Оружие.

Остаток службы прошел спокойно за исключением того, что Олег практически все время забивал работой, чтобы не считать дни до дембеля, чтобы не думать о том, как сильно он хочет домой и до какой степени скучает по Сереже. Увольнения стали более редкими, а подготовка — жестче. Капитан муштровал весь взвод так, что страшно было даже пискнуть, но ближе к окончанию срочной службы как-то позвал Волкова в кабинет, молча кивнул на коньяк на столе и жестом попросил разлить по рюмкам. — Давай решать. На контракт идешь? Три года, вступишь сразу на должность младшего сержанта, после окончания уже в офицерском составе будешь с твоим-то упорством. Олег поморщился, разлил коньяк и упал в кресло напротив. — Нет, меня дома ждут. На контракт не пойду, — серьезно сказал Олег. — Я хотел поговорить по поводу ВУЗа... Есть закуска? Меня напрягают пять лет контракта после него, я не хочу уезжать после учебы в какой-то тризалупинск чтобы там гонять курсантов и совсем не видеть семьи. Кивнув за бумажки, которые разбирал, капитан указал на какие-то фрукты и сладости. Ему это уже давно, кажется, не требовалось. Волков выжидающе отвел взгляд на фотографии, стоящие в серванте, и заметил на них Белого, совсем еще молодого, почти ребенка, в окружении Карима и еще нескольких парней или мужчин — разобрать было сложно. На заднем фоне фотографии маячил какой-то ребенок, светлыми волосами смутно похожий на самого Андрея, но пол его разобрать было невозможно. — Это вторая чеченская. Мужчина слева, Илес, погиб при взрыве, а сзади его приемный сын, которого он забрал после первой кампании. Ринат сейчас учится в военке в Ленинграде — Питере — и потом собирается идти на контракт в ЧВК одного из наших сослуживцев бывших. Мне на фото семнадцать, парню рядом тоже, а малому не больше двенадцати. Карима, ему было двадцать, в это время дома ждали жена и новорожденный сын. Так что, может, оно и к лучшему, что тебя есть кому удержать дома. Неожиданное откровение капитана заставило вздрогнуть. Двенадцатилетний ребенок на войне. Звучало как бред, но было ясно, что он оказался там явно не по своей воле, отчего по спине неприятно пробежал холодок. Представить все это было тяжело и страшно. — Я не знаю, куда еще себя приткнуть. Куда я могу пойти при гражданке? Они выпили, пока Андрей обдумывал вопрос и собирал личное дело Волкова в папку. Сняв резинку с волос, он прикрыл глаза и медленно растрепывал их массирующими движениями, не то действительно глубоко погрузившись в свои мысли, не то просто засыпая от усталости и бесконечного стресса. — Я напишу тебе рекомендательное письмо и попрошу Исаева сделать то же самое. Познакомлю тебя с его братом, если хорошо поработаешь на него некоторое время, поможет с поступлением на необходимых условиях и потом уже у тебя будут все возможности пойти на службу в ФСБ, МВД или спецназе. Амир хороший мужик, но строгий, с ним одним будет посложнее, чем с толпой генерал-майоров, — Андрей кивнул на бутылку, — Наливающую руку не меняют.

***

Для Олега ВУЗ и последующий контракт дались потом и кровью; отказом Разумовского, месяцем единоличного запоя и скандалами со всеми. Некогда веселый и спокойный, Волков словно потух в тот момент, когда Сергей, просто струсив, оттолкнул его, рыча что-то о том, что у этих отношений продолжения быть не может, что он не хочет каждый раз ждать его с замирающим сердцем с очередного задания из отряда специального назначения. Так же, как трусил с самого начала, боясь реакции гомофобного общества; так же, как трусил в последствии всегда. Олег не винил его за это, быстро понял и принял чужие приоритеты, но от этого не стало лучше ни на каплю: Сергей прикрывал все манипулятивной «заботой», говоря о том, что это расставание ради самого же Волкова, который мечтал о военной карьере с самого начала, что теперь, «без обузы в лице меня ты точно сможешь воплотить все свои мечты», выставлял его виноватым уже после того, как Олег решил остаться с ним, не теряя своего пути в жизни. Что было в этой рыжей голове — одному Богу известно, но Волков не смог противиться и просто ушел, молча, больше не пытаясь что-то доказать и принимая как факт то, что его больше видеть не хотят. — Я бы хотел подать документы на обучение. Он вернулся в Ленинград, так и не отвыкнув называть его так старо, по-советски, потратил последние деньги на съем жилья и вдруг вспомнил, какого питаться одними макаронами и картошкой. Живя с Сережей, он старался приготовить что-то богоугодное из говна и палок, а после почти забил хер и рационализировал питание только с поступлением на контракт после обучения — тренировки стали ежедневными, поддержание себя в форме было больше не вопросом желания, а карьерного роста и новых возможностей. Физически измотанный, он не мог думать о Разумовском, но даже спустя год, два, четыре, шесть, продолжал просыпаться иногда с запахом меда и яблок, почти физически ощущая, как меж пальцев струятся рыжие локоны. От дурацких наваждений не помогало ни снотворное, ни водка. И тем не менее, Олег держался. Выбрался из ямы алкоголизма не без труда, попытался зажить заново. Даже отношения с девушкой завел, путь и не самые продолжительные, но этот короткий счастливый миг в жизни дал ясно понять, что жизнь без Разумовского не была невозможной. А то, что Света была такой же рыжей и голубоглазой, Олег… предпочитал не замечать. — Ты говорил, что у тебя есть какие-то знакомые в «МАРе». Андрей проглотил горячий, обжигающий кофе, и кивнул. В его голове промелькнула мысль, что стоило бы добавить туда коньяка — к такому-то разговору. Они достаточно давно приняли неплохие, почти дружеские отношения: Белый ушел в увольнение и принялся преподавать в университете, даже не военном, просто учил студентов немецкому; неожиданно успокоившийся, он пытался наладить личную жизнь и осесть, а параллельно разгребался с последствиями своих нежных, отеческих чувств к любому тупому малолетке, который попадал в его взвод. — Дашь рекомендацию? Хоть сейчас пойду, меня вид из окон моей квартиры уже заебал. Даже собаку завести не могу с мыслью о том, что сдохну в любой момент или уеду в командировку. — Олег, какой же ты… дурак. Уверен, что хочешь? Волков кивнул, даже не раздумывая. А Белый, качнув головой, написал номер телефона на салфетке вместе с именем бывшего работодателя Олега. Тот хмуро пригляделся. — Вроде, вы с Амиром уже разок сошлись, значит, найдете общий язык и во второй раз.