Лабиринт подстилок

И Самагончик так и поступил. Да, он знал, что его небесные хранители наверняка покинули его еще на входе в этот кошмарный лес, но надеяться на судьбу было сейчас последним, что ему оставалось, так что притаившись, стараясь даже сердце заставлять биться немного тише, оруженосец сидел сейчас под каменным навесом и трясся всем телом. Момент ожидания казался вечным, растянувшимся на все кошачьи жизни и не собиравшимся когда-либо кончаться, влазя куда-то под шерсть и вздымая её холодным ветерком, проникая в живот, заставляя голову ныть от боли в висках. Кремовый даже подумать не мог насколько мучительным может оказаться бездействие, насколько шумной тишина и насколько ослепительной темнота. Рассудок скользкой тенью, удаляющейся из-за садящегося солнца, понемногу оставлял Самагончика, пока уши ненамеренно улавливали сотни звуков из которых даже треть вряд ли была настоящими изменениями в округе, а не слишком уж разбушевавшейся фантазией котёнка. Вот он слышит как где-то вдалеке упал камушек… А вот еще один… Или это было лишь стуком его собственного сердца? А вот шаг где-то совсем неподалёку… Шёпот? Нет, это лишь тихий шум водопада с противоположной части комнаты… Кто-то дышит рядом?! Нет, это дыхание самого внелагерки. А вот он проглотил слюну, на секунду заглушив все шумы в округе. Давно ли случайно дрогнувший хвост звучит так оглушительно? А это что?.. Шаги или опять звуковая галлюцинация? Племенной и сам не заметил, как окружающее звуки сплелись в единое змеиное гнездо, путаясь с друг другом, ударяя по голове и жужжа прямо перед ушами, хотя, казалось бы, они шли с совершенно другой части арены. Пытаясь удержать рассудок целым, Самагончик опустил взгляд в пол, с намереньем хоть немного отвлечься от совершенно не помогающему ему прослушивания. Первым же, что попалось на глаза оруженосцу, стала крупная тень от камня, тянущаяся далеко вперёд и растворяющаяся где-то в лисьем прыжке от оруженосца. Где-то совсем рядом послышался шорох. Что с ним будет дальше? Сможет ли он выбраться отсюда живым, вернуться к семье, снова продолжить своё обучение, что бы в будущем стать самым лучшим воином в лесу? Кто-то наступил в лужу справа от кремового. Неожиданно котёнку показалось, что тень скалы, со своими выпирающими с двух сторон неровностями, выглядела совсем как его товарищ Борщик. Что же стало с его лучшим другом за все те луны, что они не виделись? Кто-то сделал шаг прямо у Самагончика за спиной, но, скорее всего, это был лишь удар его собственного сердца. Неужели красный изгнанник и правда попал в плохую компанию или он всё же просто нагло врёт? Но что же тогда? Даже не верится, что он мог бы так кардинально изменится за то время, за которое новорождённые котята даже не успевают пройти и половины своего взросления, дабы стать оруженосцами. Неужели тогда он… Один камешек покатился с самой вершины скалы до низу, создав немало шума. …Всегда был таким? Вдруг сердце внелагерки пропустило удар, когда он обнаружил одну очень странную находку. Тень от скалы… С каких это пор она отбрасывает что-то похожее на волнистую круглую форму, если изначально — и Самагончик хорошо это запомнил — камень был прямоугольным?.. Ладно, может быть с одной стороны небольшие её обломки и могли создать такую неровность, но другая точно должна была идти ровным краем. Тогда остается лишь… Дрожа с кончиков ушей до непроизвольно высунувшихся когтей, сомневаясь точно ли он правильно поступает, кремовый медленно, с колотящимся от страха сердцем, повернул голову налево — к тому самому проклятому месту. Всё внутри похолодело, когда взгляд до смерти перепуганного котёнка встретился с двумя сияющими жёлтыми огнями, направленными прямо в сторону потерявшего дар речи племенного. Ясъелдеда, очертания морды которого значительно расплывались в темноте создаваемой им тени, сидел буквально в двух шагах от оруженосца, пускай и за краем той самой ровной стороны камня, и, нарушая тишину помещения лишь едва уловимым хриплым дыханием, с неподдельным интересом наблюдал за своей добычей. В тот момент внелагерка не смог даже взвизгнуть. Он просто не смог поверить своим глазам, не смог и представить себе, что всего одно движение когтями со стороны этого кота способно оборвать его жизнь, да даже не смог представить какого это — быть мёртвым, какого это навсегда потерять связь со своим телом и отправится в мир вечных грёз, ну или попросту оказаться навечно закрытым в тёмной пустоте, где ты не можешь ни мыслить, ни чувствовать, где ты, фактически, перестаёшь существовать. То короткое мгновение, когда убийца смотрел на свою жертву, казалось Самагончику нереальным, причём до такой степени, что он даже не чувствовал особого страха. Казалось бы, ничего не случится, он всего-то умрёт. Но кремовый просто не мог понять масштабы этого моментального события и его последствия: как он потеряет семью, как он потеряет друзей, дом, мечты, амбиции, возможности, как всего этого не станет. Нет, быть такого не может… голубоглазый не может умереть! Только не так! Нужно срочно придумать план, оценить обстановку, подавить начавшую неистово нарастать панику и бежать отсюда так быстро, как оруженосец только может. Но куда, какие есть пути отхода, что делать дальше? Уши аж задрожали от гула в них, созданного десятками или даже сотнями вариантов побега, вот только ни один из них не был идеальным, грубо подставляя то один, то второй свой незащищённый бок работоспособности, а, в худшем случае, рискуя даже получить укус в шею от хищной и жестокой Правды. Как же тогда поступить? Неужели можно только… — Беги Столь тихий и сухой приказ со стороны рыжего старика с небывалой силой ударил прямо в виски Самагончика, распугивая, словно стайку трусливых птиц, все до этого так громко жужжащие мысли, впитываясь в самые подкорки сознания, вынуждая каждую шерстинку на теле встать дыбом, мир закружится, а и без того ничего не соображающую голову отдать телу однозначный, пускай и не подкреплённый с точки зрения не то что логики и плана, даже банального здравого смысла, приказ: «Бежать! Бежать, что есть силы!». Не медля ни секунды, оруженосец, пока его противник присел, изготавливаясь к прыжку, тут же развернулся в противоположную сторону и рванул вперёд, отталкиваясь лапами от земли так, будто пытался за один прыжок перелететь всю реку падаль. Очевидно, что подобный выброс адреналина в кровь и немалый стимул в виде желания выжить сыграли на лапу кремовому и он, разгоняясь до таких скоростей, которые ему раньше и не снились, начал стремительно пересекать территорию арены, за считаные мгновения удаляясь от того проклятого камня, а с ним и значительно увеличивая расстояние между собой и киллером. Такой расклад событий немало обрадовал голубоглазого: как это он сразу не вспомнил, что Ясъелдеда, благодаря своему немалому весу и размерам, в бою окажется медленным и неповоротливым? Можно было так не паниковать! Тем не менее, не сбавляя ходу, котик заметал взглядом по сторонам, пытаясь понять куда ему бежать. Будет ли лучше снова спрятаться или намного умнее наоборот создать как можно больше шума, что бы Младшийлейтенант точно понял его местонахождение и пришёл на помощь? Вот только все планы рухнули, стоило кремовому услышать череду тяжёлых и быстрых шагов за спиной. Не веря в происходящее, Самагончик тут же развернул голову и через плече увидел то, чего сейчас боялся больше всего: рыжий одиночка бежал позади и, ничуть не уступая внелагерке в скорости (скорее даже значительно его превосходя), широкими прыжками стремительно сокращал дистанцию между ним и своей добычей. Возвращаясь в прежнее состояние неудержимой паники и смертного ужаса, племенной попытался вложить еще больше сил в свой побег, вот только, даже если скорость от этого немного и увеличилась, ситуацию подобное не особо спасало, а противник уже дышал в спину и готов был поймать добычу в любую секунду. Думай, Самагончик, думай… Он ни за что не оторвётся от, как только что оказалось, вполне себе быстрого кота, так что рассчитывать на два предыдущие плана уже не имеет смысла, но что тогда остается? Отвлёкшись на собственные мысли и будучи полностью ослеплённым пылом разгоревшейся погони, оруженосец чуть было не врезался мордой в длинную железяку, что подло торчала из-за очередного валуна и преграждала дорогу. Одни лишь накалившиеся до предела рефлексы и неожиданно возросшая реакция, приказывая телу вовремя пригнуться, смогли спасти нос котёнка от кровавого столкновения и сию же секунду не стать добычей преследователя. Кстати о последнем: подобная оплошность тут же заставила голубоглазого распереживаться о том, не послужит ли она очередным поводом для приближения еще на пару шагов к цели киллера, так что, рискнув ненадолго снова обернуться и встретится глазами с открывшейся за спиной картиной, внелагерка немало удивился, когда осознал, что одиночка напротив немного отстал, пока перепрыгивал возникшую перед собой преграду. Точно! Не смотря на то, что он всё-таки оказался намного более поворотливым, чем это себе представлял кремовый, размеры исполина точно нельзя было спутать с меньшими. В таком случае, даже не смотря на свою скорость, у киллера не будет и шанса догнать совсем небольшого котёночка, если только последний выберет дорогу, лежащую через низкие балки и камни, что будет невозможно перепрыгнуть и станет слишком долго оббегать. Воодушевившись своим новым планом, Самагончик почувствовал, как у него открывается второе дыхание и с новыми силами он тут же рванул в сторону ближайшей трубы, что, потеряв одну из своих продольных частей, формировала узенькую норку — по совместительству, идеальное укрытие. Оставалось только сделать пару выпадов вперёд и внелагерка был бы в полной безопасности, вот только его волной накрыл страх, стоило услышать, как Ясъелдеда вдруг пропустил один из очередных шагов. Можно было подумать, что он наконец выдохся и оставил попытки догнать свою добычу, но что-то в глубине души, где-то на уровне инстинктов, подсказало кремовому, что его противник сейчас собрался прыгнуть, что было бы завершающим этапом погони. Задыхаясь от ужаса, а с ним и от дикой усталости, возникшей из-за длительного бега в чересчур быстром темпе, голубоглазый был способен лишь, мысленно взываясь к милости Жирных Предков, податься к спасительной трубе и придержать в сердце последнюю капельку надежды, без которой он вряд ли бы дошёл так далеко. И, к его удивлению, Боги, похоже, всё же сжалились над ни в чём неповинной душой, позволяя телу скрыться в тёмном лазе, пускай для этого и пришлось хорошенько пройтись спиной по до боли низкому потолку. Котик не мог поверить своему счастью, ведь столько всего могло обрушить его череду максимально ненадёжных планов, но всё же он здесь и теперь сможет хоть немного оторваться от преследователя. …Или ему так только казалось? Кратковременное ликование было тут же разбито в пух и прах ужасно болезненным уколом в бока. Самагончик и понять ничего не смог до тех пор, пока, буквально через мгновение, его рёбра не были сжаты, а некая пугающая сила не попыталась вытащить котёнка назад из пещерки. К дичайшему перепугу внелагерки, это оказался Ясъелдеда, что всё-таки успел ухватить передними лапами своего противника прежде, чем последний смог полностью скрыться в лазе, и теперь, вцепившись в кожу оппонента своими пугающе длинными и изогнутыми когтями, намеревался вернуть его обратно на более комфортную зону для битвы. Тут же, чуть ли не захлёбываясь в отчаянье и панике, оруженосец что было силы заколотил конечностями по земле, намереваясь всё же вырваться из мёртвой хватки киллера, а так же замахал