Fitzpleasure.

Music: SYML — Mr. Sandman

***

Негромкий перебор струн, нежный женский голос, едва различимые голоса слушателей и тонкий звон стекла. В мягком освещении зала все чувства как будто притупляются и остается один лишь слух. Каждое действие превращается в звук и Ван Ибо расслабленно прикрывает глаза, полностью погружаясь в мелодию сегодняшнего вечера. Его ненадолго отвлекает посетитель, присевший на высокий барный стул — Ибо уже на подсознательном уровне фокусирует восприятие звука только на голосе, чтобы услышать заказ. Посетитель, мужчина, заказывает напитки для себя и девушки, которая ждет за столиком неподалеку — мужчина оборачивается и улыбается своей спутнице, а Ибо замечает эти детали на автомате, пока руки сами выставляют два бокала на стойку — рокс и бокал для мартини. Сто грамм односолодового виски и один кубик льда — вечная классика, как и пятнадцать миллилитров вермута Routin, семьдесят пять — джина Hendrick’s, одна капля терпкого, пряного апельсинового биттера Angostura, 30 секунд смешивания в шейкере со льдом — и (не совсем классический) коктейль «Мартини Драй» готов, дополненный одной крупной оливкой на шпажке. Посетитель, завороженный плавными движениями бармена, беззвучно выдыхает вау и, заплатив, отходит к своему столику. Промыв шейкер и джиггер, Ибо вытирает насухо глянцевую барную стойку цвета венге и вновь возвращает внимание к сцене — исполнитель уже сменился. В баре, в котором работает Ван Ибо, каждую пятницу устраивается вечер талантов. Каждый желающий мог оставить краткое «резюме» — запись репертуара и контакты для обратной связи, на баре и выступить, если с ним связывался владелец бара. Работая здесь уже не первый год, Ван Ибо, через которого проходят абсолютно все заявки, уже с первого взгляда угадывал, какую  музыку исполняет тот или иной человек и пригласят ли его выступить в очередную пятницу. Чжан Фэнг, старый друг отца и хозяин заведения, очень любит джазовые композиции и немного блюза — что-то мягкое и вечернее. Изредка, но звучит регги или инди. Поэтому по пятницам тут собиралась публика, ищущая спокойную и расслабляющую атмосферу после рабочей пятидневной недели. Чуть задумавшись, что благодаря таким вечерам, подходящему антуражу и немногословному персоналу этот бар стал отличным местом для людей, которым хочется побыть наедине с собой, Ибо скользит взглядом по сцене и понимает, что не помнит поднимающегося на сцену парня. А он не может не помнить — бармен бы сразу сказал — парень наверняка оставит что-то вроде Cheloy или AccuseFive, что он пьет легкое пиво и что эта улыбка просто выжжена на внутренней стороне век Ибо. Парень зависает на пару мгновений, прикипая взглядом к фигуре на сцене и глаза видят все и сразу — тонкие пряди волос, падающие на высокий лоб, металлическую оправу очков, за которыми чуть щурятся от яркого света темные глаза, полные отрешенности и погружения в тонкий перебор клавиш фортепиано, изящно очерченный и глубокий губной желобок, мягко переходящий в чуть расслабленные губы, черную родинку под нижней губой, жесткую линию челюсти и скакнувшее вверх-вниз адамово яблоко. Черный удлиненный пиджак, накинутый на белую рубашку с незастегнутыми на груди пуговицами и бледные руки, так изящно, но крепко держащие микрофонную стойку и сам микрофон. А затем Ван Ибо растворяется в неожиданно бархатистом и мягком голосе незнакомца. Композиция неспешная и лирическая, исполнитель будто мягко поглаживает слушателя мехом прям изнутри, создавая чувство уютного одиночества. Вероятно, это авторская переделка всем известной композиции, но автор облек ее в совершенно иную форму, заставляя слушателя испытывать крайне противоречивые эмоции — хотелось то ли уютно укутаться в теплый плед, то ли плакать и заливать в себя крепкий алкоголь. И Ван Ибо не хочет упустить ни единого момента, продолжая пожирать взглядом певца. Непередаваемая невербальная химия, микроэлементы мимики лица и рук дополняли исполнение песни, выводя восприятие на совершенно иной уровень — Ибо вслепую наливает себе в стакан ледяной воды и залпом выпивает, а в груди все равно разгорается пожар. К счастью, не только бармена так заворожило происходящее на сцене — все посетители как будто замерли, боясь лишним движением или даже вздохом разрушить атмосферу, которая была создана буквально за несколько минут. Как только раздаются первые хлопки, быстро перешедшие в бурные аплодисменты, Ван Ибо как будто моргнул и охватившее его чувство ирреальности спало — но все равно потребовалось несколько движений, чтобы заземлиться. 