манипуляция, а ты постараешься выполнять мои указания, чтобы как можно скорее отправиться домой и вернуться к своей привычной жизни, но уже без каблуков и прогулок по сомнительным лестницам. Договорились? – лодыжка была зафиксирована в необходимом положении и я смог взглянуть на девушку, чьи слезы не успели окропить чуть покрасневшие щеки. Она молча кивнула, и я объяснил, что мы сделаем три снимка, чтобы я мог рассмотреть ее многострадальную лодыжку со всех сторон и начать необходимое лечение. Оставив Эду в одиночестве, я направился в соседнюю комнату, где девушка-рентгенолог была готова сделать первый снимок. Нажав на кнопку, она насмешливо спросила что-то вроде «Как можно додуматься раздеться на рентгене лодыжки?», тем самым заставив меня обратить недобрый взгляд в ее сторону. Было ли это призывом к выполнению своей работы без лишней болтовни? Или я защищал ту, что уже звала меня под жужжание аппарата? - Эда, еще два снимка, и я дам тебе конфетку, - с улыбкой пообещал я, меняя положение ноги своей необычной, но такой податливой пациентки. И куда успела деться ее уверенность и острый на слова язык? И куда успело деться мое желание поставить галочку в пункте «свидание для спокойной души Энгина» без дальнейших встреч? Растворились в том поцелуе, о котором мы не сказали друг другу ни слова? Удачно преодолев рентген, я предложил Эде устроиться в зоне ожидания рядом с сестринским постом, предусмотрительно зафиксировав ее ногу в самом безболезненном положении. Около минуты заняли ее увещевания о том, что я, скорее всего, допустил первую ошибку в своей практике, и никакого перелома нет, и около секунды занял выбор конфеты, которую хотела получить Эда за все свои старания. - Только после постановки диагноза! – громко возвестил я, скрываясь за дверью кабинета, где меня уже ждали готовые снимки. Результат исследования был удручающим, отчего пару минут я вдумчиво рассматривал снимки, пока за моей спиной не возник Энгин, видимо, решивший получить новую порцию интересующей его информации. - Плохи дела, - задумчиво произнес он, глядя на снимки, тем самым заставив меня разразиться аплодисментами. - Спасибо, мистер Холмс! Есть еще гениальные идеи? – съязвил я, понимая, что неутешительная новость явно не обрадует мою новоиспеченную пациентку. - Да ладно тебе, бывают случаи и похуже! Помнишь того мужика, у которого кость наружу торчала? Или женщину, у которой нога в противоположном направлении от нормы смотрела? – Энгин поймал на себе мой суровый взгляд и тут же поднял руки в знак капитуляции, - Хорошо-хорошо, я просто старался тебя приободрить. - Зачем? Не у меня же лодыжка сломана, - непонимающе отозвался я, поймав странную улыбку друга, - Что? Ты еще не закончил свою гениальную речь? Тогда давай быстрее – мне нужно идти. - Я просто хотел сказать, что твоя забота о ней, долгие взгляды и бережные прикосновения наводят на определенные мысли...- неоконченные размышления Энгина повисли в воздухе, но я не стал давать ему надежду на продолжение разговора, к которому я не был готов. Но кто сказал, что мой друг прислушивается к желаниям других людей? - Просто признайся, что эта кареглазая бестия тебе понравилась, и я не стану тебя в этом упрекать. - Что? Ты о чем? Это просто ерунда какая-то. Просто бред. Ты сам не понимаешь, что несешь. Бред. Просто бред, - я повторялся, фыркал, мотал головой и всем своим видом показывал, что господин Сезгин надумал себе то, чего нет, вот только я уже и сам начал понимать, что что-то, все таки, есть. - Неужели Серкан Болат боится? - Энгин притворно ахнул, заставляя меня стиснуть зубы, чтобы не отвесить ему подзатыльник за этот спектакль, - Неужели мы дожили до момента, когда его сердце растаяло, а руки потянулись к чему-то более прекрасному, нежели сломанная кость? - он продолжал вздыхать, будто актер одной из мыльных опер, что идут вечером по телевизору и неимоверно раздражают. - Смотри, как бы эти руки не потянулись к твоей шее и не сжались на ней с неистовой силой, шутник, - язвительно бросил я, выходя в коридор, успев захватить с собой пару сладких фразочек Энгина, которые вели к одному: Серкан Болат прикоснулся к миру за стенами больницы и ему понравилось. - Ты в порядке? - поинтересовалась Эда с кресла, на котором я оставил ее какое-то время назад. Видимо, я так глубоко погрузился в размышления о своем нынешнем поведении, что не сразу смог прийти в себя, показавшись перед девушкой. Надеюсь, я стоял не с той дурацкой улыбкой, что не покидает меня весь день? - Да, - тут же выдал я, - То есть, нет, - недоуменный взгляд карих глаз и я сажусь напротив Эды, привычным движением опуская ее ногу на свое колено, предварительно смягчив его диванной подушкой, что была неподалеку. - Ты какой-то странный, - ее внимательный взгляд скользил по моему лицу, которое явно не отличалось хладнокровием, - И усталый. Ты вообще спишь? - У тебя разрыв межберцового синдесмоза, - бегло произнес я невпопад, будучи не уверенным, что Эда вообще разобрала хотя бы слово. - И в переводе с латыни это означает, что меня ждет гипс и неловкая поездка домой с костылями? - с надеждой вопросила она, посылая в мой адрес обезоруживающую улыбку. - Это означает, что ты окажешься на моем операционном столе, Эда, - твердо сообщил я, бесстрашно глядя в ее глаза, в которых застыло непонимание. После оно сменилось недоверием. Далее в них появилось огорчение, смешанное с тоской. Она хотела домой. Она мчалась в новый день, где ее планы должны были сбыться в точности так, как она задумала. Она не желала задерживаться здесь дольше, чем на пару часов. Она мечтала уйти и вновь надеть каблуки, восхищаясь красотой заката с телефоном в руках. Она стремилась остаться той воздушной и уверенной девушкой, которую я видел до того, как успел прикоснуться к ней. Поцеловать ее. Подержать за руку. Наши маски были сброшены, а грим рассыпался так быстро, что мы не успели понять, как стали теми Серканом и Эдой, что не скрываются за никами в сети. Теми Серканом и Эдой, которые вполне могли встретиться на улице и не обратить внимание друг на друга. Но судьба распорядилась иначе, оставив нас вдвоем в полупустом коридоре, по которому эхом прокатился протяжный стон отчаяния, сменившийся скромным всхлипом. Не было истерики. Не было панической атаки. Не было того, чего я так боялся, произнося вслух то, что не являлось смертным приговором. Спустя время, Эда лишь коротко кивнула, обозначая свое согласие с тем, что операция неизбежна. Я кивнул в ответ, словно говоря, что она делает правильный выбор. Но в моей голове звучал лишь один вопрос: «Почему она уже под твоей кожей, хоть ты и не успел забраться под ее?».

Insistent pretext So what does that make god To the girl that you love Girl you loathe?