головой и попытался ухватиться зубами за тело одиночки, вот только из-за ширины трубы это оказалось не такой уж и простой задачей. Не смотря на все приложенные усилия и максимум сосредоточения на попытках побега, в какой-то момент котёнок всё же почувствовал, как его без проблем оттаскивают назад, а затем и вовсе, умудрившись подсунуть когти под живот, откидывают куда-то подальше от укрытия. Самагончик, за секунду будучи вновь прижатым спиной к земле, больше не мог сопротивляться и лишь, в ужасе пискнув, уставился на выросшего перед ним рыжего киллера, что поставил на его живот свою массивную лапу, по размерам лишь немного уступающую всему брюху оруженосца. Это был конец… — Разрешаю сказать тебе последние слова, крыса — Устало фыркнул Ясъелдеда. Не смотря ни на что, такая погоня, похоже, знатно утомила старого одиночку и он теперь, громко хрипя, пытался отдышаться. Вероятно это и можно было как-то использовать против нападавшего, но только не в том положении, в котором теперь оказался кремовый — Н-не убивайте меня… Прошу… — Роняя слёзы, племенной смотрел прямо в жёлтые глаза рыжего и в отчаянии понимал, что вряд ли сможет разжалобить кота, во взгляде которого читались лишь безразличие и уверенность в своих действиях. Не смотря ни на что, хотя бы попытаться стоило, ведь, даже если это и не спасёт жизнь внелагерки, может он по крайне мере оставит некий след в памяти своего убийцы и рано или поздно груз вины заставит второго пожалеть о содеянном Но, к искреннему удивлению кремового, исполин как-то не особо стремился обрывать жизнь жертвы, не насмехался с бестолковости таких «последних слов», да даже не особо реагировал на них. Он лишь сосредоточенно смотрел куда-то мимо пойманного котёнка, будто бы думая о чём-то совершенно другом, о чём-то отдалённом. Неужели Самагончику всё же удалось достучаться до совести киллера? Вот только такая теория в мгновение улетучилась, стоило голубоглазому заметить как одно из длинных ушей противника резко вздрогнуло, стоило ему услышать падание камней за центральной возвышенностью, вдруг стремительно покатившихся вниз, сам он резко развернулся к источнику звука, а затем, выставляя лапы перед собой, принял на передние конечности удар серой тени, что неожиданно вылетела из-за того самого крупного валуна, откуда и донесся звук. Вот же гад! Да этот рыжий старик просто воспользовался кремовым, что бы приманить к себе Младшеголейтенанта! Пускай и немного раздражённый из-за столь пренебрежительного к себе отношения, Самагончик, будучи теперь свободным от цепких когтей Ясъелдеда, тут же подорвался на ноги и начал следить за развязавшейся дракой, думая как бы к ней присоединиться и помочь своему племенному товарищу. Вот зеленоглазый попытался повалить противника, хотя тот тут же проучил его за подобную наглость, ударяя передними лапами прямо в нос, вот киллер клацнул зубами в каком-то мышином коготке от горла тетрисника, а вот последний попытался обойти оппонента со стороны. Именно в этот момент оруженосец вдруг заметил удивительную возможность кинуться прямо на шею открывшего её по неосторожности старика, который кремовый тут же и воспользовался, чудом увернувшись от всколоченного и грязного хвоста, коим одиночка, среагировавший лишь в последний момент, попытался защититься. Не веря своей удаче, внелагерка прыгнул вперёд и, без особых проблем ухватившись за пушистую гриву соперника, начал рвать её своими острыми когтями и кусать зубами, намереваясь нанести самые серьёзные раны, что дерущийся может получить от другого кота. Вот только каковым же было удивление Самагончика, когда он осознал, что, каких бы он не прикладывал усилий, его клыки просто не доставали до кожи, а лапы только лишь путались в густой и твёрдой шерсти вокруг шеи. Может быть, спустя некоторое время, племенному всё же удалось бы нанести хоть незначительные повреждения, вот только Ясъелдеда явно был не в восторге от прицепившемуся к нему утяжелителю, так что, всего-то усилием одной лапы, он сорвал с себя противника, больно ударив того о каменный пол, что заметно оглушило голубоглазого — Самагончик, уворачивайся! — Вдруг послышался крик серого воина Внелагерька в непонимании распахнул глаза, но этого уже было достаточно, что бы понять суть предупреждения: ярко блестя в темноте, из-за действия Лунного Осколка, к голове котёнка стремительно приближались острые когти киллера. Не ясно каким чудом, но в последнее мгновение он успел быстро перекатиться в сторону, так что убийственное оружие лишь глухо ударило по каменному полу, заставляя эхом отбиться в уши кремового и в ужасе его представить, что было бы, если бы только не спасительные рефлексы. Тут же становясь в боевую стойку, голубоглазый вновь посмотрел на противника, что уже, не медля, направил в сторону жертвы новый выпад, вот только широкая конечность так и не достигла цели, ведь рыжего вновь сбил с лап Младшийлейтенант, так по-тетрисовски прижимая и обездвиживая противника. Исполин, раздражённо зашипев, поспешил скинуть с себя нападавшего, но, к его превеликому сожалению, не смотря на значительную разницу в весе, воин ловко отсекал все попытки подняться на лапы или хотя бы перевернуться со спины на пузо, в попытках защитить уязвимый живот. Стараясь не медлить с помощью, Самагончик тут же кинулся в атаку. Тем не менее, не смотря на ожидания оруженосца ухватить оппонента за бока или хотя бы лапу, последний не собирался поддаваться, так что тут же хорошенько, чисто в профилактических целях, прошёлся когтями прямо по морде зазевавшегося котёнка, болезненно взвизгнувшего от полученной травмы. К счастью, ничего серьёзного эта царапинка из себя не представляла, тем не менее полученный секундой ранее опыт подсказывал внелагерке, что соваться под горячую лапу разъярённого киллера — не лучшая идея, а помочь товарищу можно, зайдя и с немного более безопасной стороны боя… Так что, вновь подпрыгнув к дерущимся, Самагончик нанёс новый укус в самое идеальное для этого место, а именно в длинное ухо Ясъелдеда. И, пускай подобное не то что бы слишком сильно спасало ситуацию, но, по крайне мере, рыжему явно не было приятно от такого удара, а до обидчика достать не получалось из-за того, что все конечности были заняты защитой от непрекращающихся царапаний со стороны Младшеголейтната. Можно было даже подумать, что до победы над исполином оставалось лапой подать, вот только всего одного промаха серого воина было достаточно, что бы киллер тут же изогнулся и со всей силы ударил противника головой в груди, а затем, пока повалившийся на спину тетрисник приходил в себя, воспользовался той несчастной половинкой секунды, дабы развернутся, зубами ухватить наглого оруженосца за бока и отшвырнуть как можно дальше от себя. У Самагончика, пролетевшего более чем на лисий хвост от изначального своего местопребывания, казалось даже звёзды посыпались с глаз, стоило ему приземлится незащищённым боком прямо на какой-то лежащий отдельно камень. Шипя от дикой боли, котик всё же мужественно поднялся на лапы и уверенно посмотрел на двух остальных котов. Он увидел, как Младшийлейтенант, так же успевший уже вернуться в боевой строй, внимательно оценивал состояние своего рыжего противника, а сказать про это самое состояние можно было немало: Ясъелдеда, не смотря на то, что вновь твёрдо стоял на всех четырёх, угрожающе шипел, и щедро выдавал полу Тюрьмы удары своим слипшимся от грязи хвостом, всё же заметно устал, пыхтя и хрипя значительно сильнее, чем даже после беготни за оруженосцем. Подобная деталь, как бы кремовый не сопротивлялся, вызвала у него недобрую ухмылку, а в голове тут же родился хитрый план, заключавшийся в том, что бы как можно быстрее выбить старого кота из сил, а затем легко покончить с ним. Внелагерка незаметно перевёл взгляд на своего серого товарища, который, очевидно, думал о том же, а значит их действия даже без обсуждений должны быть достаточно слажены и всё просто обязано пойти как по мокрому мху… Вот только, вызывая безграничный шок у Самагончика, киллер даже не попытался перейти к защите или, еще очевидней, в его-то ситуации, к побегу, вместо этого вдруг снова кинувшись вперёд к кремовому с явным намереньем его прикончить. Думать было некогда, так что оруженосец, закрывая отвисшую с такой наглости челюсть, решил действовать так же необдуманно и спонтанно, оставшись неподвижно стоять на месте и готовится к грядущему удару, ведь, возможно, старик просто пытался запутать своих противников? Но каменная уверенность голубоглазого долго не простояла, стоило гиганту за какую-то секунду оказаться прямо перед внелагеркой. Мамочки, с каких пор этот кот стал таким громадным?! Очевидно, что, не смотря на свои и так внушительные размеры, на восприятие исполина сильно повлияла его стоящая дыбом шерсть, как раз немного подсохшая и отлипшая от шкуры, заставившая его в тогда выглядеть чуть ли не в два крупнее обычного, вот только вмиг помутившемуся от страха рассудку Самагончика было в тот момент совершенно плевать на здравый смысл и логику, так что он, движимый лишь страхом крольчонка, выискиваемого хищником, вынудил котёнка в оцепенении застыть на месте перед жутким киллером, не позволяя ему даже отпрыгнуть в сторону и увернуться от уже приближавшихся когтей. Оруженосец тогда и с жизнью успел попрощаться, что было бы вовсе не лишним, если бы только не совершенно глупая идея, в последний момент всплывшая в затуманенной голове измучанного бесконечными скитаниями и опасностями кремового. Котик мало верил в надёжность приёмов, которые собирался использовать, но если уж решил действовать «необдуманно и спонтанно», то нужно стоять на своём до самого конца, будь то конец боя или конец всего Самагончикового существования. Именно с такими мыслями голубоглазый метнулся вперёд и, лишь на чистой удаче в примесь с эффектом неожиданности увернувшись от смертоносного удара, вновь кинулся на открывшуюся для удара шею оппонента, защищённую со всех сторон густой непроходимой шерстью, а затем крепко вцепился в неё всеми лапами и даже хвостом, лишь бы не свалится обратно на землю. Хах, вышло очень слаженно и просто, чему оруженосец и сам искренне удивился, ведь в то, что киллер не сможет парировать такую очевидную атаку, казалось, можно было и не надеяться. Гордый своей сообразительностью, Самагончик тут же приготовился к следующему выпаду, пока противник не успел понять, что произошло. Прогибаясь так сильно, как это было возможно в столь неудобной позиции, кремовый набрал немного разгона, а затем, подаваясь наверх, словно травинка, с которой спрыгнул кузнечик, внелагерка вдруг со всей силы влетел своей макушкой прямо в подбородок Ясъелдеда, повторяя недавний приём самого же рыжего. Было не ясно правда, кому больше досталось от подобного удара, но, судя болезненно рыкнувшему противнику, тот, по крайне мере, не остался равнодушен. Едва сдерживая накатившие слёзы, котёнок вновь направился к незащищённому твёрдой шерстью подбородку, разве только в этот раз вместо своей головы будучи вооружённым зубами, хотя они так и не достигли своей цели, ведь некий вес вдруг прибил котика к земле и не позволил челюстям сомкнуться на горле. Кремовый не сразу сообразил, что причиной его неудачи стал массивный киллер, упавший на живот и катавшийся по полу в попытках снять с себя оруженосца. Возможно, Самагончик преувеличивал, но во время этого, если его можно было так назвать, боя, скорее состоящего из беспомощного барахтанья, голубоглазому казалось, что одиночка точно ему что-то сломает, и в случае, когда этим «чем-то» будет не сжавшаяся до предела грудная клетка, с явным усилием расширяющаяся хотя бы для того, что