не думаю, не говорю

Лань Чжань, несмотря на свою некоторую отстраненность от внешнего мира, хорошо чувствовал людей. он не поддавался первому впечатлению или каким-то импульсам и порывам; не делил людей на "хороших" и "плохих", но чаще всего довольно быстро понимал, кто перед ним и как ему к этому человеку относиться. его круг общения не был обширным и ограничивался братом, дядей и парой приятелей, с которыми он вместе учился. Лань Чжань не был разговорчивым и редко проявлял свои эмоции. сдержанность и спокойствие – вот его главные черты. а Вэй Ин был его полной противоположностью. открытый, беззастенчиво обаятельный и харизматичный, тот заводил дружбу с пол-оборота, направо и налево разбрасываясь сияющими улыбками. наверное, Лань Чжаня он должен был раздражать: шумом, который будто следовал за Вэй Ином по пятам (или он сам его создавал вокруг), бесконечным светом, который озарял пространство лучше солнца. иногда Лань Чжаню хотелось надеть солнцезащитные очки, но и они, казалось, не справились бы с такой нагрузкой. но как он ни старался, не мог найти в своей душе ни тени раздражения. даже когда они пересекались по несколько раз на дню – случайно или намеренно, и Вэй Ин всем своим видом и бесконечными "Лань Чжань, Лань Чжань" выражал радость от этих встреч, даже когда тот нарушал размеренное спокойствие библиотеки, вновь перепутав отделы, даже когда, взлохмаченный и сонный, врывался в аудиторию среди лекции, уточняя на ходу "это 15-б? нет? простите, я напутал". любой другой человек непременно начал бы раздражать Лань Чжаня, и эта эмоция проявлялась бы едва уловимой тенью в чертах лица. с этим человеком все было иначе. и как же это было странно. в очередной раз встретившись в библиотеке (Лань Чжань зашел обменять учебник и за одним из стеллажей наткнулся на сидящего на корточках Вэй Ина), они завели разговор ни о чем. Вэй Ин, поднявшись и разразившись приветствиями, следовал за Лань Чжанем по пятам, пока тот искал нужную книгу. шутил, рассказывал байки, а потом вдруг спросил: – у тебя перерыв сейчас? – да, примерно полчаса. – о! не выйдешь со мной в парк? я хотел немного покататься на скейте, – он продемонстрировал доску, которую держал в опущенной руке. – ты никогда с ним не расстаешься? – поинтересовался Лань Чжань. – ага, даже спать укладываю с собой рядом. – Вэй Ин рассмеялся, а потом спросил вновь, – ну так что? – я хотел немного поработать с каталогами. извини. лицо Вэй Ина сделалось грустным: – какой ты скучный человек, Лань Чжань. все время торчишь в библиотеке. тебе действительно всё это так интересно? – да, – просто и коротко ответил тот. – наверное, это здорово. возможно, если бы я так же интересовался музыкой, как ты – архитектурой, из меня бы вышел толк, на радость госпоже Юй и господину Не, который в последний раз слушал меня с таким лицом, будто в его кофе вместо сахара добавили соли. впрочем, ладно, чего нет, того нет. ты точно не пойдешь? – точно. – тогда я зайду за тобой после! у нас потом общая пара, помнишь? не вздумай сбежать, – улыбка снова озарила его лицо. – до встречи! развернулся, и волосы с лентой в прядях развернулись вслед за ним. Лань Чжань застыл, пораженный этим зрелищем. если бы Вэй Ин его раздражал, все было бы проще. он думал: если не раздражение, то что же тогда он чувствует рядом с таким шумным и непохожим на него человеком? прокручивал эту мысль в голове вновь и вновь, но пока не находил ответа. возможно, стоило поговорить об этом с братом. задать ему пару вопросов, на мотив "а что вообще чувствуют, когда общаются с людьми", но даже сама эта формулировка вызывала у Лань Чжаня нервную усмешку. где-то глубоко внутри, конечно. за всеми этими мыслями он привычно разложил перед собой материалы, с которыми собирался работать, открыл ежедневник и скетчбук для набросков – записывать и зарисовывать по ходу дела – и попытался сосредоточиться на этом. выходило откровенно плохо, и примерно пятнадцать минут Лань Чжань бездумно водил карандашом по листу бумаги. он часто рисовал, когда задумывался о чем-то, почти не отдавая себе в этом отчета. обычно из-под его руки выходили наброски зданий, ровные линии оконных створок или что-то подобное. когда он посмотрел на рисунок, выйдя наконец из задумчивости, то с удивлением понял, что в этот раз нарисовал человека. легкие штрихи и неровные