Fitzpleasure.

Четко выверенными движениями Ибо натирает бокалы из тонкого стекла и выставляет в ряд на барную стойку. На заднем фоне тихо играет мелодичное сочетание клавиш фортепиано и скрипки, мягкий голос — исландский композитор Olafur Arnalds вместе со старым другом Arnor Dan создают размеренно-тоскливое настроение и только усиливают непонятное чувство пустоты внутри Ибо. С невидящим взглядом он опускает руку и обнаруживает, что в раковине вымытых бокалов не осталось — натертое стекло можно убирать на стойку. Дождливая погода отсеяла часть публики и бартендер устало опускается на стул, продолжая вытирать уже сухие руки полотенцем. Сяо Чжань две недели назад уехал в Шанхай, презентовать дизайнерский проект заказчику. Об этом Ибо узнал в ничего не значащих разговорах на утро после — будучи в приподнятом настроении от достижения столь желанной цели. Он был уверен, что расставлять все точки над i уже ни к чему. По крайне мере, младшему и без слов все было понятно. Чжань широко улыбался и мягко, очень долго целовал его на прощание. И тут же перестал отвечать на звонки, ограничиваясь парой слов в сообщениях. Ван Ибо умный парень и в первую очередь подумал, что старший занят работой и ему просто некогда. А это значит, что не стоит быть навязчивым — Сяо Чжань взрослый человек и сообщит, когда будет время. Но он не перезванивал и не писал первым. Ибо перестал проверять телефон спустя два дня после даты презентации, когда Сяо Чжань уже наверняка должен был освободиться. Сделав пару контрольных звонков и прослушав долгие гудки до самого конца, Ибо сбросил последний вызов и почувствовал, как постепенно каменеющее сердце окончательно падает булыжником вниз. Они не говорили о чувствах, не договаривались о встрече — поболтали как знакомые, которые хорошо провели время вместе и разошлись. Ван Ибо думал, на время.  Видимо, он опять что-то не так понял. Звук хлопнувшей двери на долю секунды выдергивает Ибо из размышлений и в один момент вернувшиеся чувства заставляют горло пересохнуть, а глаза — зло сузиться. С мягкой улыбкой Сяо Чжань кивает Ван Ибо в знак приветствия и, жестом попросив бутылку пива, проходит к дальнему от бара столику. Бартендер считает удары своего сердца, пока провожает взглядом высокую фигуру — гость оставляет пиджак на вешалке и достает из сумки ноутбук. Пока в реальности происходят совершенно обычные вещи, внутри Ван Ибо случается конец света. Он никогда не любил быть навязчивым, а в данном случае уверен что уже четко обозначил свой интерес к Сяо Чжаню. И, стискивая зубы, приходит к выводу, что этот интерес в одни ворота. Так тому и быть. Когда Чжань подходит за заказом, бутылка пива и бокал стоят на стойке, а бармен сосредоточено смотрит в ноутбук. — Через час бар закрывается, — звучит ничего не выражающий голос, и Ибо поднимает абсолютно пустой взгляд на гостя. Тот в нерешительности замирает, пораженный таким холодным сервисом — немного удивленный взгляд скользит по лицу Ван Ибо, безуспешно пытаясь разглядеть что-то, кроме нейтрального выражения лица. Чжань все так же удивленно кивает, расплачивается за заказ и, постояв еще пару мгновений, возвращается за свой столик. Шестьдесят минут кажутся Ибо вечностью. В попытках себя чем-то занять, он понимает, что как у хорошего работника к закрытию у него все уже сделано и подготовлено к следующей смене. Он пытается отдохнуть, но столик, за которым задумчиво сидит Сяо Чжань, даже не открывший ноутбук, находится ровно напротив барной стойки. Бармен закрывает глаза, откидывает голову, упираясь затылком в полку сзади, и фокусируется на музыке. Это не помогает — притупившиеся чувства обреченности и злости разгорелись с новой силой, стоило виновнику этих чувств переступить порог бара. Размеренно дыша, Ибо старается отгородиться от нахлынувших эмоций, фокусируясь на фактах и доводах разума. И мягкое покашливание снова выбивает весь кислород из лёгких. Ибо открывает глаза, бросая взгляд на электронные часы. — До закрытия 10 минут — к сожалению, заказы уже не принимаются, — нарочито бодро спрыгивая со стула, Ибо натянуто улыбается и с наигранным сожалением смотрит на Сяо Чжаня, который облокотился на стойку с другой стороны. — Будем рады видеть вас завтра, бар открывается в 17:00, — выбрав оптимальную в этой ситуации линию поведения «бармен-гость», Ибо разводит руками и наклоняется выключить рабочий ноутбук. Выключая освещение в зале, бартендер выходит из-за барной стойки и, полностью игнорируя Чжаня, уходит выключать звуковую аппаратуру. Когда он возвращается, Сяо Чжань все так же стоит возле стойки, как будто чего-то ожидая. Вернувшись на