Fitzpleasure.

— Mister Sandman, bring me a dream, — напевая уже набившую оскомину, но так и не надоевшую песню, Ибо дежурно улыбается гостям и пританцовывает за барной стойкой. Люди сменяют друг друга что на сцене, что в очереди в бар, превращаясь в сплошную вереницу ничем не примечательных лиц. Ибо перестает высматривать Сяо Чжаня только пару недель спустя, раздавив последнюю надежду, что тот снова появится и выбьет из Ван Ибо весь кислород. Не то чтобы бартендер верит в любовь с первого взгляда, но чувство незавершенности и ощущение, что эту встречу можно было бы перевести в нечто большее, крайне неохотно отпускает парня. Извечный вопрос «А что, если?» остается без ответа и задвигается в самый дальний уголок мыслей. Ну а что Ибо мог сделать? Запросить у Чжан Фэнга все анкеты и записи за последние два месяца, чтобы свободными ночами прослушать их? Пытаться по двум словам «Сяо Чжань» найти что-то в интернете? С щемящим чувством тоски смотреть на открывающуюся дверь бара? Проходили, знаем, живем дальше. Ван Ибо не до конца понимает почему, но совершенно точно знает одно — Сяо Чжань засел в его голове (и немного — в сердце) как не выбитая ачивка в видеоигре, как ускользнувшая победа в ежегодном конкурсе барменов — переиграть заново уже нельзя и остается только смириться с поражением. Оставить приятное воспоминание, которое щекочет нервы, как хороший сон, после которого всегда остается приятное послевкусие на весь день. Кто мог знать, что разряд молнии поразит Ибо в один солнечный день прямо посреди торгового центра, когда он мельком увидит такой едва знакомый прищур глаз, аккуратно уложенные волосы, чуть прижатые беретом, черную маску, мешковатый свитер, заправленный в такие же свободные штаны, но затянутые поясом на узкой талии, красно-белые найки единственным цветовым пятном, тонкую серебряную цепочку и игровую приставку в руках. Сяо Чжань сосредоточенно смотрит в экран Нинтендо, облокотившись на стену и, вероятно, коротает время за играми в ожидании кого-то. А Ван Ибо не знает, что делать дальше. Затылок и руки полностью онемели. Он сосредотачивает свое внимание на том, чтобы вспомнить, как дышать, восстановить циркуляцию крови и не броситься с разбегу на ничего не подозревающего парня. Толпы людей вокруг смазываются будто в ускоренном режиме, голоса и музыка превращаются в фоновый белый шум, весь окружающий мир будто сужается до высокой фигуры парня в черном. Судорожный вздох вообще не помогает вернуть чувство реальности. Ибо кажется, что он движется как робот, делая заторможенные шаги в сторону Чжаня, но на это совершенно плевать — он боится даже моргнуть, боится снова упустить момент исчезновения парня. Чжань поднимает голову от приставки и несколько раз моргает, фокусируя взгляд на фигуре, вставшей прямо перед ним. В теплых карих глазах мелькает нотка недоумения тут же сменяясь узнаванием и… Испугом?  — Ибо… Ван… Ван-лаоши? — приглушенный маской голос дрожит, а рука нервно дергает белый провод наушника и судорожно комкает его. Молния поражает Ибо во второй раз за такой короткий промежуток времени и мироощущение резко возвращается — гомон людей оглушает, а искусственное освещение вывесок нестерпимо слепит (или Ибо хочет думать, что это вывески, а не аура человека перед ним). — Сяо…лаоши… — между молодыми людьми повисает тишина, но сегодня она полна неловкости и суетливо скачущего взгляда Чжаня против пристального — Ибо. Рвано выдыхая, Сяо Чжань торопливо и вслепую убирает приставку в сумку и не знает куда деть руки — он складывает их на груди, потом опускает правую, а левой — хватается за локоть, опускает обе руки, снова складывает…. А потом прячет в ладонях лицо. — Господи, как неловко… С недоумением Ибо приподнимает