линии складывались в неясный, но вполне узнаваемый образ Вэй Ина – длинные волосы, мягко выделяющаяся среди них лента, лукавый разрез глаз. Лань Чжань тупо пялился на творение рук своих минуты три, а потом порывисто захлопнул скетчбук. неожиданно и.. смущающе? он выровнял дыхание и снова открыл блокнот, смотря на рисунок уже спокойно. подумав с минуту, он аккуратно оторвал листок и сложил его вдвое – этот скетчбук был для учебы, и он часто показывал рисунки преподавателям – будет неловко, если кто-то увидит там портрет. он хотел было сложить его в сумку, но тут на стул напротив плюхнулся раскрасневшийся Вэй Ин, и Лань Чжань немного нервно вложил сложенный листок между страниц тетради. – ну что, как позанимался? опять изучал свои колонны с капителями? – мгм, – промычал Лань Чжань Вэй Ин окинул его внимательным взглядом: – а? все в порядке? у тебя уши покраснели. ух ты! ты умеешь краснеть! так и не скажешь. что, вместо капителей были обнаженные музы? Лань Чжань пытался не обращать внимания на эту болтовню и начал убирать вещи в сумку. к счастью, Вэй Ину не требовалось ответа, и он продолжал рассказывать о том, как покатался и какие трюки ему удалось сделать. Ванцзи слушал его вполуха, одновременно прислушиваясь к собственным ощущениям. так и есть. никакого раздражения. только ветер и лепестки. как же странно. *** – господин Лань... точнее, Сичэнь, – каждый раз, когда Яо вспоминал о просьбе своего руководителя называть его по имени, он неудержимо краснел, – я иду за кофе. вам что-нибудь взять? Сичэнь отвлекся от бумаг, которые заполнял, посмотрел куда-то сквозь Яо и пробормотал: – карамельный фраппучино... или чего-нибудь такого... сладкого, – и снова вернулся к документам. Яо был удивлен. господин Лань (Сичэнь, его нужно называть Сичэнь) и карамельный фраппучино? что-нибудь "сладкое"? он вышел за дверь, прислонился спиной к косяку и вздохнул: – чего-нибудь сладкого... что делать, если у меня из сладкого только я? наверное, он сказал это слишком громко, потому что рядом послышался сдавленный смешок. какой-то молодой человек с длинными волосами остановился напротив двери и весело смотрел на Яо. он еще посмеялся, а потом сказал: – думаю, этого вполне достаточно. Яо почувствовал, как заливается краской сильнее, хотя минутой ранее это казалось невозможным. он кивнул, прошел вперед, споткнулся о собственные ноги, остановился, отдышался, обернулся через плечо: молодой человек как раз открывал дверь в кабинет Сичэня. в панике Яо почти побежал прочь по коридору, потом остановился вновь и попытался привести мысли в порядок. всего лишь неудачная шутка. ничего страшного. господин Лань любит сладкое. вот этот возвышенный молодой мужчина в дорогом костюме и ослепительной рубашке и – кто бы мог подумать – карамельный фраппучино? контрастно. ...Яо влюбился, как мальчишка, с первого взгляда. как только его перевели в эту компанию, как только он впервые зашел в кабинет Сичэня и оказался с ним наедине. он сразу понял – это провал. попадание прямо в сердце – клещами не вытащишь. но он не позволял себе даже думать в эту сторону. это, конечно, не работало. ведь Лань Сичэнь, как очень хороший руководитель, прилагал все усилия, чтобы Яо чувствовал себя комфортно на новом месте: давал посильные задачи, помогал влиться в коллектив и отмечал каждый его успех. замечая, что Яо часто остается в офисе после окончания рабочего дня, он подвозил его: до станции или до самого дома, хотя сам жил в другом районе. "мне несложно, а у вас больше времени отдохнуть" – так он комментировал свой поступок. в машине они поначалу неловко молчали, но Лань Сичэнь хорошо умел поддержать беседу, а Яо был отличным слушателем. позже, когда эти поездки стали чем-то привычным, они обсуждали искусство, в частности, музыку, потому что с ней неразрывно была связана их работа – компания занималась организацией концертов известных классических музыкантов. Яо дорожил этими моментами и этими разговорами. перед сном он прокручивал их в голове снова и снова. хотелось завопить в духе дурацких подростковых аниме "я школьница, которая без ума от вас, семпай!" но это было слишком. хотя именно так Яо себя и чувствовал. *** Вэй Ин уже привычно распахнул дверь в кабинет господина Ланя, приветствуя его: – добрый день! представляете, сейчас столкнулся в коридоре с молодым