Оружие.

Он был слишком мал и слишком силен одновременно. Кое-как уклоняясь от ударов, новобранцы совершенно не понимали, откуда такое огромное количество сил в этом тощем теле, едва сто восемьдесят ростом; Ринат их в этом не винил. Юноша выше поднимал ноги в размахе, жестче бил в носы, но не травмировал, лишь обезвреживая, а сам так ни разу и не потерял равновесия, словно контролируя свое тело вопреки законам физики и биологии. Кажется, ему не мешали даже слишком длинные для подобной деятельности волосы или чуть большая форма — в «МАРе» все было рассчитано на ребят поболее него, но и отказать ему было сложно. — Илес бы, наверное, гордился тобой, — Карим хлопнул юношу по плечу, наблюдая, как он устроился в частной военной компании, и помог убрать остатки тренировочного оружия, когда они остались одни. — Нет. Он бы сказал, что я идиот и посоветовал бы мне пасти баранов, жениться и готовить араку на зиму. Может, запер бы где-то, чтобы я не занимался военным делом, прекрасно зная все последствия и осознавая, на что иду. Карим замолк. Он бы, пожалуй, тоже не пожелал такой судьбы для своего сына. Тут не поспоришь, но и отговаривать взрослого Рината было бы странно: парень был уверен в своем выборе с самого начала, за десять лет в Санкт-Петербурге так и не нашел отдыха и счастья для своей души, а потому сделал все так, как было задумано еще в отрочестве. Отучился в военном ВУЗе после срочки, а затем сразу пошел в «МАР», не раздумывая над контрактом с государством всерьез. Как будто специально искал смерти. Ринат знал, что у Илеса были родственники где-то в Санкт-Петербурге. Он даже пытался найти их сначала, но слишком сильно боялся принести плохие вести под фамилией брата и дяди, не снимая ее, как траур, так и оставшись Сафаргалиевым. Поэтому, только из-за его страха, поиски не увенчались успехом. — Исаев, давай честно: ты меня просто похвалить пришел? Мог бы и на чай напроситься. Карим почесал затылок. Раскусил. — Я тут по делам, отнес некоторые рекомендации на одного хорошего парня из роты Белого. Его планы после срочки резко поменялись и он поступил в ВУЗ — в твой, кстати, — и только освободился от контракта. Но и тебя, конечно, надеялся застать. — А что с ним случилось? Девушка изменила, пока он в армии был, и решил следовать пути самурая? — с насмешкой спросил Сафаргалиев, выходя следом за Каримом на улицу и закуривая уже в его автомобиле при выезде на автостраду. — Подкинешь меня до дома? Кивнув, Карим уточнил адрес, вбил его в навигаторе и открыл окна, чтобы не провонять машину — семья будет ругаться. Больше всех — малолетний Ридван. — Да хуй его знает, — признался Исаев, — Мы с ним не особо болтали, но он был лучшим на казарму, почти сразу вышел в звание ефрейтора, а потом прото отказался от армии и решил для начала поработать, а затем идти на учебу в ФСБ, кажется. На пол пути передумал и все-таки пошел в военку, попросил рекомендации. Вот, набрали еще несколько. — Как звать-то? Может, пересекусь, привет от тебя передам. — Олег Волков.

***

Но, как бы это ни было странно, пересеклись они вовсе не сразу. У Рината не было ни времени, ни желания, чтобы посвящать себя новым знакомствам вместо тренировок, а затем — новый контракт отнял все внимание. Революция в Ливии стала очень громкой и клокочущей темой, из преимуществ Сафаргалиева — идеальное знание арабского и способность влиться в их менталитет, поэтому ему одобрили контракт сразу же, и он довольно быстро принялся собираться: отдал жирного рыжего кота Андрею Белому, который ушел на пенсию еще лет шесть назад, даже не спрашивая; выставил за порог любовника, которого никогда не воспринимал всерьез; и тут же полез в закрома родины, чтобы достать оттуда оружие и амуницию, не остающиеся без внимания. Долгий, нудный, сонный перелет. В качестве капитана им представили именно Рината, но знакомиться ни у кого не было ни времени, ни сил. Они проспали почти все время полета, ворочаясь, порыкивая друг на друга и на рев мотора: Сафаргалиев пытался привыкнуть заново к короткой стрижке, ощущение которой забыл с момента последнего контракта, и к новым людям, которых еще не знал, но уже готовился потерять. Большая часть из них уже по прибытии в лагерь показала себя как те, кто умеют слушаться приказов и делают это. Несколько вышестоящих личностей самого Рината особо не трогали, уже зная его, а вот молодых гоняли по поводу и без, пока, наконец, отоспавшись и поев, они не стали знакомиться. — Полковник Сафаргалиев. Округлившиеся и удивленные глаза выглядели вполне естественно — в свои двадцать восемь он выглядел едва старше одиннадцатиклассника, куда больше напоминающий простого рядового, ну, с поправкой на идеальную армейскую выправку — ефрейтора, черт с ним. Но точно не тянул на полковника, пока не начинал говорить. Команда представилась вся следом, а в конце очередь дошла и до спевшихся еще в самолете ребят. Соломонов и Волков. Соломонов Александр был чуть ниже самого Рината, с отросшими синими концами волос и в каких-то ссадинах на лице; Олег Волков производил более благоприятное впечатление. Обычный среднестатистический мужик, с хмурым серьезным взглядом и смешливыми морщинками уголках глаз. Сафаргалиев вспомнил его сразу же, а когда с представлением и рассказом об их задачах было покончено, подозвал к себе. — Исаев дал тебе рекомендацию, — Ринат задумчиво протянул сигарету этому почти двухметровому шкафу и, когда тот потянулся за ней, резко ударил ладонью по пальцам, — Но ты такой же глупый, как и он. Никогда не бери то, что тебе предлагают в полевых условиях. Закурив, он все-таки отдал сигарету после первой затяжки Волкову, который по-идиотски наивно хлопал глазами. Неопытный. Необстрелянный. Совсем птенец, хоть и взрослый парень. — Понял Вас, товарищ полко… — Никакой я тебе не товарищ. Просто полковник, забудь про постсовковые привычки. Должность? — Капитан. Ринат кивнул. — Молодец. Иди, капитан, разбирайся с молодыми дурачками. Вечером потренируюсь с вами, чтобы посмотреть.