50 мл текилы Sierra, трипл сек De Kuyper, сок из половины лайма, чуть сахарного сиропа и тонкая соляная кайма по краю бокала, украшенного долькой лайма, два рокса с бурбоном и один тоник. Бармен оказался настолько погружен в свои мысли, что замечая отсутствие людей за барной стойкой, он выдыхает и понимает, что не помнит абсолютно ничего, что делал пару минут назад. И пришлось восстанавливать в памяти свои действия, чтобы убедиться, что напитки были сделаны правильно. Это удается довольно тяжело — мысли то и дело перескакивают на приподнятые уголки губ, на морщинку между бровей, на длинную линию шеи… Но вот из тени под сценой отделяется фигура и направляется к нему. Ван Ибо криво ухмыляется, делая ставку угадал он или нет. Не успевает незнакомец присесть за стойку, как перед ним появляется бутылка из светло-зеленого стекла — по этикете «Tsingtao» бегут капли конденсата. Посетитель поражен — за стеклами очков Ван Ибо видит широко распахнутые глаза, а в приоткрытых в удивленном выдохе губах мелькает улыбка. — Оу… Ах, эммм… — брюнет чуть отклоняется назад и смеется. — Здесь умеют читать мысли? Эм, ахахах, — с восхищением в глазах, парень берет бутылку и салютует Ибо, делая большой глоток. А тот смотрит, как губы обхватывают узкое горлышко бутылки, как дергается кадык, как едва уловимым движением язык проходится по губам. — Всегда рады помочь, — дежурная улыбка уже почти прилипла, но сейчас Ибо не хочет торговать лицом, создавая благостную атмосферу. Поэтому изгиб губ выходит немного дерзким и рваным. А незнакомец подмечает это. И несколько мгновений (мучительно-долгих по времяисчислению Ван Ибо) смотрит на бармена изучающим, затягивающим взглядом, а потом резко подается вперед. Чуть нависая над барной стойкой, парень опускает голову, будто бы хочет сказать что-то важное, не для всех. Кидает взгляд на Ибо в надежде, что тот наклонится к нему чуть ближе. И тот так и делает, с ожиданием смотря на внезапного собеседника. — Сяо Чжань, — чуть понизив голос, от чего тот становится донельзя интимным, выдыхает брюнет и наклоняется еще чуть ниже. — А ты… Бартендер, на секунду забывший как дышать, смотрит не моргая и опирается на барную стойку локтями, придвигаясь еще ближе. Парни чувствуют дыхание друг друга на коже и Ван Ибо ощущает гулкое, слишком быстрое биение сердца где-то в горле. — Ван Ибо, — чуть хриплым голосом отвечает он и наклоняет голову чуть вбок, но не отодвигаясь. Хоть и отчаянно борясь с исключительно плотским порывом сократить расстояние в несколько сантиметров и хотя бы прикоснуться к этой очаровательной родинке под губой. Приходится призывать всю выдержку, которая стремительно сдает позиции еще с того момента, когда Ибо впервые увидел Сяо Чжаня. Молчаливое и донельзя близкое изучение друг друга длится ровно семь ударов сердца, после чего Чжань чуть закусывает нижнюю губу (с левой стороны, проходясь зубами по той самой родинке — замечает Ибо под кульбит собственного сердца) и непринужденно откидывается на спинку стула, как будто бы и не было только что никакого напряжения. — Здесь очень… атмосферно, — брюнет чуть покачивается на стуле, окидывает взглядом потолок, стены и мягко улыбается. — Было интересно выступить у вас, — растирая капли по бутылке пива, Сяо Чжань снова засматривается на Ибо. И, увидев, что тот замечает это, взгляд не отводит, а только шире улыбается. Бармен пытается унять дрожь в руках и выровнять дыхание, потому что его откровенно клеят, причем самыми банальными способами типа приподнятой брови, чертовски многообещающей улыбки и откровенно изучающими взглядами. Не то, что бы это было впервые — многие девушки оставляли резюме на выступление, где в материалах для прослушивания обязательно было что-то вроде «Ван-лаоши, перезвоните мне/буду ждать вас там-то/не хотите ли пообедать». Фэнг-гэ в такие моменты громко смеется и пересылает эти записи Ибо в вичат со своими комментариями. Но сегодня все происходит как-то совсем по другому — Ибо не может переключиться в рабочий режим, потому что… не хочет? Сяо Чжань в целом (и отдельными фрагментами) был очень привлекательным молодым человеком и Ибо уверен, что если бы встреча произошла при других обстоятельствах, он бы точно так же завис. Ну что ж. — Если вам так понравилось, то мы будем очень рады видеть вас… — возвращая оценивающий взгляд в ответ,  Ибо многозначительно улыбается. - чаще на нашей сцене. Сяо Чжань задумчиво и медленно кивает то ли в ответ, то ли своим собственным мыслям, а бармена отвлекают другие гости. Смешивая коктейли, открывая бутылки с пивом и пересчитывая деньги, Ибо удается, наконец, окончательно прийти в себя. Но вся собранная по крупинкам выдержка разбивается ровно в тот момент, когда он поворачивается к опустевшему стулу. Пустая бутылка из-под пива, несколько купюр (почти в два раза больше, чем стоит пиво) и чуть-чуть расползающейся в груди едкой горечи разочарования.  Ибо замирает и пытается собрать тысячи отрывистых мыслей в одну цельную. Что это было вообще? Так просто? Даже номера телефона не оставил? То есть для него это — обычное дело? Успокаивая себя тем, что это действительно могло быть типичное поведение для Сяо Чжаня и это сам Ибо все не так понял, в крайне мрачном настроении бартендер прощается с последними гостями и закрывает смену. На улице моросит мелкий дождь, капли противно заползают за шиворот, но очень хорошо охлаждают разгоряченную кожу — Ибо останавливается и поднимает лицо, позволяя дождю вернуть ему хотя бы толику здравомыслия. Пока что весь смысл вертится вокруг пятиминутной встречи с Сяо Чжанем и в этом нет ничего здравого.