рабочее место, Ибо выжидательно смотрит на гостя. — Я вынужден попросить вас покинуть наше заведение — мне нужно закрываться, — бартендер начинает нервничать, потому что Чжань ведет себя немного странно — не уходит, но и ничего не говорит, только виновато улыбается и следит за каждым движением младшего. — Ван-лаоши… Я вас чем-то обидел? — чуть дрожащий голос совершенно выбивает Ибо из колеи. С ужасом осознавая услышанное, он в растерянности даже не знает какую именно эмоцию он испытывает. Мозг мечется от нервного неестественного смеха до слёз в уголках глаз то ли от обиды, то ли от облегчения. — Ну что вы, Сяо-лаоши, чем вы могли меня обидеть, — сардонически смеясь, Ибо складывает свои вещи в сумку. — Если вы про нашу последнюю встречу — мы взрослые люди. Никто никому ничего не должен. Мы отлично провели время и разошлись. Какие обиды? — говорит бартендер, старательно формулируя фразы покороче, чтобы не дать голосу сорваться. Он настолько сосредоточен, что замечает Чжаня, обогнувшего стойку и стоящего вплотную к нему, только развернувшись и почти налетев на него. Отпрянув и испытав какую-то несуразную радость от того, что не прикоснулся к Чжаню ни одним сантиметром тела, он замирает скрестив руки на груди и опираясь правым боком о рабочий стол. — Ван-лаоши, возможно, мы неправильно друг друга поняли. Я бы хотел обсудить это, чтобы развеять все недопонимания, — мягкий, бархатистый голос обволакивает Ибо, но тот не собирается поддаваться. — Я так не думаю, но если вы все-таки хотите поговорить об этом — приходите завтра в рабочее время, — с трудом сохраняя ровный тон, Ван Ибо выразительно кивает в сторону двери. — Всего хорошего. Но Сяо Чжань будто бы и не замечает этого, продолжая оставаться на месте. — Нет, я бы хотел поговорить здесь и сейчас. Пожалуйста, — последнее слово старший произносит еле слышно и у Ибо все внутри сжимается от непрошенной надежды. Легким усилием воли Ибо возвращает себе маску безразличия — достаточно он уже переживал по этому поводу, с него хватит. — Ничем не могу вам помочь, — Ибо пытается обойти парня, лелея в себе чувство злости — единственное, что отделяет его от решения дать Чжаню второй шанс. Старший закрывает глаза и с силой выдыхает: — Да стой же ты! — и все напускное безразличие Ибо сыпется, когда Чжань хватает его за предплечье. Сквозь тонкую ткань рубашки бармен чувствует, насколько у старшего горячие и влажные ладони. — Да, я не отвечал на звонки, почти не отвечал на сообщения, но это только потому что меня завалило работой по самую макушку, — Сяо Чжань старается говорить медленно, не торопясь, но дрожь в голосе выдает всю гамму чувств. — Я ведь рассказывал тебе, как важен этот проект, а за пару дней до презентации еще и выкатили кучу правок и их нужно было внести сразу — я спал по два часа в день! У меня просто не оставалось сил ни на что, — постепенно скорость речи старшего увеличивалась, он начал частить и даже чуть задыхаться. — А после официальной презентации нам предложили несколько побочных проектов и макет заказчик хотел сразу, чтобы оценить, стоит ли вообще запускать их в работу. Я прилетел два дня назад и все это время валялся овощем дома. Я не стал звонить и решил сразу прийти сюда под закрытие, чтобы… — поднимая чуть покрасневшие глаза на Ибо, Чжань сглатывает. — Чтобы увидеться… Ибо медленно считает про себя до десяти и обратно. Да, он зол. Да, он обижен. Но под этими злыми эмоциями все еще оставались теплые чувства. Он чувствует облегчение, мягкую радость от осознания, что Чжань тоже думал об этом всем, переживал. Но злость все еще клокочет на поверхности и Ибо, хоть и аккуратно, но вынимает руку из хватки старшего. — Тебе ничего не мешало в одном из тех пяти сообщений, что ты мне писал, сказать об этом, — на грани шепота проговаривает Ибо, позволив настоящим чувствам пробиться сквозь показную холодность. Сяо Чжань оторопело смотрит на него, боясь пошевелиться. А младший старается даже не смотреть на него. — Мне надо подумать, — с отрешенным взглядом Ибо отходит к двери и останавливается в ожидании старшего. Тот собирается с мыслями буквально пару мгновений, суетливо забирает свои вещи и выходит из бара. Но ждет на улице, пока Ван Ибо закроет заведение. Парни молчат пару минут, стоя рядом, и каждый ждет, пока кто-нибудь из них уйдет. Первым не выдерживает Чжань. Едва ощутимо прикасаясь к кончикам пальцев Ибо, он выдыхает: — Могу я тебе перезвонить?  — и, спустя три удара сердца, с облегчением видит дернувшийся уголок рта в намеке на улыбку и медленный кивок головы. Ван Ибо замечает, что дождь, шедший последние несколько дней, наконец стихает.