Цена за чужой долг

Ненавижу свою работу и всё, что с ней связано. И особенно — Райена. А Рассела ненавижу больше всех: именно по его воле я оказался в этом убогом месте, которое вовсе не предназначено для людей. Оно создано для грязных существ, готовых покупать чужое тело, которым плевать, хочет ли человек вступать с ними в интимную связь. Главное — чтобы был покорным и послушно раздвигал ноги. Моя жизнь проходит среди грязи и вони, источаемой человеческими телами. Я не живу — существую, пытаюсь выжить в этом хаосе. Иногда кажется, будто это не моя жизнь, будто я наблюдаю за собственным телом со стороны. Как же хочется, чтобы пришёл герой и спас меня… но этого не будет. Зря я в детстве любил сказки вроде «Золушки» — они внушают ложную надежду, что однажды кто-то появится и вытащит тебя из болота. Нет. Единственный, кто способен тебя спасти, — это ты сам. Но я не готов к таким подвигам. Я хотел бы быть одним из тех сильных людей, о которых читал в книгах: тех, кто выбирается из трясины, поднимает восстания, ломает систему. Но я знаю — со мной такого не случится. В реальности система либо ломает, либо уничтожает. Одеваюсь. Униформа не изменилась, несмотря на то что я больше не официант и, по мнению Райена, даже «получил повышение». Выхожу в главный зал. Здесь уже есть несколько гостей и сам Райен — он обмахивается веером, с которым никогда не расстаётся. Ему невыносим запах дыма и пота. Он не может этим дышать. А мы, простые люди, должны молча терпеть эту вонь. Райен улыбается кому-то из гостей, затем замечает меня — и улыбка мгновенно сползает с его лица. Резким, дёрганым движением он закрывает веер и указывает им на витрину. Словно я сам не знаю, куда мне нужно идти. Подхожу к своему рабочему месту — будь оно неладно. Впрочем, наверное, оно таким и является, раз расположено в этом злосчастном месте. Мой напарник уже здесь, натягивает сапог-чулок на бедро. — Готов к новым трудовым подвигам? — подмигивает мне Кевин. Он вечно на позитиве. Как-то он сказал, что просто рад тому, что какое-то время ему не придётся ложиться под клиентов. Беты и омеги, работающие в постели, со временем словно перестают чувствовать — будто они уже не люди. Немногим удаётся сохранить себя. Кевин высокий, кареглазый брюнет. Не скажу, что он, не особенно красив, но в нём есть что-то притягательное. Фигура у него ладная — наверное, поэтому Райен и поставил его в витрину, демонстрировать тело потенциальным покупателям. Поднимаюсь в витрину и уныло осматриваю рабочее место: красные стены, неоновая подсветка, барный стул. На нём можно отдыхать, но долго сидеть нельзя. Нас здесь двое. По другую сторону входа — ещё одна такая же витрина, и там тоже работают двое. Рабочий день тянется бесконечно, несмотря на разговоры Кевина о светлом будущем. У него оно, возможно, ещё будет — он относительно свободен. Кевин пришёл сюда добровольно, за лёгкими деньгами. Оказалось, что они не такие уж лёгкие, но выбраться отсюда сложнее, чем кажется на первый взгляд. — Где ещё я смогу заработать такие деньги за короткий срок? — спрашивает он, то ли меня, то ли самого себя. — Куда возьмут омегу без связей и образования? Единственное, что у меня есть — это тело. — Не знаю, — пожимаю плечами. — Завод, фастфуд. Там всегда нужны люди. Я так работал — на жизнь хватало. — Тебе не нужно содержать мать и двух младших братьев. — В этом ты прав. Зато я расплачиваюсь за долги отца. Мы оба тяжело вздыхаем и замолкаем, прекрасно понимая: сюда не попадают от хорошей жизни. Возвращаемся к привычной рутине — демонстрируем свои тела. Через пару часов мы вымотаны. Кевин садится на стул, красиво вытягивает одну ногу, другую сгибает, выгибает спину, улыбается и кокетливо машет прохожим. Я бы тоже хотел присесть, но если Райен увидит нас обоих сидящими, устроит взбучку. Он словно чувствует, когда мы пытаемся отдохнуть, и появляется в самый неподходящий момент. Я разворачиваюсь спиной к улице, опираюсь руками на стул и покачиваю бёдрами из стороны в сторону — так хоть немного отдыхаю и не вижу сальных взглядов альф и бет-мужчин, проходящих мимо этого заведения. Спустя некоторое время Кевин окликает меня: — Марти, на тебя какой-то мужик пялится уже минут пять. — Здесь полно таких. — равнодушно отзываюсь. — Да, но этот какой-то другой и охрана, кажется, его побаивается. Оборачиваюсь. У обочины, опираясь о машину, стоит Рассел. Он медленно курит и внимательно смотрит на меня. Сам не знаю почему, но меня вдруг накрывает странная, почти болезненная радость. Во мне теплится надежда, что найдут моего отца и я, наконец, освобожусь от чужого долга. Я подбегаю к стеклу витрины, разделяющему нас. Рассел докуривает, бросает окурок в лужу и направляется ко входу. Я спускаюсь с витрины и подбегаю к нему. Он грубо хватает меня за плечо и притягивает к себе, зло шепчит в ухо: — Что ты делаешь в витрине? — Отпусти, больно! — я вырываюсь. — Это не моё решение. Рассел окидывает меня взглядом, затем снова хватает за руку и тянет за собой: — Пойдём. Мне нужно поговорить с твоим начальством. — он окидывает взглядом зал, явно в поисках Райена. — А меня зачем туда тащить? Он бросает на меня недовольный взгляд — и я понимаю, что сейчас лучше молчать. Но показываться Райену лишний раз мне не хочется. Я не могу понять, что у этого омеги на уме. Мы молча поднимаемся на вверх. Рассел без стука распахивает дверь кабинета. Райен сидит за столом, тут же поднимается, но узнав гостя, расплывается в приветливой улыбке. — Рассел! Как я рад тебя видеть! — он подходит к альфе, мягко обнимает за плечи и целует в обе щеки, полностью игнорируя моё присутствие. — Почему он, — Рассел толкает меня вперёд, — находится в витрине? — Там безопаснее, — Райен разводит руками. — Я решил, что ты оценишь мои старания. Его там никто не трогает, да и работа несложная. Я не удерживаюсь и хмыкаю. Видимо, для Райена в борделе вообще не бывает тяжёлой работы. — Рассел, — он снова подходит к альфе, проводя ладонью по его руке, — у меня для тебя всегда есть свободная комната. Мне подготовить её? Рассел хмурится и смотрит на меня. Райен подходит ближе ко мне, обходит меня кругом, словно хищник, предвкушающий скорую добычу. — Твоя взяла, Райен. Готовь. Райен расплылся в довольной улыбке, а меня обдало холодным потом.