Цена за чужой долг

Рассел с силой толкнул меня в комнату. Пробежав немного вперёд, я остановился и резко развернулся лицом к альфе. — Раздевайся, — короткий приказ, не терпящий возражений. Движением руки смахивая слёзы с щеки, со злостью расстёгиваю ненавистные ботфорты, снимаю их резким движением и кидаю альфе под ноги. Чему я только радовался сегодня, когда Рассел пришёл? Наивный дурак. Надеялся на хорошие новости. Глупая надежда — наверное, она не переживёт сегодняшний день. — Дальше. Альфа стоит спиной к двери и смотрит на меня своими холодными глазами. Прикидываю, смогу ли пробраться к выходу. Рассел высокий, широкоплечий, стоит как скала — мне не прорваться сквозь него. Его взгляд наполнен холодом и желанием, но в нём нет похоти — только стремление обладать. Снимаю топ, отправляю его к ботфортам, расстёгиваю шорты и замираю в нерешительности. Альфа приподнимает брови в ожидании. Мне бы кинуться к нему и выцарапать эти холодные синие глаза, но сдаётся мне, что я даже до его лица не успею дотронуться — мою руку сломают раньше. Со злостью сжимаю зубы, не в силах снять с себя проклятые шорты, словно они способны уберечь меня от того, что сейчас должно произойти. Глупо. Ткань не способна меня защитить и спасти, но всего на мгновение хочется продлить это чувство мнимой безопасности. Рассел делает шаг ко мне, хватает за волосы и поднимает моё лицо к себе. По щекам бегут горячие слёзы, которые я уже не в состоянии сдерживать. — Я закрою часть твоего долга, — говорит Рассел, выдыхая эти слова мне в губы. Хочу крикнуть, что это не мой долг. Никогда не был моим. Но расплачиваться приходиться почему-то мне. Хочу сказать, что мне не нужны его деньги и пусть он засунет их себе в задницу. Но молчу, прекрасно понимая: деньги мне нужны. И после сегодняшнего дня Райен, до этого сдерживавшийся, отправит меня обслуживать клиентов в постели. И чем меньше будет этот чужой долг, тем быстрее я выберусь из этого поганого места — если вообще когда-нибудь выберусь. Рассел прижимается губами к моим, неожиданно нежно обхватывает их, пытается языком проникнуть глубже сквозь сомкнутые зубы. Не отвечаю, стараясь отстраниться от происходящего. Хочу исчезнуть. Будь моя воля — меня бы здесь не было. Но я здесь. И даже толком сопротивляться не могу, потому что в этом нет смысла: меня никто не спасёт, а сам я не справлюсь. Даже если мне чудом удастся вырваться из крепких рук альфы, за пределы борделя я всё равно не выйду. Альфа легко толкает меня на кровать, нависает надо мной, расстёгивает рубашку, снимает её и кидает на пол, совершенно не заботясь о том, что она помнётся. Склоняется ко мне — целует шею, плечи, грудь. Я не выдерживаю и пытаюсь отстранить Рассела, прижимая ладонь к его обнажённой груди и отталкивая. Он берёт мою руку и целует. — Не надо, — шепчу, не в силах кричать. — Не бойся, я не причиню тебе боли. Ага, как же. Пусть бы он сказал это, окажись сейчас на моём месте — если бы над ним возвышался альфа, который сильнее и намерен трахнуть. Вряд ли он стал бы наслаждаться ситуацией. Альфа отстраняется и стягивает с меня шорты вместе с бельём. Я хватаюсь за его руки, отчаянно трясу головой — словно это может помочь. Рассел не обращает внимания на мои жалкие попытки защититься и раздевает меня полностью. Он смотрит на меня, словно любуясь. Я пытаюсь прикрыться руками. Рассел перехватывает их и заводит мне за голову, снова целует — на этот раз жёстко и требовательно. Его полностью вставший член больно давит мне на пах даже через ткань брюк. Я мычу от боли, пытаюсь вывернуться. Рассел немного отстраняется, заглядывает мне в глаза, и я думаю, что природа несправедливо распределила красоту и силу, отдав всё одному человеку. — Больно, — хнычу я, воспользовавшись передышкой. — Ты говорил, что больно не будет. Альфа хмыкает. — Обещал. Впредь буду аккуратнее. Рассел ложится на бок рядом со мной, проводит рукой по моей обнажённой груди, опускается ниже, к животу. Я вздрагиваю — кожа покрывается мурашками. Альфа освобождает мои руки и кладёт ладонь на мой спокойный член. Я слишком напуган, чтобы испытывать возбуждение. Он прикасается губами к моей шее, щекочет щетиной, и по телу снова бегут мурашки. Рассел замечает эффект, нежно проводит пальцами по плечу и руке. После продолжительных поцелуев и упорных ласк моё тело сдаётся. Рассел смело проводит рукой по моему члену. Я пытаюсь убрать его руку и прикрыться. Проклятое тело предало меня в самый неподходящий момент. Не надо было смотреть в его глаза — слишком уж они красивые. Это всё они виноваты, а не эти поцелуи и настойчивые ласки. Уверенно обхватив мой член ладонью, он проводит по стволу вверх и вниз несколько раз. Я судорожно вздыхаю и хватаю его за руку. Я, конечно, раньше дрочил, но таких ощущений не испытывал никогда. Рассел одним ловким движением оказывается сверху, коленом раздвигает мои ноги, расстёгивает ремень на брюках — и это становится для меня сигналом к бегству. Меня словно окатывают ледяной водой, и я пытаюсь выбраться из-под него. Альфа прижимает меня к кровати своим телом. Я упираюсь ладонями ему в плечи. — Отпусти меня, я не хочу, — зажмуриваюсь и кручу головой. — Я не сделаю тебе больно. — Я тебе не верю! Я открываю глаза и смотрю прямо ему в лицо. — Ты начинаешь выводить меня из себя, — тихо рычит альфа. Расселу явно не понравились мои слова. А кто бы на моём месте доверял человеку, который намерен тебя изнасиловать? Он снова грубо целует меня, прикусывая губу. Я тихо стону от боли. Его рука всё ещё держит мой член, не давая возбуждению угаснуть — и это пугает меня больше всего. Рассел осыпает поцелуями мою щёку, облизывает ухо, прикусывает мочку. Я не понимаю — мне противно или приятно. Он опускается к шее и продолжает двигать рукой, словно дразня, а не пытаясь довести меня до конца. Пока я был занят собственными ощущениями, Рассел расстегнул брюки и коснулся меня своим эрегированным членом. Альфа обхватил рукой оба и провёл по ним вверх и вниз. Я снова задыхаюсь от переполнивших меня чувств и пытаюсь оттолкнуть его — для меня всё это уже слишком. Он не останавливается. Яростно целует меня в губы, шею, больно прикусывая, оставляя на коже красные следы. Мир вокруг перестаёт существовать. Мне хочется оттолкнуть его, прекратить всё это — и в то же время, чтобы он не останавливался. Захлёбываясь в стонах и поцелуях, я чувствую, как волна удовольствия прокатывается по телу сладкой судорогой, позволяя мне излиться в руку альфе… и утихает, оставляя после себя горькое послевкусие.