мужчиной, который растерянно говорил что-то вроде "где же взять сладкого, если у меня из сладкого только я" Сичэнь отвлекся от бумаг и посмотрел на Вэй Ина: – и что же вы ответили? – что этого будет вполне достаточно. – остроумно. приступим к занятию? – Сичэнь подошел к шкафу, чтобы достать свою флейту. Вэй Ин достал из чехла свою и кивнул. их уроки проходили в следующем режиме: Вэй Ин играл всю программу, потом они совместно обсуждали, что улучшилось, а что нет. Сичэнь высказывал замечания и сам показывал, как играть некоторые места. они много играли, много разговаривали, и Вэй Ину очень нравился такой подход. периодически, когда он не мог справиться с каким-нибудь сложным местом, Сичэнь останавливал его и расспрашивал: о чем он думает, когда играет, что ему мешает и какой выход он из этого видит. в конце последнего, третьего по счету урока, когда Вэй Ин уже убрал флейту обратно в чехол, Сичэнь задумчиво посмотрел на него и произнес: – у вас действительно большой потенциал, правда, скрытый от чужих глаз. что вам мешает? – во мне, скорее, не скрытый потенциал, а скрытый потанцевал. – он усмехнулся, заметив улыбку на лице Сичэня, – мешает? наверное, то, что я не воспринимаю всё это всерьез. ну, профессиональные занятия музыкой. я люблю флейту и мне нравится играть. но профессионализм... это все требует гораздо больше времени и сил. а моя жизнь такая интересная! мне столько всего хочется понять и узнать, и совсем не хочется проводить часы с инструментом в руках. время уходит, а я только и делаю, что пытаюсь постичь какой-то идеал. кому все это нужно? он немного помолчал. Сичэнь слушал его исповедь очень внимательно. – музыка – это вся жизнь, но моя жизнь – не только музыка. да, конечно, играть здорово. но когда не получается – в этом мало удовольствия. – а вам, конечно, нужен сразу результат. но как же наслаждение процессом? – а им что, можно наслаждаться? – да. если вы будете заниматься не потому, что "надо" и не с целью поскорее от всего этого отделаться, а с полным погружением, вы заметите, что вам понадобится гораздо меньше времени на технические вещи. и появится гораздо больше простора для творчества и, собственно, удовольствия. – вы думаете? – попробуйте воспринимать свои занятия не как обязательство, а как возможность познакомиться с чем-нибудь новым. открыть это новое внутри себя. – Сичэнь сделал особенное ударение на слово "внутри", – подумайте об этом. можете не заниматься несколько дней, вплоть до того момента, как не почувствуете в этом потребность. что-то внутри вас так или иначе откликается на музыку. в другом случае вас бы здесь не было. подумайте. увидимся на следующей неделе, господин Вэй. у меня есть некоторые идеи относительно вас, если вдруг предложенный мною способ не подействует. – это какие идеи? Лань Сичэнь ответил вопросом на вопрос: – вы играли когда-нибудь в дуэте? – нет. – значит, вам не знакома радость совместного музицирования. идите, подумайте о том, что я вам сказал. – спасибо? – в голосе Вэй Ина чувствовалась вопросительная интонация. тут действительно было о чем подумать. дверь в кабинет распахнулась неожиданно для них обоих. на пороге стоял Лань Чжань. возникло неловкое молчание. Вэй Ин смотрел на Лань Чжаня, Лань Чжань – на Вэй Ина, Сичэнь – на них обоих. дверь закрылась так же неожиданно, как и открылась. Вэй Ин в замешательстве смотрел на нее. – что тут забыл Лань Чжань? – спросил Вэй Ин, поворачиваясь к Сичэню. – и почему он ушел? – Ванцзи? он мой младший брат. вы знакомы? – да, мы учимся на одном потоке. и подружились. наверное. он слишком неожиданно появился. и растворился. – ничего, он просто не всегда расположен общаться. наверное, он хотел со мной поговорить, но я позже перезвоню ему. увидимся на следующей неделе? – да, до свидания, господин Лань. мысленно Вэй Ин уже догонял Лань Чжаня, чтобы обо всем расспросить. в голове одна мысль подгоняла другую: они все-таки родственники – нужно рассказать ему как прошел урок – спросить почему он так быстро ушел – Лань Чжань... на улице его уже не оказалось, и Вэй Ину ничего не оставалось, кроме как встать на доску и поехать домой. на улице невыносимо пахло весной и деревьями в цвету. кажется, собирался дождь. Вэй Ин ускорился, чтобы не попасть под него, и вскоре ветер и скорость прогнали из его головы все лишние мысли.