Избавься от зависимости.

Поднимающееся солнце ослепило не спящего Комаэду. Он сидел на кровати, поджав ноги. Растянутая и грязная футболка висела на нём мешком. В комнату зашёл шатен, кое-как перебирая ногами. Пнул лежащую на полу одежду и сел на кровать. Нагито повернулся к вошедшему и робко улыбнулся. — Прекрати так на меня смотреть,— буркнул Хината, падая на подушку. Блондин извиняется и ложится на соседнюю подушку, спиной к парню. Хаджимэ провёл ладонью по пушистым волосам и придвинулся к податливому телу. Нагито молча лежал, даже почти не дышал, зажмуриваясь, когда смуглые пальцы, случайно или нет, дергали за спутанные пряди. Шатен приподнимается, упираясь одним локтём об матрас, и целует костлявое плечо Комаэды. Продолжая осыпать поцелуями, он протянул руку к ягодицам блондина, сжимая их. — Тебе надо больше есть. Уже и подержаться не за что, одни кости. — Прости, н-но все деньги у тебя,— отвечает Нагито. Хаджимэ вовлекает блондина в поцелуй. Грубый, властный поцелуй, пока оба не начнут задыхаться. Разорвав поцелуй, Хината тихо говорит: — Ты всегда можешь их попросить. А храню я деньги у себя потому, что ты - растяпа. Он поднимается с кровати, поправляет джинсы и выходит из комнаты. Комаэда сворачивается в клубочек, понимая, куда и зачем ушёл его парень. Сейчас он на кухне примет дозу, под кайфом трахнет Нагито, а потом будет лежать и признаваться в любви, которая вряд ли есть. Так оно и случилось. Шатен принял дозу и сразу вернулся в спальню. Кровать привычно скрипнула под ним. Хаджимэ осторожно взял блондина за острый подбородок, провёл языком по скуле и спустившись к обветренным губам, мягко целует. Нагито приоткрывает рот и разводит ноги, всё так же ведясь на короткие ласки и надеясь, что на этом всё закончится. Что Хината завяжет с наркотиками, будет всегда нежен с ним, они переедут в нормальную квартиру, где нет всякой грязи: использованных шприцов и белого порошка на одежде. Где будет тепло и уют. Но надежды обрываются с резким толчком. Нагито хочется плакать. Когда влюбился в парня, в прилежного ученика самого хорошего колледжа страны, не так он представлял их отношения. Всё, конечно, не сразу пошло не по тому месту, но и много времени не прошло. Хаджимэ долго не скрывал себя "настоящего", случайно вырвалось. Но даже после этого Комаэда не убежал, плача и крича, что его первая любовь оказалась наркоманом. Он остался, рассказал, что наркотики - плохо и получил пощёчину. Хината сам тогда ушёл, но на следующий день после пар выпросил прощение. Лучше бы это был первый и последний раз, когда Комаэда его простил. — Я не слышу стонов. Тебе не приятно?— то-ли спросил, то-ли утвердил шатен. Он ещё резче вошёл и в Нагито будто что-то порвалось. Блондин сжал подушку под своей головой и закусил нижнюю губу. Ужасно больно, но в тот же момент приятно. Ему хочется плакать. Хината немного наклонился, запуская одну пятерню в копну волос. Он пропустил их между пальцев и резко сжал, потянув вверх с глубоким толчком. — А-ах-м!— Комаэда не сдержал болезненного стона, приподнимаясь на локтях. Шатен слизнул слезу, вытекающую из серых глаз и оставил засос на тонкой шее. Он кончает выходя, пачкая и худые бедра и впалый живот с футболкой Нагито. Блондин сводит ноги, устало откидывая голову. — Иди ко мне,— широко улыбается Хаджимэ, показывая клыки. Сердце быстро бьётся об рёбра, мысли затуманены, но Нагито всё равно медленно подползает к возлюбленному, игнорируя боль во всём теле. — Какой же ты хороший. Люблю тебя,— Хината подхватывает блондина и прижимает к себе, падая на спину. Комаэда оказывается на шатене. Он осторожно кладёт голову на широкую грудь, боясь быть столкнутым на пол прямо сейчас. — Я тоже тебя люблю,— шепчет в изгиб смуглой шеи Нагито. Неизвестно сколько времени