Forbidden Ficlets

После пятидесяти лет отсутствия тела Том чувствовал, что его можно простить за то, что он не сразу заметил отметину на внутренней стороне левого запястья. Его больше интересовала возможность снова прикоснуться к вещам после того, как он был заперт в этой чертовой книге в течение полувека! Но заметьте, что в конце концов он это сделал, и это заставило все для него остановиться. Там, на бледной и прозрачной коже его запястья, были три буквы, которых не было, когда он превратил Дневник в Крестраж. Надпись, предположительно принадлежавшая его второй половинке, была ужасной, но в то же время очень знакомой. Если бы он этого еще не знал, то не понял бы, что это значит. HJP Он узнал почерк и инициалы, какими бы убогими они ни были. Это заставило его пошатнуться от отрицания. Это просто невозможно. В этом не было никакого смысла! Звук плещущейся воды заставил его поднять глаза и увидеть юного Гарри Поттера, второкурсника Гриффиндора, стоящего на другой стороне комнаты, его глаза были опущены вниз, когда он бросал бегающие взгляды туда и обратно. Гарри заметил лежащую на спине Джинни и бросился к ней, игнорируя все чувства осторожности, над которыми он работал. И Том… Том должен был знать. Шагая из окружающей темноты с драматическим талантом, которого ему давно не хватало, Том подошел к мальчику, прежде чем тот смог сориентироваться, и схватил его за холодную руку. Он смутно наслаждался ощущением прикосновения кожи еще раз. Том Реддл? Недоумение Гарри было проигнорировано в пользу осмотра его собственной бледной кожи. И действительно, именно там, где это должно было быть, в собственном кропотливо безупречном почерке Тома, были инициалы Тома. Его почерк отмечал тело Гарри. Его имя. Его почерк. Гарри Поттер был предназначен для него. Так решили боги, сделав их родственными душами. Гарри принадлежал ему. Так же, как он принадлежал Гарри. И родственные души не могли убивать или причинять вред друг другу. Неудивительно, что Волдеморт потерпел неудачу. — Ты мой, — сказал Том с поразительной ясностью, от которой младший мальчик покраснел восхитительным розовым оттенком. Жалкая, маленькая влюбленность. Джинни была абсолютно бессмысленной. Тому хотелось, чтобы она прожила достаточно долго, чтобы он смог передать ей это знание. Конечно, некоторые родственные души не встречаются, и до этого откровения была надежда, что мечты девушки сбудутся, но теперь… Теперь все было по-другому. Том не поделился. Пораженные, зеленые глаза Авады настороженно наблюдали за ним, когда, без сомнения, нервирующая улыбка появилась на его лице. — Все мое. Он навсегда оставит Гарри при себе. Даже Волдеморт не взял бы его.