Ты точно готов на все?

По велению горничной чужие руки поднимают его с пола, ставят напротив приоткрытой двери в ванную. Ее мягкая ладонь ложится на плечо. — Заходи, не бойся, все хорошо. «Все хорошо…» Да уж, лучше некуда! Он вздыхает и опускает голову, перешагивая через порожек. Надо быть сильным, надо вытерпеть это дерьмо ради своей семьи! Он и только он виноват в том, что с ним происходит, и никто больше. Ему и искать выход отсюда. Пусть и ценой собственной задницы. Но как же, черт возьми, тошно опускаться до такого! Остается лишь верить, что он успеет смыться до того, как их главному приспичит продолжить… От воспоминаний о поцелуе передергивает. Он так и замирает в центре ванной, стараясь не оборачиваться назад. — Что… что мне делать? — обреченно спрашивает, когда дверь закрывается. — Для начала постарайся успокоиться, ладно? — голос миссис Энтони звучит озабоченно. Она стоит в паре шагов от него, сохраняет дистанцию. Женщину хорошо видно в зеркале, он исподлобья наблюдает за ней, за ее действиями, жестикуляцией. Они вдвоем, совсем одни, за прочной дверью. В голове рождается чуждая, абсолютно неприемлимая его добропорядочной и миролюбивой натуре мысль: а что если взять эту самую миссис Энтони в заложники и попытаться выбраться из этого дурдома? В любой другой ситуации он бы ни за что так не поступил, но сейчас, на фоне всего творящегося, становится все трудее различать невидимую грань, отделяющую человека от зверя. К тому же, избивать блондина оказалось чертовски приятно. Если бы не охранники… — Послушай, я прекрасно понимаю, каково тебе. Конечно, они сами перегнули палку, а, зная характер Криса, я не удивлена, что он нарвался. Давно пора его проучить, так что ты молодец. Но Эрл из-за этого на взводе, ему ведь предстоит как-то объяснять это Майклу, когда он… — Майкл, это главный? — он подходит к зеркалу, облокачивается закованными руками о раковину. Стаканчик, в котором лежали ножницы, оказывается пустым — убрали от греха подальше. И ничего похожего рядом нет. Черт! — Да, Майкл — владелец особняка, — спокойно отвечает миссис Энтони, как будто не замечая, что ее перебили. — Такой высокий, статный… — Знаю! — кулаки с ненавистью бьют по краю раковины, он шумно выдыхает. Краем зрения он замечает движение и инстинктивно пригибается, ожидая боли, но замечает в руке у миссис Энтони не треклятый пульт от ошейника, а тюбик с крышкой. — Возьми, это для запястий. Промой их хорошенько и смажь, чтобы не было инфекции. Он недоверчиво косится на белый тюбик с красным крестом, хмурится. Пытается втереться в доверие? Содранные запястья начинают чесаться. — Извини, наручники снять не могу — Эрл не даст, — женщина пожимает плечами, по-прежнему держа тюбик в вытянутой руке. — Может, попозже вечером, я спрошу… — Зачем вам это? Зачем вы мне помогаете? — прикрывая ладонями пах, он оборачивается и смотрит ей прямо в глаза. Миссис Энтони взгляда не отводит и отвечает без колебаний: — Потому что мне это не по душе. Как и тебе. Ты же хочешь выбраться отсюда? — Я… я… — он стыдливо опускает взгляд, не в силах смотреть в глаза женщине, которую еще пару минут назад раздумывал взять в заложники при помощи маникюрных ножниц. Чтобы отвлечься, берет у нее тюбик, задумчиво мнет его пальцами. Миссис Энтони смотрит на него с заботой и улыбается уголками губ, отмечая про себя, как же сильно он похож на ее внука. Осанка, рост, телосложение… Просто красавец. Все портил ошейник, врезающийся в юную плоть, наручники на содранных запястьях и вынужденная нагота. Ей становится еще больше жаль его. — Послушай, я присмотрю за тобой, пока ты здесь, просто веди себя потише. Не давай им повода. А теперь иди, помойся хорошенько, смой с себя всю грязь и подыщем тебе одежду. Задвинь ширму, не стесняйся. Слова миссис Энтони магическим способом заставляют развернуться и пошлепать босыми ногами по направлению к душевой. На полпути он разворачивается и бросает: — Я не хочу… с Майклом. — Ты и не должен, — бросает та, роясь в шкафчике для одежды. — У него для этого Крис есть.