они так пролежали. Хаджимэ улыбался и поглаживая одной рукой по голове, а другой обнимал блондина. Комаэда быстро заснул, редко шепча что-то непонятное. Солнце поднялось высоко. Только светло-серые тучи скрывали его, не давая залить всё ослепительным светом. Шатен смотрел на круг, который просвечивается через облака, ни о чём не думая. Мысли будто заблокированы наркотиками. Вдруг веки потяжелели и его придавила усталость. Осторожно перевернувшись на бок, прижимая к себе Нагито, Хината медленно проваливался в сон. Голова резко заболела. Стены, в итак небольшой комнате, стали сужаться. Шатен несколько раз моргнул, рассчитывая "поставить стены на место", но этот трюк не сработал. Перед глазами в добавок замигали огоньки. Всё стало невероятно холодным, чужим. Только ненормально худое тельце Нагито отдавалось теплом. Он лежал в плотную, смотря второй сон, если они вообще ему снятся, и не издавал никаких звуков. Даже бормотание прекратилось. Это и давит на Хаджимэ. Слишком тихо. Ни пения птиц, ни робких слов Нагито. Только собственное тяжёлое дыхание и медленное биение сердца. — Х-Хаджи... Хината!— блондин дрожащими руками дёргал своего парня за плечи. Сколько бы раз он не тряс, не бил по щекам, в сознание Хаджимэ не приходил. Комаэда прижался к его груди, вслушиваясь в сердцебиение, которого давно уже не было. Испуганный, заплаканный, дрожащий всем телом, Нагито ходил по комнатам, ища хоть один телефон. Его собственный, разбитый, телефон валялся на кухонном столе. Стряхнув оставшийся порошок, блондин набирал номер скорой помощи. На вызов ответила после первого гудка девушка, сразу задающая вопрос: — Что случилось? Через несколько минут приехала долгожданная машина с красным крестом. Из неё вышло человека четыре и, быстро сориентировавшись, пошли к нужному подъезду. На подъём до, заранее открытой двери квартиры у них ушла минута. Заходя в квартиру, они оценительным взглядом оглядели её, один пошёл проверять кухню, а остальные последовали прямо по коридору за Нагито, в спальню. На кровати их встретил, оголённый по пояс, уже остывший, Хината. Близко подойти к нему блондин не смог. Колени задрожали и он упал у дверного проёма. Медики быстро осмотрели шатена, удостоверились, что он мёртв и двое ушли за носилками. Молодой парень-медик перевёл взгляд с трупа на Комаэду, подошёл к нему и сел на корточки рядом. — Ваш партнёр?— тихо спросил медик. Нагито кивнул, закрывая лицо ладонями,— Примите мои соболезнования,— с искренностью сказал парень. Квартира правда в ужасном состоянии. Как и жилец. В соседнем углу валяется шприц с сломанной иглой, под кроватью видна полупустая бутылка спиртного. На стене, к которой они прислонились спинами, засохшие капли крови. В таких местах порой страшно находится. Когда Хаджимэ положили на носилки и готовы были вынести, парень-медик помог подняться блондину. В квартиру зашли двое полицейских и Комаэду пробрала дрожь. Но его не тронули, просто прошли мимо, в глубь квартиры. — Сейчас Вам надо одеться. Мы отвезём Вас в больницу, где окажут помощь. У Вас что-нибудь болит? Например, голова?— вопрос о самочувствие был не обязательным, но медика беспокоило, что у худого парня может болеть голова после стольких пролитых слёз. — Голова... кружится,— очень хрипло прошептал Комаэда, поднимая свои старые джинсы и надевая их. Медик осторожно взял Нагито, когда он закончил, на руки и удивился, насколько он лёгкий. Спустившись на улицу, медик подошёл к пустой машине скорой помощи и положил блондина на носилки. После долгих лет посещения различных врачей, Нагито смог оправиться. Набрал «здоровый вес», смог доучиться и даже устроился на работу. Но даже сейчас, когда всё хорошо, вспоминая своего возлюбленного, он роняет редкие слёзы и думает почему не ушёл вместе с ним.