бы вдохнуть воздух, то тогда пострадать могли и лапы, оказавшиеся в неестественном положении, ломя так сильно, что хотелось взвыть от боли. Кто знает, что стало бы с оруженосцем, выжил ли он, или превратился бы в раздавленную чудищами Двуногих лягушку, если бы только старый кот вдруг не подорвался на лапы, в одно мгновенье снимая всё то давление с оставшегося лежать на земле внелагерки, и не встал в боевую стойку, глядя куда-то за спину противнику. Не смотря на дикое желание просто остаться так и дальше бессильно валяться под ногами противника, возможно, притворившись мёртвым или еще что-то в этом духе, что могло защитить Самагончика от цепких когтей и смерти, и усталости, но, собирая в себе уже остававшиеся на исходе силы, кремовый всё же смог подавить эту идею, после чего тут же кинулся вперёд и ловко проскользнул прямо под лапами убийцы, наконец обеспечив себе хоть какую-то относительную безопасность. Когда котёнок обернулся, перед его глазами выросла мрачная картина: Ясъелдеда в ярости хлестал себя хвостом по боках, уставившись на стоящего напротив Младшеголейтенанта, что не сводил глаз, горящих боевым азартом, с противника. В голове тут же промелькнула мысль, что именно серый воин и стал причиной, по которой секундой ранее старику пришлось отступить, освободив оруженосца от возможной погибели. Сейчас же коты неподвижно стояли друг напротив друга и грозно рычали, тем самым сражаясь в моральной стойкости. Оруженосец, в страхе прижавшись к земле, мог лишь притихнуть и округлившимися глазами следить за ходом боя, стараясь даже дышать тише, лишь бы не переманить внимание товарища на себя, что могло бы послужить первому за последнюю его ошибку Подобное могло бы продолжаться, как Самагончику казалось, часами, вот только неожиданно тетрисник разорвал игру в гляделки, резко прыгая вперёд и приседая к полу, на что исполин тут же, даже особо не сомневаясь, занёс лапу для очередного удара в нижнюю сторону. Именно тогда кремовый успел мысленно похоронить Младшеголейтенанта, наперёд себе представляя, как киллер без особых усилий размажет голову оппоненту, а затем, с когтей до ушей обмазанный в крови, приступит и к голубоглазому. Так что, каковым же удивлением для всех сражавшихся стал факт того, что воитель вдруг оказался в воздухе, пролетая прямо над головой Ясъелдеда. Этой ситуации было столько всего неожиданного, что у внелагерки аж хвост стал дыбом. Во-первых, Младшийлейтенант, как это выглядело изначально, собирался применить один из самых знаменитых приёмов, а именно «присел-напал», который подразумевал под собой прыжок к лапам противника, а затем точный удар зубами в горло. Кто же мог подумать, что вместо такого очевидного действия зеленоглазый подпрыгнет еще раз, вздымаясь на чуть ли не высоту птичьего полёта?! Кстати, во-вторых, с каких это пор тетрисник научился скакать, словно сверчок? Очевидно, что подобное умение было не редкостью среди его соплеменников, особенно учитывая их тернистые и заросшие территории, пропускавшие через себя лишь тех, кто умеет или хорошо протискиваться даже в самые узкие пространства, или попросту перелетать их сверху, что было значительно безопаснее и проще, но самому оруженосцу никогда не приходилось видеть своего товарища в данном деле. Кто знает, было ли тут виновато не вынуждавшее к подобному окружение, или скорее проблема лежала в страхе высоты у Младшеголейтенанта, но сейчас это было вовсе неважно, ведь зеленоглазый всё же спокойно приземлился прямо за спиной противника и тут же рысью метнулся к кремовому напарнику, пока зазевавшийся киллер еще не успел развернуться Самагончик, пускай и слегка удивлённый подобным манёвром, ведь, по его мнению, это был совершенно идеальный момент, дабы вновь напасть на противника и прижать того к земле, всё равно жутко обрадовался факту того, что его товарищ сейчас вновь станет с ним в один боевой ряд, после чего они снова смогут сражаться плечо к плечу, где кремовый сможет использовать свои навыки на максимум, а не беспомощно тягать убийцу за уши. В таком случае, будет не сложно представить шок, который испытал котёнок, стоило его другу, всего немножко замедлив шаг, грубо пнуть союзника носом в спину, подталкивая к скопившимся у подножья центральной скалы мусору — Беги! — Скомандовал тетрисник, направившись к обозначенному секундой ранее месту, и тут же оставил голубоглазого позади Не смотря на всё негодование Самагончика и его растерянность, котик не заставил себя долго ждать, стоило ему услышать, как глухими прыжками киллер стал стремительно приближаться к своей затормозившей добыче. И вот внелагерька уже вновь мчится по арене, унося лапы от разъярённого убийцы, и старается догнать своего долголапого друга. Как же повезло, что план бегства уже был продуман заранее и всё-таки, к счастью, пригодился в дальнейшем, потому кремовый сразу вспомнил про ту самую трубу из которой его ранее так грубо вытащили, которая могла в этот раз всё-таки пригодится, если только убегающий не допустит той же ошибки, в прошлый раз и испортившей ему всю малину. К тому же, Младшийлейтенант сам запрыгнул на это каменное сооружение, так что, возможно, голубоглазый делает всё правильно? Вот он проскальзывает в норку, вот что есть сил несётся к сияющему выходу из туннеля, прислушиваясь, как поверху бежит его товарищ и лучший друг, а сбоку, несясь вдоль препятствия, всё приближается и приближается Ясъелдеда. Шерсть время от времени неприятно обтиралась о стенки трубы, наверняка вбирая в себя немало грязи и плесени, покрывавшей некоторые камни. Наверное когда, а точнее, если Самагончик всё-таки выберется отсюда живым, то придется немало времени потратить на приведение шубки в порядок, причём не ясно сколько еще лун придется прождать, в каких травах изваляться, что бы отвратный запах помоев тоже навсегда покинул оруженосца. С тоской, он вдруг вспомнил свою маму Ихихиушечку, любившую как можно чаще вылизывать его в раннем детстве, когда кремовый был еще совсем котёночком. Интересно, ищет ли она сейчас своего сына? Может кошка уже давно потеряла веру в воссоединение? А может и вовсе не заметила пропажи? От подобных мыслей кремовому вдруг стало так тоскливо и одиноко, что он не сразу заметил тот момент, когда всё-таки покинул туннель, и оказался на открытой местности, но, стоило этому осознанию прийти, как шерсть на загривке вдруг мигом встала дыбом, а мозг тут же вырисовал жуткий образ киллера, бегущего прямо-таки бок о бок со своей беззащитной добычей, готовый в любой момент нанести первый и последний удар. С чёткой уверенностью в своей правоте, котёнок обернулся, собираясь встретится с жёлтыми светящимися глазами Ясъелдеда, вот только ничего подобного не было ни совсем рядом с телом, ни даже в принципе близко к оруженосцу. Не понимая, откуда ждать беды и от какой стороны света уносить лапы, Самагончик решил немало рискнуть, дабы оглянуться за спину и, о чудо, наконец внелагерка обнаружил главного виновника своего беспрерывного беспокойства, длящегося наверняка уже не меньше того времени, что уходит на поимку полёвки. Рыжий кот значительно отстал и теперь вместо бега перешёл лишь на неторопливый шаг, сопровождаемый заметным прихрамыванием. Подобное открытие заставило котёнка тут же затормозить, в искреннем недоумении уставившись на преследователя, что решил так же повторить действие жертвы и застыл на месте, даже нервно не подёргивая своим хвостом и вовсе не двигаясь, будто окаменев Не смотря на то, что расстояние между котами было вполне себе значительным, а вокруг голубоглазого находилось немало мусора с различными камнями, готовыми в любой момент времени послужить ему надёжным укрытием, чувство неминуемой опасности не покидало душу оруженосца, кидая его в дрожь так, словно киллер вновь стоял сейчас, распушившись, прямо над своим оцепеневшим в ужасе противником и держал когтистую широкую лапу на уровне головы, готовясь с секунды на секунду ударить ею прямо по телу кремового. Если бы сейчас кто-то спросил Самагончика, что же вызвало столь сильный страх, то он бы наверняка сказал про внешний вид Ясъелдеда, а именно про свалявшуюся и слипшуюся клочьями от грязи шерсть, неспокойно вздымавшуюся на груди, про свет Лунного Осколка, бивший ему в бок и отбрасывающий с противоположной стороны длинную тёмную тень, и, конечно же, про взгляд. Пара жёлтых, сжавшихся в две тонкие щёлки, глаз, сияя, прожигали насквозь и по какой-то причине заставляли чувствовать себя в чём-то провинившимся, пускай ты и без малейшего понятия в чём конкретно. Котёнок, пускай детальному рассмотрению и мешали расстояние в пару со слепящим на правую сторону белым свечением, отчётливо заметил, как болотная грязь, особенно в больших количествах скопившаяся на животе и конечностях убийцы, плавно переходила в багровые пятна у рта, на пальцах передних лап и даже частично окропила его бока. Кровь. Подобное зрелище заставило чувству тревоги холодком отдаться где-то в районе грудной клетки. Было до жути страшно осознавать, что это и есть кровь оруженосца, кровь Младшеголейтенанта, что ранее на этом же месте растекалась и кровь других котов, уже давно пополнивших ряды Жирных предков Полностью погрузившись в собственные мысли, оруженосец аж вздрогнул, стоило Ясъелдеда двинуться. Голова тут же начала выстраивать сотни тысяч различных планов побега и готовить обвинения в сторону глупого котёнка, который в единственный идеальный момент, позволявший без проблем избавится наконец от преследователя, тупо простоял на месте. Жаль, что её старания ушли в пустую, ведь киллер не просто брёл всё так же медленно, но теперь еще и развернулся в другую сторону, неторопливо хромая куда-то за центральную скалу. Подобный поступок со стороны рыжего был настолько внезапен и нелогичен, что Самагончик окончательно растерялся, оставшись на месте, лишь в непонимании хлопая глазами. Что ему делать? Бежать? Прятаться? Звать на помощь? Может одиночка потерял его из виду, потому что оруженосец в своём оцепенении до боли походил на скалу? Тогда, возможно, стоит и дальше продолжать не двигаться? Нет, бред какой-то. Полностью внелагерка осознал бессмысленность своих рассуждений только в тот момент, когда кремовому вдруг в голову не просто пришла идея последовать за убийцей, но, самое страшное, он даже начал серьёзно задумываться как бы осуществить подобную выходку. Напоследок, хорошенько встряхнувшись, дабы хоть немного снять напряжение, разлёгшееся на спине котёнка, и взглянув на как раз скрывшегося за крупным валуном исполина, Самагончик твёрдо решил, что отныне не будет больше отступаться от изначального плана, а первым шагом к подобному решению станет продолжение побега ***** Самагончик быстро мчался вдоль арены, огибая камни, уворачиваясь от то и дело мелькавших в опасной близости от глаз металлических кусков построек двуногих, нервно оглядываясь в попытках разглядеть давно отставшего преследователя, стараясь усмирить бешено колотящееся, то ли от страха, то ли от бега, сердце, обдумывая всё произошедшее. Почему рыжий старик решил отпустить его? Может он просто-напросто сдался, а может это часть некого гениального плана, что оруженосец не в силах понять? И куда ему теперь вообще направляться? Изначально план заключался лишь в том, что бы зачем-то удрать от киллера и при этом остаться в живых, но теперь, когда он был успешно выполнен, кремовый не знал ни куда идти, ни что делать. Да он даже не имеет ни малейшего понятия к чему теперь стремиться в конечном итоге! И всё это вина Младшеголейтенанта! Почему этот комок меха решил сбежать в самый ответственный момент?! Испугался за свой зад, так ведь?! Кинул Самагончика