Один час до сумасшествия

      — Ан гард! Пре? Алле! — Егорова делает резкий выпад вперёд, довольно резво наносит удар и довольно кивает, когда на ее стороне вспыхивают светодиоды, означающие ее окончательную победу на чемпионате мира. Кира снимает шлем и убирает с лица выпавшие из прически волосы. Пантера улыбается и поднимает шлем вверх, радуясь победе. Рукопожатие с соперницей, и русская спортсменка уходит с дорожки, желая отдохнуть.       Покровская, вылетевшая ещё до финального боя, с легким раздражением смотрит за поведением Киры. Руки нервно теребят манжеты командной кофты, а сама Александра нервно осматривается. В такое важное для неё время, она сдаёт позиции, отдаёт победу выскочке. Правильно Гаврилов злится. Саша объективно не готова к Олимпиаде. С ее нынешними показателями она и до финала не дойдёт, вылетит так же как сегодня, или и того хуже, будет потом сидеть и страдать, а Гаврилов затянет свою шарманку «я же говорил, Саша». Не желая смотреть награждение, Покровская уходит в раздевалку, сталкиваясь там с ещё не успевшей переодеться Егоровой. Снова ее вид заставляет ненадолго «зависнуть», хотя вроде что Саша не видела в женском теле?       — Чего застыла? Можешь не поздравлять, — хмыкает Кира, натягивая кофту. Егоровой нравится смотреть за такой Александрой. Чуть потерянной, несобранной, реальной. Это веселит и забавляет, показывает, что у неё, обычной девочки из Грязовца, есть влияние на саму Александру Покровскую. И Кира собирается этим пользоваться. А почему бы и нет? Убей или будь убитым, а Пантера не любит проигрывать.       — Да я и не собиралась. Опаздываешь на награждение, — бурчит Саша, направляясь к своим вещам и стараясь не реагировать на хитрый взгляд шоколадных глаз.       — Ничего. Победителя подождут. Не сломаются, — смеётся молодая спортсменка и, подмигнув, уходит из раздевалки. Саша с тяжелым вздохом садится на скамью, когда слышит тяжелые размеренные шаги.       — Гаврилов, у меня нет сил, чтобы выслушивать твои нотации. Давай уже завтра, а, — бурчит блондинка, даже не поднимая головы.       — Рассчитываешь смыть с себя позор? Саша, что с тобой происходит? Если ты бережёшь силы для поединка с борзой обезьянкой, то спешу напомнить, до неё ещё надо добраться. А ты валишься, словно первый раз в руки саблю взяла. Где твоя сила? Где твоя позиционная борьба? Она сейчас заслуженно забирает медаль, но мы то оба знаем, что значит в ее возрасте золото Чемпионата мира. Случайность. Фарт. Скорее всего, сейчас она просто на кураже, а ты так зациклилась на этом, что даже более слабым соперницам проигрываешь. Знаешь, что сейчас обсуждает весь мир? Как тебя уже не в первый раз уделывает молодая спортсменка. Все считают тебя старой. А я уже в третьем интервью слышу вопрос, поедешь ли ты на Олимпиаду.       — Ну и что ты мне предлагаешь? Я знаю все это, понимаешь. И вижу, как на неё смотрят. Но что мне сделать, убить ее? — психует Саша, поднимаясь на ноги и начиная мерять раздевалку шагами.       — Да, убить. Разнести на дорожке, чтобы помнила своё место. Ты тут главная, так покажи это. Или что, за золото мы больше не боремся? Ты только скажи, Сань. Все, не хочу, а там будем думать, что с тобой случилось, — Гаврилов уходит, оставляя последнее слово за собой, а Покровская рычит и с яростью смотрит на дверь, словно это что-то изменит. Кира сейчас купается в лучах славы, даёт интервью, раздаёт автографы всем желающим, общается с соперниками и просто веселится, пока Саша прячется в раздевалке, как последняя шавка, и зализывает раны. Бред сивой кобылы. Год назад кто бы сказал, Покровская быстро бы показала наглецу, как все устроено. Но сейчас это реальность, и у Саши два выхода: принять или бороться. А бороться она умеет с детства.       В гостиницу они едут в тишине. Кира, уставшая от соревнований, задремала на своём сидении, что удивительно, учитывая характер музыки, что доносится из ее наушников. Саше хочется взять ножницы и обрезать наушники. Саше хочется поставить Егорову на место. Саше хочется… А правда ли ей этого хочется? Или это просто злость и уже привычная реакция на слова Гаврилова? Как собака Павлова, ей богу. Или дрессированная обезьянка, как бы сказал «любимый» тренер. Саша встаёт со своего места и подсаживается к Кире. Та не реагирует, или делает вид, но Покровской плевать. Она берет один наушник и вставляет себе в ухо, прикрывая глаза и вслушиваясь в текст. Егорова молчит, но блондинка спинным мозгом ощущает внимательный глаз соперницы на себе. Кира смотрит с интересом. Саша не раз фыркала на ее любовь к музыке, а сейчас подошла сама и даже не начала извечный разговор о результатах. Это интересует больше, чем сон, который начал вырисовываться в голове саблистки, когда та задремала. Егорова легко и хитро улыбается, пожимает плечами и кладёт голову на плечо капитана, с удовольствием отмечая, как напряглись крепкие плечи. Саша, однако, ничего не говорит, словно боится, поэтому Кира вновь закрывает глаза, делает чуть потише и вскоре возвращается в полудрему, не замечая как на несколько мгновений чужая рука ложится на ее щеку, попутно убирая пряди, а голубые льдинки глаз Александры на миг теплеют.