Я затравленно огляделся. Вообще-то, наверное, нельзя так говорить о себе; наверное, следовало бы сказать просто: «Я огляделся». Однако на самом деле я огляделся не просто, а именно затравленно.
© Аркадий и Борис Стругацкие, «Малыш»
Только злость из-под век тихо катится. Мы подвешены вниз головой, И теперь не любовь нас касается, А касается палкой конвой. Мы запуганно смотрим, как рушится, Как казалось, незыблемый храм. Изнутри черви кружатся, тужатся, Разрывая его пополам. Нам билеты вдруг выдадут в розницу, Чтобы оптом в могилу продать. Я кричу: «Жмут верëвки, где ножницы?! Из руин надо Счастье спасать!» ...Я кричу, хотя ясно, что воздухом Обернуться пустые мольбы. Их заглушат забитые порохом Дула пушек под рокот стрельбы. Наклонятся к земле стены памяти Под нати́ском тяжëлых времëн... И вы, ангелы, крылья подставите. На четыре стены — вчетвером! Вас не видно простым смертным грешникам, Не попасть ни ядром, ни огнëм, Видят вас только Света приспешники. Видят те, для кого здесь был Дом. «Он не был. Он и есть, пусть шатается...» — Произнëс, поднапрягшись, один. — «Дома нет, только если кончается Ваша Вера. И нет наших спин» Решено дело было мгновением: Нас объял дорогой белый мех, И перчатками с оствернением Был задушен злодейский успех. Мы пустились, смеясь, в ликование: Тьму и мрак мы потушим в котле! Вы держали в молчании здание... И всë больше тонули в земле. А пропав, людям кредо оставили: Надо Быть. Видеть Свет и Любовь. Этим правилом вы и прославили Клад диковинный в море веков.