на растерзание киллеру, лишь бы последний хоть немного замедлился, и пока тот будет рвать на куски плоть несчастного котёнка, серая крыса сможет без проблем выбраться из арены, а после и вовсе в целости и сохранности вернуться обратно домой, проведя уже следующую ночь в мягкой и уютной подстилочке, да?! Ну почему каждый здесь постоянно норовит подставить внелагерку, наступить ему на голову, закрыться его телом в момент опасности?! Наверное потому, что кремовый не умеет выбирать ни друзей ни даже врагов! Его окружают лишь трусы и безумцы! Подлая крыса, оставившая его тут умирать, сумасшедший псих, бродящий сейчас где-то по этой арене, непроходимый идиот, который может и умер из-за своей глупости, ну и конечно же главный лицемер-обманщик, водивший Самагончика за нос всю его жизнь! Все! Все они! Да пусть каждый из них здесь перетонет и навсегда останется в этом проклятом лабиринте! Неожиданно что-то щелкнуло в голове голубоглазого и он, придя в себя, сам ужаснулся от только что пронёсшихся в его сознании слов, тут же сбавляя темп бега на неторопливую ходу. Неужели это и вправду мысли внелагерки?.. Нет-нет, он никогда бы не пожелал подобного не просто своим друзьям, да даже двум кровожадным киллерам… И он вовсе не говорил, что его товарищи по несчастью глупые или эгоистичные… Конечно это не так! Младшийлейтенант никогда бы не бросил друга в беде и сейчас наверняка вновь ищет кремового, дабы сбежать вместе, Ясъелдеда глупо винить в жестокости, ведь нельзя поспорить, что котёнок самолично отказался от его милосердия, Джекпатрошитиль… Он не мёртв! Ни в коем случае! И Борщик лучший… Лучший друг… Лучший друг, что всегда был рядом и пережил с оруженосцем все его радости и печали. Вот видишь, сознание? Самагончик не сделал ничего дурного. Вот только почему-то гнетущее отчаянье, печаль, боль и даже гнев не собирались покидать несчастного, скатываясь крупными каплями по щекам, сидя комом в горле и подобно пламени сжигая сердце. Не в силах больше продолжать путь, внелагерка присел на холодный пол. Он дурак. Самый-самый-самый худший на свете дурак, неготовый принять, что всё это время именно ОН был виновником всего с ним происходящего, а вовсе не застрявшие поблизости товарищи. Очевидно, не кремовый организовал переход в мир мёртвых, не кремовый построил арену и точно не кремовый заставил котов драться между собой насмерть. Но, если бы только он был немного смелее, если бы только не позволял каждому наступать на себя, то, возможно, ему не было бы сейчас так дурно?.. Прогнувшись под тяжестью собственного горя, оруженосец, жмурясь, попытался проснуться, мысленно найти дорогу обратно к дому, да сделать хоть что-нибудь, лишь бы больше не оставаться в этом безумии, но жестокий мир не собирался поддаваться, всё так же идя по своим давным-давно построенным устоям, отбиваясь в уши лишь немой тишиной вперемешку с едва уловимым шумом водных стен, и поглаживая бока своей холодной, словно у мертвеца, невидимой лапой. О, Жирные предки, сжальтесь над ни в чём неповинным котёнком! Вытащите его отсюда, иначе кремовый точно лишится рассудка! — Псс… Этот тихий звук, послышавшийся вдруг откуда-то спереди, скорее напугал внелагерку, чем внушил некую надежду в сердце. О, нет… Голубоглазый никогда в жизни бы не перепутал этот самоуверенный и вымеренный голос с чьим либо еще. Голос, что всегда подбадривал и напоминал важную вещь: «племенной не одинок». Но если даже так, то Самагончик точно не хотел слышать сейчас кого-то из своих товарищей, ведь их присутствие означало только то, что всё происходящее вокруг — реальность, и разжалобить судьбу не получится, как бы ты не рыдал и как бы не умолял о пощаде — Псс! Едва находя себя силы, что бы хотя бы банально пошевелиться, котёнок медленно поднял голову, дабы тут же встретиться взглядом со своим долголапым товарищем Младшимлейтенантом. Подзывающий сидел совсем недалеко, скрываясь в тени одного из крупных камней, и внимательно рассматривал отставшего своими зелёными, словно свежие летние листья, глазами. Забавно, что он даже сейчас пытался оценить ситуацию и явно придумывал план, не собираясь мирится с давно очевидным, как для оруженосца, фактом их неминуемой гибели. Вот только пока кремовый и дальше разглядывал воителя в ответ, у последнего, казалось, стало кончаться терпение, так что новые его слова звучали уже куда раздражённее — Самагончик! — Прикрикнул он на друга, одновременно не повышая голоса до запределов шёпота — Ну иди сюда уже! Котёнок смог лишь с недоверием смерить приятеля взглядом, пытаясь всё-таки решить как ему лучше поступать. С одной стороны, внелагерку всё не отпускала та злость и обида, что он испытал минуту назад, пускай голубоглазый и думал, что смог их подавить в себе. Этот кот!.. Как он мог так поступить с тем, кто ему доверял?! Как он мог оставить кремового совершенно одного-одинёшенького?! Он хоть понимает КАК страшно было Самагончику, понимает, что мог его уже больше никогда снова не увидеть?! Понимает, что если бы товарищ умер, то это бы лежало на его совести?! И подобные мысли, роем жужжащие в сознании и больно жалящие сердце, отравляя чувства ненавистью, бесили племенного, выводили из себя и вынуждали невольно высунуть когти из мягких подушечек, крепко вцепившись ими в пол, лишь бы не выцарапать сейчас этому умнику глаза! Но с другой стороны… Оруженосец чувствовал себя таким подавленным, таким бесполезным, беспомощным, глупым, ненужным, слабым и… И… И просто жалким! Настолько жалким, что, казалось, если бы Ясъелдеда сейчас прикончил его на месте и сожрал с потрохами, то никто бы и не обратил внимания, никто бы и не вспомнил добрым словом. Был бы Самагончик себе или не стало бы его — всем без разницы! Мир, движимый лишь эгоизмом и зацикленностью на самом себе, не то что бы не заметил пропажи, да даже не взглянул бы туда, где котёнок родился и рос, где сталкивался с различными трудностями и решал их, где он находил новых знакомых, делал добро, делал зло, что-то осознавал, а чего-то никак не мог понять, где жил, часто тратя время впустую, ошибаясь и падая, но всё равно поднимался и шёл вперёд. Неужели теперь это всё будет зря? Неужели, как бы кремовый не старался, его просто навсегда забудут, ведь он всего лишь глупый ребёнок, не способный даже сказать что-то хорошее о себе?.. И подобное осознание делало безумно больно Самагончику. Больно до такой степени, что, казалось, его вот-вот порвёт изнутри, испепелит горечью, раздавит тяжёлой правдой. И именно это чувство вынудило внелагерку снова встать на лапы, перейти на неуверенный шаг, а затем и вовсе кинуться вперёд. Вперёд, к единственному на всём белом свете коту, способному разделить с ним эту непосильную ношу — Самагончик, что случилось?! — Изумлённо вдохнул Младшийлейтенант, стоило кремовому с разгону врезаться в его груди, зарываясь носом в пушистую шерсть — Почему ты плачешь?.. Ты ранен?! Котёнок раздосадовано поднял глаза, молча вглядываясь ими в черты морды своего длинноносого товарища, что непослушно расплывались из-за непрекращающегося потока слёз. Как ему объяснить другу всю ту гору тяжёлых чувств, если даже оруженосец не может их до конца понять, а уж тем более описать? А что же будет, если воитель не воспримет его слова всерьёз, лишь посмеявшись над внелагеркой? Тем не менее, не смотря на не самые светлые предсказания плачущего, между падением со щёк крупных солёных капель, он смог уловить момент, в который глаза тетрисника вдруг заблестели от понимания, а тонкие брови едва заметно согнулись в сожалении. Бока вдруг изнутри будто бы кто-то ласково пощекотал, пока сердце разнежилось под столь желанным, пускай и совсем скудным, тёплым лучиком надежды. Неужели Младшийлейтенант всё понял? — Испугался? — Тихо спросил кот, вмиг разрушив последние ожидания и загородив то самое солнце веры, оставляя товарища без света Самагончик искреннее не знал, что ему ответить. Это были совсем не те слова, к которым всё это время так стремился кремовый, готовый продать душу, лишь бы их услышать, лишь бы хоть на секунду почувствовать их нежность с мягкостью и заботой. Котёнок отлично понимал, как сильно за него переживает сейчас его друг и бесконечно ценил подобное, но сказанное, казалось, ранило внелагерку даже сильнее, чем если бы воитель сейчас отвернулся от него и перечислил все причины, по которым оруженосец оказался никому не нужен. Последние слезинки наконец сорвались с подбородка, позволяя глазам начать подсыхать, пока чувства, что до этого выходили из тела вместе с потоком, встряли где-то посреди груди, понемногу начав отравлять окружившие их ткани и кости, стремительно циркулируя с кровью по всему телу. Похоже теперь никто больше не сможет взять часть из них на себя Вдруг котёнок почувствовал, как серый приятель опустил на его звенящую от усталости макушку свою голову, пару раз еще потёршись ею между ушей Самагончика, в попытках найти удобный для нижней челюсти угол. Заглушившие все мысли и разум боль с отчаянием нехотя подвинулись, дабы освободить место для других более позитивных чувств, стоило кремовому услышать исходившее от своего товарища тихое мурчание — Не переживай так, ладно? Ты держался молодцом в бою, сражаясь, как славный воин. А разве они не бояться? Конечно же бояться… — Тетрисник продолжил что-то и дальше уверенно шептать, неумело подбирая те самые уже давно приевшиеся утешения, взятые, судя по всему, из сборника «Я мать мой ребёнок плачет что делать», пока голубоглазый со всех сил старался и дальше держаться серьёзным, не позволяя себе тут же расплыться в объятиях друга и его успокаивающем голосе. Может он и не услышал тех самых слов, но само лишь нахождение Младшеголейтенанта тут, рядом, вынуждало все те тяжёлые мысли, так плотно облепившие сознание внелагерки, рвавшие на куски его измучанный мозг, подобно тем пещерным мышам из предыдущего испытания в Лабиринте, отступить, в страхе забиваясь куда-то в подкорки разума. Всё плохое, что произошло с оруженосцем недавно или даже в принципе за всё приключение в загробном мире, начало понемногу забываться, по крайне мере на этот момент, утренним туманом рассеиваться в воздухе, пока сам голубоглазый вдыхал такой родной запах тетрисника, пускай вместо него, в основном, нос улавливавший лишь противный смрад затопленных пещер. Теперь, когда тяжесть немного спала с плеч котёнка, он снова ощутил на себе приятное касание лучиков надежды, под которыми так и хотелось растянуться, забыв о всём плохом, и наслаждаться мгновением так долго, как только возможно, дремая в вечном и нетронутом грязными лапами жестокости спокойствии. И вот эти самые лучики вдруг натолкнули Самагончика на интересную мысль: «Сможет ли товарищ когда-то всё же понять его?». Хотелось верить. Очень хотелось — …Мы уже приближаемся к концу этого боя, знаешь ли. — Вдруг подметил воитель, что застало голубоглазого в расплох, ведь он, с головой окунувшись в собственные рассуждения, совершенно прослушал о чём этот кот говорил ранее — И я даже придумал как нам наконец его достичь! Внелагерка заинтересованно поднял голову, хорошенько встряхнув ею, дабы отогнать остаток плохого настроения и стряхнуть с себя оставшиеся капельки слёз, пока пытался понять идею отстранившегося приятеля еще до того, как он успеет самолично её огласить, хотя ничего на ум особо не приходило, ну или скорее приходило даже слишком много всего, что бы найти хоть одну здравую идею. На подобный жест воитель тут же отреагировал заговорной улыбкой и, молча развернувшись в противоположную от оруженосца сторону, поманил его к себе хвостом. Очевидно, что кремовый не заставил себя долго ждать, тут же пошагав (что он