Ты точно готов на все?

      Более-менее придя в себя, он делает первые робкие попытки подняться. Ноги плохо слушаются после долгого пребывания в неудобном положении. Наконец ему удается встать сперва на колени, а потом и на ноги. Он начинает осторожно ходить по помещению, пытаясь нащупать хоть что-нибудь. Останавливается у каждого сантиметра шершавой деревянной стены, поворачивается спиной и водит по ней руками, закованными в наручники. Ногами он водит по полу, но не может нащупать ничего, кроме пыли и крошек. Он нервничает, ускоряет движения, и тогда в палец руки впивается заноза.       — Ай! Скотство!       Облокотившись спиной о стену, он хочет вытащить занозу, но та засела глубоко в пальце. Он в сердцах бьется о стену.       — Ну и хрен с тобой!       От удара плечом стена «гуляет». Что это? Дверь? Он тщательно ощупывает это место. Пальцы находят железную ручку, тут же с усилием нажимают и… ничего. Сердце бешено колотится, бедный мозг пытается что-то придумать, найти решение, пока не стало поздно. Перед глазами снова стояла та жуткая комната, те ужасные люди. Нужно бежать, нужно уйти, пока они не вернулись!       Подергав дверь изо всех сил, он опускается рядом с ней на колени и пробует снять с себя повязку с помощью прямой дверной ручки. Наконец ему это удается, повязка остается висеть на ручке, а он окидывает помещение взглядом, сидя в кромешной темноте. Абсолютно пустое помещение, без единого окна, без единого очертания какой-либо мебели или предметов.       — Твою мать…       Собственный дрожащий голос кажется совсем глухим. Он снова встает на ноги и пытается снять наручники, подцепляя их ручкой дверцы. Металл скрежещет о металл, натертые запястья горят огнем. Он старается, не имея ни малейшего представления, о том, что делает. Освободиться и бежать, бежать без оглядки, в чем попало, куда угодно, лишь бы подальше отсюда…       Внезапно дверь открывается и сбивает с ног. Он падает на пол и тут же оборачивается, жмурится от яркого света.       — Смотрите, птенчик решил полетать, — отпускает шутку хриплый, и двое других смеются.       Они входят с шокерами в руках, а он кряхтит и извивается, пытаясь отползти подальше. Вскрикивает, когда рука хватает его за плечо и тянет к себе.       — Поднимайся!       — Босс, тут жутко воняет мочой, — замечает один из помощников.       — И что? — рука хриплого отпускает его, и он, не жалея кожи, отползает к стенке и прижимается к деревянной поверхности, поджимает ноги, переводя затравленный взгляд с одного на другого.       — Да, просто не хочу снова убирать за ним.       — Эй, ты! Ты ведь больше не описаешься, как девчонка? — хриплый нависает над ним грозной тенью и включает шокер. Электрический треск уводит душу в пятки и дикий, срывающийся крик бьет по ушам всем присутствующим.       — Помогите!       — Заткнись! — рявкает хриплый, но пленник его не слышит, продолжает истошно вопить, звать на помощь. Удар тяжелым ботинком в стену рядом с головой заставляет вздрогнуть и свернуться калачиком, тихо скуля от ужаса.       — Вот так. Чего разорался? Тебя все равно никто не услышит.       — Босс…       — Я помню. Трусы вроде сухие. Пока что… Ладно, подымай жопу, пойдем.       Он не отзывается. Лишь сильнее втягивает голову в плечи, сгибает ноги в коленях, подтягивает их к животу и дрожит, забыв дышать от испуга. В обнаженную поясницу тыкается носок ботинка и он сильнее зажмуривается, по щекам текут горячие слезы.       — Слышишь, что говорю? Я убрал эту штуку. Вставай давай.       — Да он в шоке, босс.       Хриплый вздыхает, проходится по комнате. Каждый шаг отдается эхом. Он бы закрыл уши, чтобы их не слышать.       — Ладно, сделаем по-другому.       