бровь и следит за действиями парня, хотя ему очень хочется сгрести того в объятия и крепко сжать до хруста костей — в отместку за столь долгое и изматывающее отсутствие в мире Ван Ибо. — Н…Неловко? Сяо Чжань мотает головой из стороны в сторону, не отнимая рук от лица, а Ван Ибо чувствует, как стекленеет его взгляд, как иголки стужи проходят по шее вниз, заставляя сердце пропустить пару ударов. — Я тогда так ушел… Извините… Такие неудобства… — Чжань нервно поправляет сумку на плече, бегая глазами с куртки Ибо на его кепку, скейборд, яркие полоски на куртке, на пару гвоздиков в левом ухе — куда угодно, лишь бы не встретиться взглядами. — Сяо-лаоши, о чем речь? Я только раздосадован тем, что не успел взять ваши контакты, чтобы пригласить на повторное выступление, — подчеркнуто деловым тоном Ван Ибо выстраивает стену между этим человеком и своим обжигающим потоком эмоций. Парень слышит едва различимое и удивленное «о» и Чжань все еще робея смотрит Ибо прямо в глаза. Тот немедленно цепляет рабочую улыбку, всем видом демонстрируя исключительно деловой интерес. Но глаза Чжаня чуть сужаются, снова возвращая Ван Ибо в тот самый вечер. — Выступление? Ах, что ж… Я вроде оставлял контакты хозяину, возможно, потеряли… — Сяо Чжань как-то странно хмыкает себе под нос и лезет в сумку за блокнотом. А Ибо старается не совершать лишних телодвижений, чтобы не выдать ворох противоречивых эмоций. Чжаня отвлекает звонок — по двум или трем фразам Ибо понимает, что встреча парня отменилась только что, и, казалось бы — отличная возможность продолжить знакомство, но он совершенно не уверен в адекватности своих дальнейших действий по отношению к этому малознакомому человеку. Больше всего сейчас Ван Ибо хочется сорвать маску и  припечатать Сяо Чжаня к стене жадным поцелуем — прикусить язык и втянуть в рот такую мягкую нижнюю губу, лизнув эту чертову родинку, преследовавшую Ибо во снах. Обхватить узкую талию, забраться под тонкий свитер и пройтись пальцами по грудной клетке, скользнув руками ниже, под пояс брюк и крепко, жестко, до красных пятен сжать округлые бедра и задницу. Покатать на языке вкус этой молочно-белой (на контрасте с черной одеждой) кожи, прихватить зубами шею прямо под кадыком и, запустив руки в волосы, оттянуть кожу на голове чуть от себя… Когда Сяо Чжань протягивает ему сложенный вдвое листок, Ибо благодарит всех богов за то, что сегодня у него на поясе завязана рубашка и рукава удачно маскируют некоторую проблему физического характера. Но стоит ему потянуться к листку, Чжань вдруг убирает записку. — Ван-лаоши… Ох… Мой друг не сможет прийти, а у меня, эмм, куплены билеты в кино… Не хотели бы вы… В качестве извинения… — пытливо заглядывая под кепку, Чжань улыбается одними глазами, а Ван Ибо надеется, что тот не увидит туманную пелену, затянувшую его глаза пару мгновений назад. — Хммм, кино? А что за фильм?  — Ибо старается вернуть контроль, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот, но так, чтобы никто этого не заметил. — Фильм? Хммм… «Заклятие»…Если вы любите хорроры… — Оу… Спасибо за предложение, но я не люблю этот жанр кино, — по Ибо пробегается табун мурашек — он случайно увидел у друга трейлер именно к этому фильму и несколько ночей подряд спал со включенным во всей квартире светом. — Спасибо за контакты, мы обязательно позвоним вам, — вежливо поклонившись, Ибо аккуратно забирает листок из рук Сяо Чжаня, который с виновато-разочарованным видом даже не замечает этого, и аккуратной походкой удаляется в противоположную от парня сторону, снова оставляя в душе благодатную почву для самобичевания и угрызений совести за упущенный шанс. Но номер телефона, торопливо записанный на листке с карикатурой, прожигает карман джинсов.