пытался делать максимально тихо) за двигающимся тенью вдоль какого-то крупного камня Младшимлейтенантом — …Слушай… — После непродолжительного молчания шепнул Самагончик, не переставая прислушиваться к окружающим его звукам, ведь, не смотря на то, что теперь с ним его дорогой друг, готовый в любой момент защитить от всех опасностей, чувство тревоги никуда не отступило и, скрываясь в тёмных кустах сознания вместе со всеми остальными не до конца ушедшими негативными камнями горя, прожигало своим взглядом шкуру котёнка насквозь, все не позволяя избавиться от того проклятого комка в горле — …Я вот хотел спросить… — Серый кот вопросительно глянул в глаза оруженосца, стоило ему обернуться — К-как ты и дальше остаешься таким спокойным?.. На секунду между собеседниками повисла гробовая тишина, что заставило голубоглазого вмиг пересмотреть свой вопрос, пытаясь найти в нём что-то глупое, дабы объяснить такое действие со стороны долголапого. Возможно, последний посчитал, что котёнок просто пытается вылизать из лапы тему для разговора, что явно не актуально в такой-то момент, когда, разумнее всего было бы просто молча двигаться вперёд, не рискуя скрытностью команды. Но, тем не менее, на деле внелегерке был искреннее интересен ответ на подобный вопрос, ведь он сейчас видел себя полной противоположностью смелого и отважного воителя, лишь трусливо прячущейся за его спасительным боком. Может быть все те пугающие боль с отчаяньем не так сильно давили бы на самооценку оруженосца, если бы только он смог почувствовать себя хотя бы немного увереннее? — Разве я выгляжу таким спокойным? — Всё таки задал встречный вопрос Младшийлейтенант, на что Самагончик смог только лишь еще сильнее растеряться — Э. Ну… Да? — Тихо выдавил из себя кремовый, на секунду запнувшись, дабы молча перебежать от одного камня к другому — Ты не поддаёшься эмоциям, продолжаешь придумывать план, действуешь логично и рассудительно… Разве это не так?.. — Ха! Нет конечно! Я сейчас по-настоящему взбудоражен! — Взбудоражен? — Ахнул от удивления оруженосец, вовсе забыв про то, что должен был вести себя как можно тише. К счастью, серый товарищ любезно напомнил ему про это, тут же стукнув внелагерку хвостом по голове, так что следующую фразу он вновь произнёс шёпотом — В каком это плане?.. — В прямом — Хмыкнул зеленоглазый — Разве ты не испытываешь того же? — Нет. Ну, или может да, но я не совсем понимаю о чём сейчас идёт речь… Неожиданно оруженосец врезался в резко затормозившего приятеля. Он в непонимании поднял голову и тут же встретился с уверенным взглядом Младшеголейтенанта, в глазах которого явно сияли некие… Задорные огоньки? Нет, наверное, кремовому просто так показалось из-за действия Лунного осколка, что сейчас как раз из-за спины котёнка бил серому воителю прямо в морду, кажется, немного его ослепляя — О азарте! Боевом азарте! — И всё-таки не показалось: только сейчас Самагончик осознал, что его друг с момента их последней встречи стал куда более разговорчивым и довольным, чем он обычно есть, так что, как бы это не хотелось признавать, но серый воин и правда походил на кота, наслаждавшегося сейчас ситуацией. Тем не менее, внелагерка просто не мог понять о каком таком «боевом азарте» может идти речь, если они сейчас, на минуточку, воюют не на жизнь, а на смерть, в некоторые моменты не имея даже малейшего права на ошибку? Тетрисник, заметив непонимание на морде собеседника, тут же поспешил объясниться и одновременно с этим вдруг заинтересованно поднял голову, судя по всему, уловив какой-то любопытный звук вблизи — Очевидно, что у каждого кота есть три любимых занятия: охотиться, дремать и, конечно же, сражаться. Кому-то больше по нраву одно, а кому-то другое. Я прав? — Н-ну. — Неуверенно выдавил оруженосец. Да, лично кремовому и вправду нравилось заниматься всем вышеперечисленным, но так же ему куда сильнее доставляли удовольствие разговоры с друзьями и плаванье, пускай даже последнее у Самагончика не слишком хорошо получалось. Один ли он такой? — Наверное… — Но согласись, что редко когда удаётся проявить свои способности в последнем деле — А как же битвы за территории? Защита племени от диких животных?.. — Пф! — Фыркнул Младшийлейтенант, недовольно дёрнув хвостом — Тоже мне войны! На битвах за территории Тетрисники защищают только самые края своих границ, которых у нас и так столько, что даже не ясно, как их использовать: дичи и трав вдоволь, лагерь защищён со всех сторон, ничего интересного там не находится — только лишняя морока для пограничных патрулей! Это я к тому, что, да, можно конечно расцарапать кому-то нос за спорный холм, вот только нашему племени от этого ни тепло ни холодно Внелагерка на это лишь тихо хмыкнул. Ему было немного неловко от подобного разговора, особенно с учётом того, что, все те богатые леса, о которых сейчас рассказывал товарищ, были когда-то отняты у других племён и у Внелагерек включительно. Очевидно, котёнок никогда не связывал своего друга с отношениями между разными фракциями, но всё-таки что-то в словах Младшеголейтенанта задевало его любовь к родному дому. Воина же это, судя по всему, совершенно не тревожило и он и дальше продолжал говорить — Да и сами битвы не особо впечатляют… Максимум, что, обычно, случается, это парочка новых шрамов и несколько дней в палатке целителя. Никакого адреналина! Никакого риска! — Разве ты хочешь, что бы коты перебили друг друга за какой-то несчастный клочок территорий?! — Испуганно пискнул котёнок — Нет, конечно! — Тут же энергично замотал головой долголапый — Просто это такая безвыходная ситуация… Как бы я совершенно и полностью против убийств, но, с другой стороны, какой смысл в бою, если ты не рискуешь жизнью? Оруженосец проглотил слюну, неловко смотря в спину своему крадущемуся к очередному препятствию другу. Он явно не был согласен с рассуждениями приятеля, пускай и не решался поспорить с ним — Но теперь… — Серый вновь обернулся к Самагончику мордой, хитро улыбнувшись — Теперь у меня наконец появился шанс испытать свои силы в бою против реально опасного кота. В таком случае остается только два пути, изготовленные для меня судьбой: убить его или быть убитым. И нет разницы, на какой я ступлю, ведь всё равно, если Осколок окажется у нас, выйду победителем и героем, пускай даже после моё тело, возможно, и придется похоронить где-то в земле Самагончик лишь растерянно похлопал глазами, пытаясь обработать только что поступившую к нему информацию, пока Младшийлейтенант лишь, довольно прищурившись, повернулся, снова продолжая путь к водной стене, что уже находилась в пугающей близости от двух котов. Как кремовому реагировать на подобные слова? Он сейчас со всех сил пытался понять друга, принять его мировоззрение за возможный вариант, вот только вместо этого хотелось покрутить лапой у виска и назвать воина безумцем, ведь кто в здравом уме может быть так просто готов променять свою жизнь на недолговечное чувство азарта? Наверное, оруженосец просто очень плохой друг, если попросту не может поставить себя на его место… — Это и придаёт мне чувство уверенности, Самагончик — Неожиданно подсуммировал тетрисник — Ты же понимаешь к чему я всё это говорил? — К тому, что я тоже должен чувствовать себя сейчас героем?.. — Пробубнил кремовый, чувствуя себя так, словно непослушный котёнок, которого мать отчитывала за побег из лагеря, а после поимку за его пределами дичи. И так же, как этот котёнок, он соглашался со всеми поучениями, но просто не мог понять, где же оказался неправ. На деле, внелагерка никогда не стремился стать великим воином, боевые способности которого воспевал бы весь лес. Может быть виновницей была лишь его собственная трусость, уже давно пригревшаяся в душе оруженосца, как на родной подстилке, но ему было до боли неприятно представлять себя погибшим ради ничуть нежеланного титула — Нет же! — Вздохнул Младшийлейтенант — Я это к тому, что ты должен найти что-то дорогое для себя в этой ситуации, ради чего даже не жаль отдать жизнь. Тогда страх обязательно отойдёт на второй план — Дорогое? — Эта фраза заставила Самагончика впасть в глубокие раздумья. Что же такого «дорого» может быть на арене, до верху забитой одними лишь камнями и способной подарить тебе только оборванную жизнь? Очевидно, что на ум сразу пришёл тот самый чарующий Осколок, но какой от него толк — знает, судя по всему, один лишь Борщепуз. Стоит ли тогда ради этой, может быть, всего-то пустышки, ставить на кон всё? Тем не менее, тетрисник похоже не собирался давать котёнку слишком много времени, усаживаясь за каким-то небольшим камушком, даже толком не прикрывавшим его тело, под водной стеной, что, шумя, переливалась поблёскивавшими волнами, и, хлопая рядом с собой серым хвостом, пригласил присесть. После выполнения внелагеркой просьбы, они еще некоторое время молча сидели и вслушивались в окружающие их звуки, пока Младшийлейтенант вновь не заговорил — Итак, собственно, знаешь почему мы пришли сюда? — Напрямую задал вопрос кот — Если честно, то без малейшего понятия… — Всё для того, что бы нас никто не услышал — Тут же пояснил товарищ и указал носом в сторону центральной скалы. До этого отвлечённый разговорами с приятелем, оруженосец только сейчас заметил, что они в течении своего похода значительно отдалились от постройки, а с ней и от большинства мест, способных послужить укрытием, будучи теперь окружёнными лишь поодинокими камнями, своими размерами не превышающими даже рост Самагончика. Подобное открытие заставило шерсть на загривке котёнка встать дыбом, ведь он впервые за длительное время почувствовал себя совсем беззащитным на широком голом полу, не способном обеспечить кремовому хотя бы призрачное чувство безопасности. Казалось, что жуткий исполин был готов выпрыгнуть из-за каждого камушка и заживо проглотить свою добычу. Ощутив напряжение прямо-таки задрожавшего от страха внелагерки, Младшийлейтенант поспешил успокоить приятеля — Спокойнее! — Подбодрил или скорее приказал воитель, похлопывая союзника хвостом по боку — Нам сейчас ничего не угрожает… Относительно — Относительно?!.. — Да! Только посмотри вокруг: может мы и не имеем хорошего укрытия, но за то тут всё ближайшее окружение как на открытом поле. Такой крупный кот, подобно Ясъелдеда вряд ли сможет к нам подобраться незаметно, а значит у нас есть теперь преимущество в защите… Самагончик немного успокоился, стоило ему услышать слова товарища, но капля беспокойства всё еще мучала оруженосца, вынуждая вновь нервно задёргать ушами, прислушиваясь к окружающим шумам, как он делал это в самом начале своего появления на арене. Не желая вновь испытать те же страх и панику, он решил долго не задерживать момент молчания, так что постарался не затягивать с новым вопросом — Так… Если мы пришли сюда не прятаться, то зачем нам возможность «не быть услышанными»? — Потому что я хотел рассказать тебе кое-что любопытное и наш дальнейший план действий Котёнок заинтересованно посмотрел в сторону Младшеголейтенанта, готовясь ловить каждое его слово, лишь бы потом не оказаться в бестолковой ситуации, где он просто-напросто не будет знать, что делать, просто потому-что невнимательно слушал команды. Воин же, кажется, был доволен таким раскладом и, подкладывая лапы под грудку, приготовился вещать — Ты не заметил ничего интересного во время и после боя? — Хм… — Самагончик хорошенько напряг голову, вспоминая недавние моменты столкновений с исполином, правда это оказалось заданием куда большей сложности, чем он ожидал, ведь только сейчас внелагерка осознал, что был напуган до такой степени, что в мыслях вертелись в основном только острые эмоции, испытанные в тот