Ты точно готов на все?

      Он сидит на мокрой плитке, омываемый струями теплой душевой воды. Одиночество не приносит облегчения, окно не прельщает мнимой свободой. Двигаться нет ни сил, ни желания. Эта женщина, кем бы она ни была… Он ей не верит. Она заодно с ними, а значит, его все равно подложат под главного подонка, просто чуть более мягким способом. Глубокий судорожный выдох, спазм сдавливает грудь. Катись оно все к черту! Потерянный взгляд останавливается на злосчастной бритве. Что же, похоже, это единственный выход. Он должен был принять его сразу, вместо того, чтобы унижаться и растягивать бессмысленные мучения.       До цели всего несколько шагов, надо лишь найти в себе силы подняться. Он помогает себе руками, встает, облокачивается о стену. Момент избавления близок, но почему так больно это осознавать? Шаг за шагом, словно в тумане, он шлепает к полке с зеркалом, берет бритву, смотрит на свое запястье. Кожа содрана, кровь уже кое-где запеклась. Будет легче добраться до вен. Хотя… Взгляд падает на маникюрные ножницы в стаканчике с расческой. Он берет их, ощущая как холодный металл ложится в руку. Холодный, словно смерть. Но там, куда он сейчас отправится, будет жарко. По крайней мере, так говорил святой отец на воскресных проповедях. Он боится угодить именно туда. Но у него нет выбора. Уже нет.       — Давай вдоль, — советует вкрадчивый голос. Он оборачивается и видит блондина — замер в дверном проеме, лыбится словно гиена, наблюдает. Видя его нерешительность, тут же надувает губы: — Ну, действуй, ты, обезьяна! Чего стоишь?       Руки опускаются… Но лишь для того, чтобы сжаться в кулаки до белых костяшек. Он в одно мгновение оказывается рядом со светловолосым и бьет того прямо в челюсть, заставляя рухнуть с ног и удариться головой о стену. Враг повержен и стонет от боли, держится за разбитые губы, но этого мало. Он с ожесточением пинает его босыми ногами по ребрам, не дает подняться. Избиение прерывает резкая боль, тело сковывает, перед глазами проплывает пол. Он лишается сил и теряет сознание, а когда приходит в себя, чувствует, что пинают уже его.       — Козел! Сука! — истерит блондин, брезгливо шлепая по голой заднице.       — Все, Крис, завязывай, — хриплый берет его за локоть и оттаскивает в сторону. Тот упирается, изворачивается.       — Убейте его, как собаку! Я приказываю!       Он с трудом поворачивает голову, пытается подняться, но чья-то рука давит промеж лопаток, прижимает к полу.       — Лучше не двигайся, парень, — советует охранник, дыша легким перегаром. Из-за угла показывается второй, вместе с горничной. Хриплый ведет блондина к ним, не отпускает.       — Миссис Энтони, это по вашей части.       — Ни на секунду нельзя оставить одних, — вздыхает та, разводя руками.       — У меня кровь! — истерично визжит блондин, тряся растопыренными пальцами. Горничная не ведет и бровью.       — Кровь у него… Я вижу. Что ты тут делал?       — Этого спасал, что же еще! — блондин вертит головой, возбужденно тыкает пальцем в сторону пленника. Золотистые локоны развеваются от движения. — Резаться хотел! Да если бы не я!..       Он вытягивает шею и зло кричит:       — Врешь! Педик!       — Суицидник! — фыркает тот.       — Вот и подружились, мальчики… — многозначительно заключает хриплый, передавая блондина миссис Энтони. В ее руках тот сразу затихает, хотя сам выше хрупкой женщины аж на две головы. Передав обязанности, Эрл с недобрым видом поворачивается в сторону пленника.       — Далеко направился? — горничная провожает хриплого настороженным взглядом.       — Должен же кто-то делать свою работу, — бурчит тот, с хрустом разминая пальцы.       Ботинки опасно приближаются к лицу. Он пытается встать, ищет опору онемевшими руками, выгибает спину.       — Да не рыпайся ты, — кряхтит выпивший охранник. Его босс встает над мечущимся телом, зовет через плечо второго, велит им крепко держать пленного.       — Не трогай парня! Слышишь? — миссис Энтони обеспокоенно следит за ними, а Крис с надеждой потирает руки. К разочарованию последнего, Эрл всего лишь достает наручники и надевает их обратно на травмированные запястья. Он делает это нарочито грубо, причиняя острую боль. Чтобы заглушить ее, приходится ткнуться лбом в пол и стиснуть зубы.       — Ему же больно, Эрл! — беспокоится горничная.       — Мне тоже больно! — напоминает о себе блондин и притворно охает, закатывая глаза. — Сейчас в обморок упаду!       Миссис Энтони вздыхает и ведет Криса в ванную. По пути тот делает вид что пошатнулся и наступает на ногу пленнику. Несчастный вздрагивает от боли, а ухмыляющийся блондин получает подзатыльник и залетает в ванную. Миссис Энтони застывает в дверях.       — Эрл, не торопись с выводами, слышишь?       Не дожидаясь ответа, она прикрывает дверь, из-за которой слышатся стоны и оханья, перемежаемые короткими фразами. Эрл тяжело вздыхает, прикрывает дверь плотнее и присаживается на корточки возле пленника.       — Ну что, сопляк? Ты попал.       Он с ожесточением тянет закованные руки к хриплому, хватает его за штанину темных брюк, трясет в бессильной злобе. Вспышка боли взрывается в мозгу, из глаз брызжут слезы. Он роняет голову на ковер, сотрясаясь от судорог, беспомощно елозит ногами по полу, пытаясь не закричать. Дав ему продышаться, хриплый продолжает, как ни в чем не бывало:       — Не люблю, когда мне портят работу. Ты причинил вред тому, за кого я несу ответственность.       — Он сам!.. — он не договаривает, замычав от боли, тело выгибает дугой. Хриплый жестом велит заткнуть ему рот. Ладонь охранника смыкает губы, дышать становится невыносимо трудно. Ненавистный голос вещает сквозь полумрак из сотен тысяч разноцветных мурашек.       — Тебе всего лишь надо было спокойно принять душ и побриться. Теперь молись, чтобы ты понравился хозяину. И, да, если вдруг снова решишь пожалеть себя… Просто помни, что у нас есть твой адрес. Так что на твоем месте я бы побыстрее привыкал к дрессировке, если, конечно, тебе дороги твои родные.       Хриплый с презрением смотрит на него, затем встает и заходит в ванную, о чем-то разговаривает с горничной. В разговор периодически встревает блондин. А он лежит, голый, придавленный двумя охранниками, в ошейнике и в наручниках, пытается то ли не задохнуться, то ли не разреветься.       — Смотри, как часто дышит. Может убрать руку-то? — спрашивает один.       — Ага. И слезть. И наручники снять, еще скажи. Босс и так не в духе, — отвечает другой и руку сильнее ко рту прижимает, давит прямо на резцы, но он не чувствует боли. Только вину, бесконечную вину за то, что вообще появился на свет… Дурак! Какой же он дурак! Трусливый, эгоистичный кретин, самонадеянно решивший, что смерть хоть что-нибудь решает! Дыхания отчаянно не хватает. Он пытается взять себя в руки и велит себе успокоиться, но не выходит, паника сковывает тело. Ошибка, все это глупая ошибка, за которую теперь будут расплачиваться близкие люди! Дверь открывается и из ванной выходит хриплый, промокает лоб платком.       — И не ешь пока свои чипсы, не раздражай губу еще больше, — дает указания блондину, пропуская его вперед.       — Угу, — кивает тот, прижимая холодное мокрое полотенце к губам и к затылку. Его длинные, гладко выбритые ноги ступают шатко, проходя в сантиметре от лица лежачего. Хриплый провожает его взглядом, а затем достает пачку сигарет, берет одну зубами, тянется в карман за зажигалкой.       — Не знаю, миссис Энтони. Мне кажется, у него все-таки сотрясение.       — Брось, глупости, Эрл. Я прекрасно знаю, что такое сотрясение и как оно проявляется. С ним все нормально, обыкновенная шишка.       Хриплый хмыкает и опускает задумчивый взгляд, закуривает. Разгневанный голос миссис Энтони заставляет вздрогнуть всех троих.       — Ты что, куришь? Договорились же — никакого табака в доме!       — Простите, я… — хриплый растерянно тушит начатую сигарету о крышку зажигалки, ищет куда деть. Горничная выходит из ванной и кладет руку ему на плечо.       — Не переживай, Майкл поймет насчет Криса. Я поговорю с ним.       — Да… Да, спасибо, — кивает хриплый.       — А теперь забирай своих ребят и хорошенько отдохните.       — И оставить этого… — он кивает на бледного как смерть пленника.       — Оставь его, Эрл, — кивает миссис Энтони. — Не дави на человека.       — Ладно, — отвечает тот после небольшого раздумья и протягивает горничной брелок. — Если будет рыпаться…       — Я думаю, мы найдем общий язык, — миссис Энтони забирает брелок и тут же бросает его в кармашек фартука, затем хлопает в ладоши, обращаясь к двум охранникам: — Так, ребята, помогите ему подняться и свободны.