Он сглатывает и сильнее поджимает ноги, беспомощно трется голыми пальцами о ступни. Думать о семье, о доме! Он выберется, несмотря ни на что! Внезапно полившаяся откуда-то сверху жидкость заставляет ахнуть и поднять голову. Он таращит глаза и открывает рот как рыба, выброшенная на берег. Холодная вода немного приводит в чувство, заставляет приподняться и осторожно усесться, облокотившись спиной о стену. Мокрые волосы ложатся на глаза, мешают видеть. Он дергает головой и сплевывает воду, чтобы не захлебнуться.       — Полегчало? — спрашивает хриплый, держа в руке пластиковую бутылку.       Он молчит, только судорожно дышит, не сводя взгляда с бутылки. Капли стекают по лицу, по голому торсу. Под ним целая лужица, а трусы снова мокрые.       — Ну, тогда продолжим, — пожимает плечами мучитель.       — Отпустите, — просит тихий голос.       — Что?       — Отпустите меня, прошу.       Все трое переглядываются и снова смеются. Он облизывает влажные губы и косится на открытую дверь. Ко рту подносят бутылку.       — Пить будешь, мечтатель?       Он качает головой, хотя очень хочет пить. Но из их рук он ничего брать не станет, и не станет унижаться еще больше. Он выберется отсюда, он сбежит!       — Как хочешь. Тогда вставай давай.       Он подчиняется, кое-как встает. Открытая дверь и яркий солнечный свет за ней так близко! На плечо ложится тяжелая рука.       — Стоп, не так быстро. Где твоя повязка?       — Да вот же она, босс, — один из подручных находит и протягивает хриплому ненавистную черную тряпку.       — Плохо держится? — он ухмыляется, крутя ее в руках. — Завяжем потуже.       В голове срабатывает отчетливая команда: пора! Сейчас или никогда! Он изворачивается, стряхивая с плеча руку хриплого и проскальзывает у того под мышкой. Неповоротливый бугай даже не успевает сообразить в чем дело. Его вертлявый помощник оказывается посноровистее — преграждает путь, растопырив руки, но падает на колени, получив с ноги по яйцам. Третий отходит сам и двумя руками пытается включить шокер, но безуспешно. Он просто пробегает мимо него и стремглав выбегает на улицу. Яркое солнце, свежий воздух и… море? Он мечется на краю небольшого утеса, за которым хорошо виден желтый пляж и снующие по нему чайки. Какого дьявола? Неужели все было зря? Удар током валит с ног, заставляет забиться в судорогах, беспомощно катаясь по траве.       — Ну что, добегался? — звучит над ухом голос хриплого.       Он лежит, уткнувшись лицом в траву, чувствует, как снова непроизвольно писается. Место удара больно жжет огнем, перекрывая боль отчаяния. Хватают за волосы, приподнимают голову над землей.       — Теперь ты понял, что тебе некуда бежать?       На шее смыкается тесный ремень. Толком не отойдя от удара током, он пытается сопротивляться, но его тут же прижимают коленом и застегивают ошейник.       — Вот так, — хриплый просовывает палец, проверяя как тот держится. — Запомнил эти прекрасные ощущения? Теперь ты знаешь чего ожидать, если будешь плохо себя вести.       Его хватают за шкирку, заставляют подняться, толком не давая прийти в себя. Он еле стоит на ногах и чуть не падает. Хриплый придерживает его за локоть и зовет остальных.       — Китайское дерьмо! — сетует помощник, хлопая ладонью по бракованному шокеру.       — Где второй?       — Я здесь, босс, — тот выходит из пристройки, со страдальческим видом держась за пах. — Крепко вломил, засранец.       — Хватит ныть. Вы, оба — помогите ему.       Его берут с двух сторон под руки и ведут. Ошейник давит, мешает дышать, но он находит в себе силы оглядеться по сторонам. Большой трехэтажный дом, парочка домов поменьше, ангар и причал. И все окружено бесконечной морской синевой. Куда его привезли, черт побери?