момент, пока всё остальное умело увиливало от осознания. Тем не менее несколько деталей он всё же смог уловить — Я видел, что Ясъелдеда сильно запыхался… А еще он сильно хромал после схватки… Может нам удалось поранить его лапы? — Почти! — Кивнул Младшийлейтенант, довольный ответом — Скорее у него открылись раны на боках Тут то котёнок и вспомнил битву со Стражем, где рыжий киллер был укушен гигантским барсуком, оставившим на теле кота пугающих размеров метки от зубов, в первое время доставлявшие ему дискомфорт до такой степени, что одиночка даже передвигался с небольшими передышками, что уж там говорить о боеспособности. Если предположение тетрисника окажется правильным (а Самагончик был почти полностью уверен, что это так, особенно вспоминая окровавленное тело оппонента, которое голубоглазый случайно перепутал с чужой кровью, что он смог заметить, когда Ясъелдеда некоторое время переводил дух и стоял неподвижно), то, выходит, у них сейчас вышло частично вернуть травму противника в первоначальное состояние. Значит ли это, что если выйдет снова ударить в то же слабое место, то киллер будет полностью выведен из боя? — Я решил отступить по той причине, что у нашего дорогого «друга» шкура оказалась куда мощнее, чем мне казалось. — Продолжил пояснения воитель — Нет, ну ты только подумай, я с таким усилием драл его кожу — все когти чуть в ней не потерял — а он встал, как небывало, лишь немного запыхавшись! А до этого еще и ты пытался укусить его за шею, вот только у Ясъелдеда такая там грива, что в жизни не пробьёшь. Тогда-то я и осознал, что в прямом бою нам с ним ничего не поделать — Поэтому мы ушли, дабы перегруппироваться, а потом вновь нанести удар? — Поддержал товарища кремовый, наконец поняв ход его мыслей — Да! Только… — Младшийлейтенант вдруг неловко улыбнулся, и, смутившись, увёл взгляд в сторону. Подобное действие с его стороны тут же заставило Самагончика занервничать — Я немножко просчитался — В-в смысле? — Понимаешь ли, я придумал поговорить в недоступном для сторонних ушей месте, придумал как сюда добраться, придумал, что делать дальше, но из моей головы совершенно выскользнул факт того, что нужно было еще придумать, как вернуться обратно к центру, оставаясь незамеченными — Разочарованно вздохнул воитель Кремовый в недоумении уставился на морду товарища. Это ведь такой важный пункт в плане, каким образом можно было забыть про него? Но, с другой стороны, было глупо винить товарища, ведь тетрисник по крайне мере смог доставить свою команду к укрытию в целости и сохранности, найти уязвимое место у противника и, самое главное, придумал хоть что-то, в отличии от того же внелагерки. К тому же, пускай долголапый и был стратегом, но он только совсем недавно закончил обучение, а значит еще был вовсе новичком… — Ладно… А есть какие-то варианты?.. — Устало переспросил котёнок — Ну, смотри — Младшийлейтенант задумчиво хмыкнул, глазея куда-то на потолок — Нам впрочем ничего не мешает просто так пойти к центру, кроме, очевидно, вероятной засады. В таком случае, нужно отталкиваться от месторасположения врага, а вот тут как раз уже вырастают трудности: Ясъелдеда может находиться где-то в глуби арены, если он решил пойти зализывать раны или окончательно потерял нас, а может вот буквально за ближайшими камнями, выжидая когда же мы всё-таки двинемся прямо к нему в лапы Последняя теория заставила Самагончика, перепугано икнув, сжаться в комочек от страха, невольно представляя, как он покинет укрытие и тут же будет прикончен тяжёлой лапой жуткого киллера, неожиданно выскочившего из-за прямо-таки соседней скалы, расположившейся в лисьем прыжке от парочки — И что тогда нам остаётся? — В первом случае, мы можем рискнуть и попытаться перепрятаться в более закрытом месте, выследить противника и нанести удар — А во втором? Мы навсегда застрянем тут?.. — Оруженосец поник, понимая, что они могут и не рассчитывать на возможность переждать нападение одиночки. Зная характер рыжего, он наверняка готов ждать хоть вечность, не отступая ни на шаг, лишь бы не упустить возможности достичь желаемого — Нет же — Поправил Младшийлейтенант — Мы можем обойти арену со стороны — тогда, если он последует за нами, то у него высок шанс всё-таки попасться на глаза, во время перебежек от одного укрытия к другому, а если останется на месте, то мы последуем первому варианту плана Кажется, кремовый немного повеселел, стоило ему услышать последние слова товарища. Если есть всего два варианта событий и для каждого из них вполне себе рабочие идеи избежания проблемы, то, выходит, ситуация, в которой оказались племенные, не так уж пугающа в своей безвыходности, как это казалось изначально. Вот только посерьёзневшая морда серого воина не позволила гнетущему беспокойству всё же покинуть душу котёнка — Рано радуешься — Покачал головой тетрисник, руша только-только зародившуюся надежду на гладкий побег — Думаешь я бы стал к тебе обращаться, будь всё так просто? Дело в том, что мы можем выбрать любой из двух вариантов действий, вот только если они не будут состыковаться с соответствующим местонахождением противника, то всё может пойти в совсем невыгодную нам сторону… — Например?.. — Например, если мы пойдём обходить арену кругом, но Ясъелдеда будет в любой другой точке комнаты, кроме как в той, откуда мы начинаем путь, то он без проблем сможет нас перехватить, когда мы попытаемся вернуться к центру. Ну или, если мы пойдём напрямую, но противник где-то тут, вблизи, то, опять-таки, без проблем попадём в засаду — И что, по-твоему, будет лучше сделать?.. — Без малейшего понятия — Обречённо опустил голову Младшийлейтенант, похоже будучи очень смущённым своим просчётом — Я правда пытался понять хотя бы понять шанс какого события может быть выше, но, мне кажется, они равносильны по вероятности Самагончик свёл свои круглые брови к переносице, пытаясь максимально сосредоточиться на полученной информации. Как будет лучше поступить? С одной стороны, он не слышал, что бы киллер следовал за котами, к тому же оруженосец своими собственными глазами видел момент, когда раненый одиночка, окончательно выдохшись, скрылся за центральную скалу. Очень вероятно, что, в положении рыжего, такое действие было сделано, дабы спрятаться от оппонентов, передохнуть, зализать раны, а затем с новыми силами вернуться в бой. В этом случае, старик вряд ли знает где сейчас его противники и, уж тем более, находится где-то поблизости. Но, с другой стороны, Ясъелдеда вполне себе мог использовать данный приём, что бы запутать противников и обойти их сбоку, а на раны просто наплевать, чему кремовый бы совершенно не удивился. Мысли потревоженным клубком змей вились в голове котёнка, пока внелагерка пытался соображать быстрее, взвешивал все «за» и «против», но всё ни к чему не мог прийти, метаясь от одной мысли к другой. Оно и не удивительно: как он мог решить, если не знал ни где киллер, ни что у него на уме, ни момента, в который должен был кончиться бой, ни даже предназначения Лунного Осколка, ради которого сейчас на кон были поставлены трое жизней. Единственное, в чём Самагончик был точно уверен, это в безусловной важности выбора, от которого будет зависеть его жизнь и жизнь его лучшего друга Осторожные прикосновения подушечек лап к холодному полу отбивались разноголосым гулом в голове Самогончика, стоило минуть пустырь, как напряжение накатило новой волной и болезненно сжало сердце кремового. Груды камней искажались в темноте и походили на сотворённые Двуногими изваяниями: вон та кучка напоминает сидящего в предвкушении славной охоты монстра Водной Тюрьмы, другая — сжавшегося, скулящего от боли Стража, а тени, отбивающиеся от них, обращались тёмными духами, немигающим взглядом прожигающие внелагерку, в миг перебирая все его сплетённые в клубок грехи, готовые в любой момент разорвать невинную душу стальным жалом на хвосте… Оруженосец ахнул и посильней прижался к спутнику, в какой-то момент иллюзии тьмы переменились, тени начали плясать в безумном танце, проскакивая перед глазами кота, словно ненасытные летучие мыши. Все эти призраки встали перед Лпшником чёрной непроходимой стеной, упыри, жаждущие пожрать с потрохами отягощённую грехами душу, движимые непреодолимой жаждой. Отвернись от них — возникнет образ изувеченного киллера, занёсшего свою исполинскую лапу с вывернутыми, кривыми когтями для удара. Котик, тяжело дыша, увернулся, а рыжий неприятель тем временем лишь растворился в тьме, словно такого кота никогда на Земле и не было, заместо него лишь возвышалась куча грязи и высохших помоев. Нет, ему всего лишь показалось, ему нужно просто выдохнуть и сосредоточиться, ведь настоящий Ясъелдеда, настоящая угроза, может быть всего в паре когтей от него. Они уже прошли от места привала расстояние, равное четверти лагеря Надутых Котят, но для Самогончика по течению времени это было равно пешей прогулке до горы Ошцщтао, ведь ему всё никак не давал покоя кот, который мог поджидать их с Младшимлейтенантом в засаде и быть готовым в любой момент оборвать их ничтожные жизни, стоит Лпшникам лишь на миг замешкаться, и течение времени само собой замедлялось. Что же до серого воина, он был не менее напряжён, что было видно по поднятой на его загривке шерсти и слегка подрагивающему кончику хвоста. Казалось бы, такой гениальный тактик, тем не менее, переживал не меньше простого внелагерного оруженосца. Пустырь уже скрылся за грудами высеченных из камня химер, которые нависали над котами подобно могучим дубам с незаселённого леса меж ОКП и четырьмя племенами, прожигая путников сквозь свои пустые глазницы всем тем остервенением, впитавшемся в арене за долгие луны кровопролитных боёв. Гигантские стены центральной арены, казалось бы, способные просечь небеса(если бы их, конечно, не скрывал потолок тюрьмы) своим обрамлением из стальных зубьев, становились всё ближе к блуждающим Лпшникам. С каждым шагом напряжение лишь нарастало, ведь ничего не происходило, киллер всё никак не появлялся, от чего закрадывалась мысль о том, что не Младшийлейтенант с Самогончиком здесь преследуют израненную и ослабленную жертву, а она сама обводит их вокруг хвоста, умело вертя котами, как марионетками, на свой лад, в конечном итоге приводя всё к своей безупречной победе. И нет, это не просто догадки, кремового всё никак не покидало чувство, что кто-то за ним следит, и этим «кем-то» уж точно не являются молчаливые статуи, созданные перепуганным сознанием голубоглазого. А может всё это время эти фантомы были рыжим стариком, краткими перебежками минующим валуны, путая свою добычу, а в темноте маленький ученик просто решил, что это бредни его мутнеющего рассудка? Нет, он не мог так глупо подвести их, особенно после мгновения удовлетворенности важностью своей роли! Будто бы читая мысли кремового друга, Младшийлейтенант внезапно остановился, от чего замыкавший шествие внелагерка, чуть не встретившись носом с задом тетрисника, ойкнув, отпрянул. Что могло остановить его? Пугаясь своих же возникающих в голове предположений, Самогончик сглотнул и, прячась за телом приятеля, словно испуганный котёнок за спиной матери, решился глянуть на причину этого неожиданного действия. Голубые озёра тут же округлились: «Арена!». Они наконец добрались до центральной части арены! Кремовый уже был готов проскочить в трубу, из которой он ранее спасался бегством от смерти в желудке каннибала, как вдруг, не заметив действий со стороны своего товарища, остановился и вопросительно посмотрел на серого. - Младшийлейтенант?.. - Здесь что-то не так… - длиннолапый встревоженно начал оглядываться по сторонам. - Здесь определенно что-то не так! - Не