Ты точно готов на все?

      Голос издалека заставляет вздрогнуть.       — Да, босс, мы им займемся!       Шаги приближаются, распахивается дверь, к нему заходят. Их несколько, он их не видит, только слышит, и в ужасе прижимает подбородок к обнаженной груди. Они совсем близко, окружают его. От них пахнет табаком и мятой. Дверь закрывается, проворачивается замок. Он нервно сглатывает. В помещении повисает пугающая тишина. Не зная чего ожидать, он еще сильнее жмется спиной к стулу, тщетно пытается разглядеть вошедших через черную повязку на глазах. От волнения дрожат заведенные назад руки, наручники еле слышно бьются о спинку деревянного стула.       — Все готово? — спрашивает хриплый голос.       — Да, босс, — отвечает другой.       — Хорошо.       Движение, щелчок. Он шумно выдыхает, не в силах справиться с растущим напряжением. Кровь стучит в висках, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Пересохшие губы приоткрыты, но он не знает, что сказать. Нос улавливает едкий табачный запах. Дыхание спирает, он кашляет. На голый живот и бедра сыплется пепел.       — Снимайте.       С него срывают повязку. Яркий свет больно бьет в глаза. Трое смазанных силуэтов окружают его, стоя в дыму. Он снова кашляет, часто дышит, вертит головой.       — Где я? Что вам надо?       Они молчат. Пепел летит ему на волосы, он трясет головой и снова поднимает на них взгляд. Глаза привыкают к свету. Теперь он отчетливо видит перед собой троих крепких мужчин в деловых костюмах и в масках, грозно нависающих над ним в узкой тесной комнате с пожелтевшей плиткой.       — Инструменты, — велит тот, что с сигаретой. С губ слетает нервный выкрик.       — Что вы от меня хотите?       Глаза застилают слезы. Он учащенно дышит, бессильно стучит наручниками по спинке стула. Холодный пот стекает по щеке, капелька застывает на подбородке. Двое молчат, третий отходит ему за спину. К своему ужасу, он вспоминает, где видел такую пожелтевшую плитку — в операционной, в которой ему вырезали аппендицит. Словно в подтверждение его догадок сбоку выезжает медицинский шкафчик с аккуратно разложенными на нем инструментами. Он хныкает как ребенок, из глаз текут слезы.       — Ну скажите же, что вам надо!       — Кровосток почистили? — тот, что с сигаретой, указывает на решетчатую дырку в полу.       — Да, босс.       Он опускает взгляд на дырку под босыми ногами и чувствует, как рвота подступает к горлу. Трое мучителей расступаются, пока он прочищает желудок. Теперь на полу плавает его завтрак. Туда же летит докуренная сигарета и мучитель натягивает перчатки. Скулеж и сдавленные стоны больше не удается сдерживать. Он рыдает и дрожит всем телом, задыхается.       — Я все скажу! Все сделаю! Умоляю, пожалуйста! Пожалуйста!       К нему подходят, берут его за волосы. Он зажмуривается, не переставая рыдать и молить о пощаде. От напряжения перед глазами мелькают мурашки. Вдруг слышится шум воды, а в паху становится тепло. Он со стыдом понимает, что описался, слышит смех мучителей. Его отпускают, но он не решается открыть глаза, лишь повторяет как молитву мольбы о пощаде.       — Камера включена? — спрашивает хриплый.       — Да, босс.       Он решается приоткрыть глаза и замечает камеру в углу. С мокрых трусов стекает по ляжкам, течет по лодыжкам.       — Не понимаю, чего он ждет. Парень хуже девчонки, сломался еще на этапе подготовки. Сходи к нему, объясни.       — Угу, — один из них покидает помещение.       Он с надеждой смотрит на открывшийся дверной проем, переводит взгляд на камеру. Что угодно, лишь бы выпустили, лишь бы дали уйти отсюда живым. Наконец входит их главный, входит без маски. Высокий черноволосый мужчина с щетиной, с брюшком, с проглядывающей сединой. Лицо знакомое, они где-то виделись, но он не мог вспомнить, где.       — Ну привет. Мне тут птичка нашептала, что ты готов сотрудничать. Это так?       — Да, да! Все что угодно! — он быстро кивает, желая показать свою покладистость.       — Хорошо, — брюнет довольно улыбается и разворачивает лист бумаги, начинает задавать вопросы.       Вопросы оказываются связаны с его начальником, с директором одного крупного предприятия на окраине города. Он старается отвечать быстро и максимально честно, давая как можно больше информации и объясняя многие тонкие моменты. Его слушают, качают головой, хмыкают, что-то переспрашивают, иногда задают тот же самый вопрос, проверяя на честность. В какой-то момент он начинает верить в свою полезность и решается задать робкий вопрос.       — Вы… вы же дадите мне уйти отсюда… живым?       Главарь скручивает ненужный больше листочек, сует в карман и подходит к нему, чеша затылок.       — Ты хороший парень и здорово помог нам. Но ты и сам должен понимать, что тебе не выйти просто так.       — Что вы хотите?       Вместо ответа брюнет направляется к выходу. Дыхание сбивается, глаза снова застилает пелена. Как? Он сделал все, о чем просили! Все рассказал, слушался! Неужели? Нет, нет, это шутка какая-то, этого не может быть!       — Сделайте это быстро и избавьтесь от тела, — долетает до ушей предательский приказ. Дверь открывается, но главный не торопится уходить.       — Стойте! Умоляю! Я на все готов!       Это последние слова, которые удается внятно сказать, перед нечленораздельными криками и воплями. Мучитель в перчатках берет в руку скальпель. Отчаяние накрывает с головой. Жизнь проносится перед глазами. Он напрягается как струна и бьется в истерике. Его снова хватают за волосы, оттягивают голову назад, обнажая тонкую шею, подносят скальпель к коже и…       — Подожди! — велит брюнет, все это время наблюдавший за бьющимся в конвульсиях телом. — Отпусти.       Он тяжело опускает голову, часто дышит, пытается отдышаться, но в этой чертовой комнате никак не получается вдохнуть по-нормальному! С кончиков растрепанных волос капает пот, слезы капают с подбородка. Запястья почему-то горят огнем. Главарь подходит к нему, он видит его коричневые ботинки. В следующую секунду крепкая рука по-хозяйски берет его за подбородок и заставляет поднять голову. Карие глаза брюнета смотрят ему прямо в душу. Он начинает неразборчиво молить о пощаде, просит сохранить ему жизнь.       — Ты точно готов на все? — спрашивает главарь, блуждая по нему взглядом.       — На все, — выдыхает он, боясь спугнуть робкую надежду.       Главарь убирает руку и присаживается перед ним, долго смотрит, оценивает. Он волнуется и стыдливо опускает взгляд, чувствуя за спиной тяжелое дыхание хриплого со скальпелем. Наконец брюнет приподнимается и резко подается к нему. Со страху он снова зажмуривается и упирается спиной в стул, но неожиданно чувствует мужские губы и язык на своих губах и неосознанно поддается, идет навстречу, позволяя целовать себя и исследовать там. Поцелуй длится непривычно долго, но он старается не разочаровать хозяина, несмотря на то, что никогда ни с кем не целовался. Он вздрагивает и охает, ощутив чужую руку на своем паху. Брюнет отрывается от его губ, убирает руку и непонимающе смотрит на него.       — Извините, я…       Он растерян и не знает что сказать, виновато опускает взгляд, облизывает пересохшие губы, ощущая на них вкус другого мужчины. Мужчины, от которого зависела его жизнь, которому надо угодить, а он…       — Никогда не делал этого раньше? — заканчивает за него главарь.       — Да, — он сглатывает и стыдливо добавляет: — Но я готов попробовать.       Брюнет с довольным видом поднимается, вытирает губы рукавом.       — Увести его. На сегодня все, парни.       Он выдыхает, видя, как хриплый кладет скальпель на место и отодвигает стеллаж. Самое страшное позади. Теперь у него есть шанс выбраться. Ему надевают на глаза повязку и уводят по холодной плитке. В какой-то момент под босыми ногами оказывается земля и трава, а после деревянный пол. Его сажают на пол и уходят, закрыв за собой дверь. Мир снова погружается в темноту…