переживай так, Младшийлейтенант, Ясъелдеда наверняка просто зализывает раны где-то в глуби арены, а нам достаточно сесть в засаде в центре, он же рано или поздно туда придёт! - пытался подбодрить то ли тетрисника, то ли скорее себя кремовый. - Нет, нет, Самогончик, ты не понимаешь. Вопрос не в том, выследим ли мы его, или он нас… - тетрисник явно помрачнел. - Здесь что-то другое… что-то не связанное с Ясъелдеда… Видя то, как серый воин не находит сил подобрать подходящих слов для того, чтобы объяснить свои опасения, Самогончик невольно сжался. Что-то, не связанное с Ясъелдеда? Что ещё может преследовать их в этом проклятом месте, кроме как очередного гротескного монстра или толпы духов, готовых одарить тебя вечными подстилками? Однако ответ не заставил ждать себя слишком долго, когда тишину пронзающей стрелой нарушил льющийся горным ручьём смех. И несмотря на то, что он не принадлежал киллеру, встречи с которым он боялся больше всего, он всё равно заставил кремового содрогнуться, точно брошенный в холодную воду котёнок. Такой знакомый, звонкий голос пробудил во внелагерке целую палитру эмоций, и он не сдержался от того, чтобы взглянуть наверх, к источнику звука, дабы убедиться в том, кто сейчас глядит на него сверху вниз. В молчаливом согласии Лпшники подняли взгляды к возвышавшейся куче мусора, на вершине которой виднелась крохотная тень, которую можно было с лёгкостью спутать с непримечательным камешком. Тем не менее, этот голыш менялся в своей форме, будто очередная иллюзия тьмы, однако этот «фантом» вмиг ощетинился, будто бы напоминая о реальности своего существования, и стал похож по форме на колючий репейник. Казалось бы, такой небольшой кот, но находясь на возвышенности, был подобен гиганту, смотрящему на жалких смертных с небес. Мгновение, и тени как и не было, а отбивающееся от гор шипение уже оглушило двух Лпшников, давая возможность крохе со всей яростью вцепиться в спину Младшеголейтенанта. Последний же, пусть и был изумлён таким движением, в ответ намеревался скинуть противника со спины, после чего ловкий боец легко увернулся от длинной лапы и падающим листком приземлился на пол. - Ты, грязная крыса, как вообще ты посмел бросить меня на пороге смерти?! Причём уже которой по счёту, поедатель помёта!!! - грозно рычал комочек шерсти, с трудом напоминающий кота. …тетрисник вручил кучерявому оглушающий удар лапой, от чего мертвец откашлялся какой-то мутной зелёной жижей и с ещё большей злобой в безжизненных глазах смерил оппонента взглядом. Кремовый не мог подобрать правильных слов, чтобы успокоить сцепившихся котов, но и ударить кого-то из них он не мог. При всём этом внелагерный ещё пытался унять свой собственный шторм в сердце при виде...при виде Борщепуза, ведь с одной стороны — он подлый лицемер и сумасшедший маньяк, который манипулировал ими, как котёнок игрушками, с другой — он всё ещё его приятель… Наверное?.. Котик уже не был уверен ни в чём, даже в реальности происходящего. Даже доверие к его верному другу Младшемулейтенанту снизилось, и этот возрастающий скептицизм пугал оруженосца с каждой секундой всё сильнее и сильнее. - Скажи мне, в чём я виноват, когда ты сам подло сбежал, оставив Самогончика?! - огрызнулся длиннолапый, принимая атакующую позицию. - Или ты хочешь сказать, что это я… Ай!!! Внезапно тетрисник запнулся, после чего болезненно взвизгнул от неожиданного укуса в бок. Всё же, как-никак, поворотливость всегда была коньком Борщепуза, которая очень полезна в бою с не очень толстокожим противником по типу Младшеголейтенанта. Все слова застряли Самогончику поперек горла. Он отчаянно хотел позвать Борщика, сказать ему: «Остановись! Младшийлейтенант, Борщик, успокойтесь, давайте всё решим!..». В какой-то момент у него даже возникла мысль оставить их на растерзание друг другу и сбежать, отсидеться в безопасном месте, пока все на арене поперегрызают друг другу глотки, после чего ликующе забрать Лунный Осколок. Но… это слишком глупо и самоуверенно даже для Джекапатрошитиля, нельзя было просто так бросать тех, кому ты не просто должен или они сами важны для тебя, как проводники или боевые единицы. Нет-нет-нет, ученик, в первую очередь, всё ещё следует за всеми этими котами потому, что кремовый кроха им дорог, а они дороги ему. - Глупый-глупый-глупый! Идиот! Не смей меня обвинять, помойная крыса! - грозно пищал красный изгнанник. - Виноват тут как раз ты. Ты не просто подвёл меня, ты подвёл своего гл… кхм, Самогончика!!! Внелагерка ощутил, как его пронзает невидимым ледяным копьём. Младшийлейтенат… подвёл их? В каком смысле? Что это означает? Что вообще происходило, когда эти двое оббегали арену? Самогончик не мог больше этого выдерживать, стоило Борщепузу приготовиться к очередному выпаду, как тот отгородил Младшеголейтенанта своим телом и ощетинился, от чего глаза его налились кровью от злости. Такой подлой клеветы он никак не мог допустить! Что вообще за цирк здесь устраивает этот комок шерсти, когда за их головами охотится киллер ростом с них всех вместе взятых?! - Борщик, Младшийлейтенант, прекратите!!! Объясните мне, что произошло? Кто кого подвёл? Мы же можем всё решить! - пискнул голубоглазый настолько невинно, будто котёнок пытается остановить масштабную войну племен. Лпшники, тем не менее, втянули когти, при этом не расслабляя своих конечностей, будто бы предупреждая «я всё ещё готов в случае чего располосать твою морду!». - Самогончик… - вздохнул серый воин. - Я не думаю, что тебе нужно что-то объяснять… Когда мы обходили арену, Борщик пытался сбежать, оставив тебя наедине с Ясъелдеда, поэтому я прибежал сюда без него, - закончив, стратег демонстративно посмотрел на Борщепуза с нескрываемой злобой. - Ты… Ты самый глупый из всех тетрисников на свете! Нет, ты тупоголовее даже новорождённого крысёнка, только когтями махать да прикрывать всех и умеешь! Ох, почему тебя не растерзали те морепродукты?! - взвыл бывший внелагерный. - Ты хоть слушал меня, когда я говорил тебе, что арена обвалится?! - Подожди-подожди, Борщик! - встрял в разговор Самогончик. - Ты не хотел пускать Младшеголейтенанта ко мне… значит, ты пытался пожертвовать мной и дождавшись подходящего момента, забрать Лунный Осколок?.. - Да! Что и требовалось доказать! Я всё ждал, когда этот безумец наконец учудит что-то выходящее за рамки адекватного! - с особым энтузиазмом соглашался тетрисник со словами друга, после чего опять повернулся к зеленоглазому. - Ты хоть понимаешь, что я тебя бы разорвал прямо здесь, если бы ты не знал, что делает этот злосчастный камешек?! - Я понимаю это как никто другой, истеричка, - беспечно отодвинул серую лапу от себя красный. - А ты можешь прекратить видеть везде противников, врагов и прочие груши для избивания, тупоголовый тетрисник?! Во-первых, что бы мне принесла жертва Самогончика? Он здесь единственный, кто действительно принимает меня! Во-вторых, слушал бы меня — понял, почему я просил не идти на арену, а ведь у меня был план-план-план! Ты глупый-глупый-глупый идиот!!! - раздраженно топал лапками кучерявый. «Единственный, кто действительно принимает меня!» - отбивалось в голове кремового эта простая фраза. Мысли перемешались, Борщик врёт ему в очередной раз и действительно хотел оставить от него перемельчённые кусочки в желудке киллера, или действительно имел план, действительно дорожил голубоглазым? Самогончик покачал головой, отгоняя очередной приступ сложных хитросплетений из рассуждений. Сейчас не то время, когда нужно делать какой-то вселенски важный выбор между напарниками, он в любом случае ждал появления Борщика, он в любом случае будет доверять Младшемулейтенанту. Сейчас нужно одолеть Ясъелдеда, одолеть Ясъелдеда… - Сейчас нужно одолеть Ясъелдеда! Мы не должны здесь решать, кто виноват, а кто нет! Пожалуйста, давайте просто решим всё… Тем более, нас теперь больше, за нами преимущество в битве! - мяукнул кремовый, привлекая внимание товарищей. - Ясъелдеда?! Этот громила ещё жив?! Ой-ой!!! - нарочито схватился лапами за лоб Борщепуз, изображая КРАЙНЕЕ недовольство ситуацией. - Мне конец! Конец-конец! Я не могу драться! - Что значит, не можешь?! Предводителем себя возомнил? Даже предводитель сражается за своё племя, а ты - никуда не годный лежебока, - хмыкнул Лейтенант. - Ты видел лапы этого рыжего гиганта? Он меня раздавит, раздавит! И я окажусь в самом начале Водной Тюрьмы, полной сорвавшихся с цепей монстров, а вы так и не узнаете, как попасть к Ответственному за подстилки! А ведь я единственный на весь Лабиринт Подстилок, кто может вам помочь! - повышал градус притворного драматизма кроха, после чего улыбнулся. - Так что это в ваших интересах. Тетриснику оставалось лишь раздражённо цокнуть языком и принять условия этого наглеца. Вся эта ситуация крайне сбивала с толку бедного ни в чём не повинного ученика. К ним с его приятелем внезапно явился, скрываясь в иллюзиях тьмы и непостоянных тенях, бросивший их(или всё-таки продумывавший план?) ранее Борщик. Но, тем не менее, чувство того, что кто-то следит за ЛП-шниками не исчезло. Может, это как послевкусие после качественного ОКП-шного алкоголя?.. Нет, бред. Самогончик принялся водить взглядом по глыбах и просветах меж ними, надеясь завидеть лицо наблюдателя. И ответ на мучительный вопрос «где?» не заставил себя долго ждать, стоило встревоженному взгляду кремового встретиться с двумя золотистыми щёлками, не отражающих абсолютно никаких эмоций, словно те иллюзорные каменные изваяния. Кот неподвижно прожигал своим воззрением на внелагерку, а последний в свою очередь, точно зачарованный, глазел на него в ответ, не в силах пошевелить и пальцем. Никто не решался сделать первый ход, а тетрисник с изгнанником продолжали дискусировать и не подозревая об опасности в паре хвостов от них. Самогончик видел в глазах своего противника пустоту. Ни гнева, ни печали или жаля по отношению к скоропостижной кончине бедняги-оруженосца, который только встал на тернистый путь жизни, как его тут же бросают в чан с холодной водой, буквально в ад, где не отягощённой грехами душе было суждено плачевно прятаться по углам от преследователей-Голода, Чумы и Войны, за всеми которыми маршем шагала темноликая Смерть. На морде одиночке попросту не было ни единой краски. И это выражение скорее напоминало не оскал злобного киллера, а опустошённый вид кота, видящего конец своей жизни. По-настоящему кремовому не было страшно и он не был напряжён, подобно натянутой струне, он просто мирно ждал момента, когда вся пелена зачарования рассеется и начнётся бой. Ученику всегда было интересно, что толкает их всех на зло? Борщик, Джекпатрошитиль, Ясъелдеда, да даже Младшийлетйенант… Отнятые красным жизни утопленников — вина других или истинной звериной натуры изгнанника? Джекпатрошитиль… действительно ли его Эго так удовлетворяет чужая смерть? А рыжий исполин, один ли лишь голод принуждает его к убийствам? Так почему же он так отчаянно борется за свою свободу? Было ли у него когда-то желание… пожертвовать собой ради чьего-то счастья? И нет, не подумайте, Самогончик не мог и желать, чтобы ради его никчёмной жизни киллер отдавал свою, ему лишь интересно, какие чувства его переполняют… Если они у него, конечно, есть. Мгновение, когда пелена всех этих размышлений во время игры в гляделки, словно во сне, была разорвана, была для внелагерного равной удару в спину. Ясъелдеда просто взял и зашагал прочь от ЛП-шников, будто вдоволь насмотревшись на то, что ему нужно было. Оруженосца пробила дрожь, куда он идёт? Почему не атакует? Столько вопросов, и ни на один не находится чёткого ответа, все мысли расплывается, образуя бескрайнее море непонимания. В конце-концов, одна мысль промелькнула в голове кремового отчётливо - «сейчас или никогда» и тот пополз вслед за своим противником. Младшийлейтенант рассёк своей худощавой когтистой лапой воздух, однако острое орудие лишь скрежетом отбилось от стен образовавшегося грота, в котором встретились трое. Серый тяжело дышал, едва сдерживаясь, чтобы наконец не разорвать своего спутника на мелкие лоскутки красной кучерявой шерсти. - Ты можешь наконец объяснить всё нормальным языком?! Только и делаешь, что ходишь вокруг да около, - прорычал тетрисник. - И лучше тебя снять эту мерзкую улыбку с морды, потому что рано или поздно я не смогу так просто сдержаться от возможности её расцарапать. - Ха-ха-ха!!! Расцарапать? Ха-ха-ха! Ой-ой, Долголапик, ты такой дурачила! - безудержно хохотал изгнанник, аж заваливаясь на бок, как катящийся шарик. - Ты меня в любом случае не ударишь! И вообще, лучше бы ты послушал Самогончика и зациклился на страшном Рыжике, хи-хи-хи! А не то он как придёт и, ой-ой, что будет, что будет, ха-ха-ха!!! - Живо заткнись! Как я могу разбираться с Ясъелдеда, когда в моей заднице застряла заноза похуже?! Поэтому быстро объяснись, иначе нам с Самогончиком придётся использовать тебя, как приманку. Верно, Самогончи… Самогончик?.. - не обнаружив возле себя кремового, длиннолапый округлил глаза и начал суматошно глазеть во все стороны, слепо надеясь всё же увидеть силуэт оруженосца. - Самогончик! О нет… Нет-нет-нет-нет-нет! Самогончик, где ты?! - Что ж, похоже, что наш гениальнейший стратег всё же просчитался! А ты оказался не таким уж идеальным, Долголапик, хи-хи-хи! - довольно облизнулся Борщепуз. В ответ на издёвку серый лишь махнул порванным ухом, отгоняя от себя назойливую красную муху-мертвеца, после чего начал вынюхивать среди окружающих его запахов принадлежащий Самогончику. «Так, он свернул сюда!» - подумал мятноглазый, как вдруг в ноздри ударило знакомое зловоние киллера, - «Великая Розоносенька, здесь был Ясъелдеда! Чёртов Борщепуз, а ведь он наверняка видел его! Так, успокойся, на тебе здесь ответственность за всех, ты стратег, ты должен продумывать план, с Самогончиком всё будет хорошо, я точно подоспею вовремя! Только подожди чуть-чуть!». Младшийлейтенант так неистово перебирал лапами, что казалось, достигал скорости чудища Двуногих, и его скорость возрастала по мере усиления запахов. Он уже близко! Но вдруг, что-то заставило его остановиться. Запах сильный, но слишком тихо, никакого шипения, визга и звуков битвы. А ведь длиннолапый их бы точно услышал. Может, рыжий киллер бесшумным укусом в горло прикончил внелагерного, что последний не успел и пискнуть, после чего утащил в край арены, подзывая к себе тетрисника, как наивную мышку? Нет, они должны были издать хоть какой-то звук, хоть какие-то следы убийства, трупный смрад, в конце-концов! Кота окружали громоздкие валуны, перед ним был поворот, и воин принял охотничью стойку, аккуратно приблизился к крайнему камню, дабы заглянуть, что находится дальше. Как вдруг в подтянутой животе похолодело. Его взору открылась следующая картина: рыжий исполин приближается к трубе, ведущей к центру арены, а Самогончик, живёхонький, без единой свежей царапины на теле, покорно плетётся за ним хвостиком. Что происходит? Одиночка как-то подкупил кремового? Нет, оруженосец точно не согласился бы работать с этим поехавшим ни за какие ОКП-коины(разве что Ясъелдеда предложил ему слоновью мочалку хай, но откуда они у мешка с блохами?)! Но почему всё так странно? Мгновением после старик остановился и, обернувшись, вновь начал сверлить взглядом кремового, от чего тот удивлённо икнул и сжался в комочек, только осознав, что этот кот может раздавить его без особых усилий. Во что он вляпался?! В голове Младшеголейтенанта вновь начался обычный кавардак и он в считанные мгновения взвесил все «за» и «против», после чего рысью бросился из-за угла, пробежав вдоль правой стены, чуть ли не забегая на неё, и в конечном итоге завершил свой манёвр точным прыжком на спину киллера, который в свою очередь, раздражённо скрежеча зубами, одарил его мощной тряской. Однако несмотря на это, тетрисник держался на месте, яростно полосая спину противника. В этот момент у кремового в голове раздался оглушительный щелчок и он немедля поскакал к исполину, проскочил под его лапами, вспоминая битву со Стражем, и, вцепившись зубами и когтями за заднюю лапу, в итоге с визгом отлетел подальше. И, отбросив Самогончика, одиночка убил двух зайцев одним ударом, ведь от крутого поворота серый воин всё же свалился со спины, не удержавшись за всколоченный бок. Фыркнув, кот зацепился за край одного из достаточно крупных камней, и по скривившемуся выражению морды было видно, что это действие давалось ему с трудом. Пытаясь не отставать, длиннолапый поднялся и совершил выпад по свисавшей задней лапе, однако, в последний момент рыжему удалось подтянуться и удар оставил по себе лишь царапки на скале. Старик, с отдышкой, но всё же, подтянулся, и вскарабкавшись на скалу, поскакал по глыбам к достаточно крупному(гораздо больше труб, что позволило бы даже такому исполину, как он, протиснуться в нём) отверстию в стене центральной постройки. - Он отступает? - Я… Я не знаю… - дрожа, пролепетал Младшийлейтенант. - Пытается он нас запутать или нет, нам в любом случае лучше попасть внутрь быстрее, чем он успеет устроить какую-то засаду… Давай так, Самогончик: ты меньше меня, так что попробуешь проскочить через трубу, а я… - запнувшись, серый сглотнул, но после всё же решился выдавить из себя заключение плана. - Я тетрисник, а потому попытаюсь догнать его… Внелагерка лишь молча одарил его кивком и с твердой уверенностью, что он обязан внести свою немаловажную лепту в эту победу, после чего немедля скрылся в зияющем проходе, всего на секунду опять обернувшись к воину. Сам стратег выдохнул, камни были в принципе не высокими, может чуть выше кустарников на землях, на которых проживает его племя, эти жалкие кучки уж точно не должны его пугать! Кот с уверенностью сиганул, мгновенно отпрянув от края валуна и погнался за тяжело перепрыгивающим с камня на камень противником. Однако стоило оказаться на первом краю, как вся решимость улетучилась, заставляя холодку страха прожечь лёгкие длиннохвостого. Лапы сами подкосились и в сознании всплыла картина стремительно приближающейся земли и… Младшийлейтенант потрусил головой и глубоко вдохнул, будто выныривая из воды. «Высоко, высоко… земля далеко...» - трясся зеленоглазый до скрежета зубов, - «Так, достаточно представить, что ты преследуешь собаку, забежавшую на тетрисные земли, ничего сложного, ты уже делал так на своём Охотничьем испытании, сама Виолета похвалила тебя за умение преодолевать препятствия! Достаточно не смотреть вниз и представить, что гонишься за добычей, вот и всё!». В конечном счёте длиннолапый изготовился к прыжку и последовал за киллером, который уже забирался на последний камешек. Чёрт, нельзя отставать! Тетрисник стремился вперёд, будто паря, и сосредоточился на рыжем силуэте, в конце концов чувство предвкушения охотника переполнило его до краёв и вот он уже рвётся к добыче, точно озверевший тигр, не видя перед собой ничего другого. Ещё немного, буквально лапой подать до близкого к смерти старика, но вдруг одержимость погоней сыграла с Младшимлейтенантом злую шутку — в самый последний, роковой момент, он не заметил разваливающегося уступа и, утратив землю под ногами, мигом из свирепого тигра превратился в испуганного котёночка, падающего в чёрную бездну! Тем временем Ясъелдеда уже подтянулся и из-под его лап мелкие камешки и щебень полетели в морду падающего серого воина. И вдруг к, казалось бы, обречённому, пришло осознание: «Точно, хвост!». Тетрисник с рёвом потянул лапы к юркой кремово-бурой змее и вцепился в неё, словно колючий репейник, суматошно пытаясь зацепиться задними конечностями за стены и удержаться. Одиночка же явно не мог выдержать такую ношу, так что несмотря ни на что продолжал ползти к проходу, рискуя остаться без хвоста, лишь бы не свалиться в ущелье вместе с серым. Стратег отчаянно взбирался на скалу, но попытки не увенчались успехом, когти лишь отскакивали от холодного камня подобно волнам и коту оставалось надеяться лишь на то, что силы рыжего хватит, чтобы вытащить его из пропасти. Но стоило серому уже принять свою участь, как что-то тёплое и острое сомкнулось на его загривке и Младшеголейтенанта, словно заячью тушку, отбросило, кот с глухим стуком ударился об опору, на которую он ещё мгновением ранее пытался вскарабкаться. Разлепив веки, зеленоглазый увидел гигантскую рыжую лапу, а подняв голову чуть выше — два золотистых огня, слепившие не хуже солнца в дни жаркого сезона. Вот и момент, когда Ясъелдеда может прикончить своего врага одним лишь укусом, однако, киллер одарил длиннолапого лишь оглушающей оплеухой в морду и скрылся в желанном ходу к центру арены. Тетрисник хотел встать, продолжить погоню, жаждал разорвать этого сумасшедшего, но лапы не слушались, перед глазами всё расплывалось и кот не сразу осознал, что прямо сейчас скатывается по неровной поверхности следом за исполином, а в следующую секунду — стремительно летящим навстречу остроконечному камню… Чувства разъедали нутро Самогончика, вертясь в нём клубком змей. Где Младшийлейтенант, где Ясъелдеда? Когда кремовому нужно будет отражать удар? Или же наступать? Во всей этой суматохе он совсем потерял голову и любой шум для него становился сигналом бедствия, что, заглушая все мысли и даже притупляя инстинкты, ударял по вискам тяжелым ударом лапы, а создаваемое им эхо уже подсказывало оруженосцу, что это была лишь ложная тревога. Шорох. Уже? Нет, это просто катится камешек. Тень. Ясъелдеда? Нет, это просто его ухо исказилось в свете ЛП-шного артефакта. Сколько можно? Может, киллер уже истерзал бедного Младшеголейтенанта и пошел в обход, чтобы прикончить и его самого? А может, тетрисник так и не пересилил свой страх и глупо сбежал, оставив приятеля на пороге смерти? Чтобы перевести дух, котик решил посмотреть на Лунный Осколок, нависавший над гигантском строением из хаотично разбросанных скал, напоминающих неровные ступеньки, из-за которого ему сейчас придётся избавиться от рыжего старика. Одна лишь мысль о том, какова цена этой штуки, которая, возможно, не то, что не поможет ЛП-шникам добраться до Ответственного, а даже сделает хуже, отправит в какие-нибудь не подвластные здравому смыслу недра ада, поистине ужасала. И вдруг весь клубок мыслей разорвало одним колким выпадом, громким стуком и последовавшим за ним пыхтением и тяжёлым дыханием. Ясъелдеда, спрыгнув с уступа, явно не рассчитал расстояние между ним и землей, от чего тяжело плюхнулся и откатился, едва казавшись живым. Стоит и подходить ближе? Что, если исполин, подобно хитрой змее, позволит жертве подойти ближе и нанесет внезапный удар? Нет, он слишком крупный, даже если одиночка и соизволит наброситься на неприятеля с когтями, то это отнимет у него приличное количество времени и сил, не говоря уже о полученном от падения уроне. И Самогончик решил рискнуть, ведь это его возможность и, в первую очередь, его поручение от Младшеголейтенанта — напасть быстрее киллера, загнав его в угол. А сейчас этот блохастый сам подставляет ему косматые израненные бока, сам вынуждает своим жалким положением покончить с ним раз и навсегда. Но стоило кремовой лапе вытянуть когти, как худший вариант всё же стал действительным — морда старика была направлена в Самогончику, хоть и золотистые глаза смотрели куда-то мимо оруженосца, прожигая невидимую для простого молодого ока бездну, с каждым мгновением боя приближавшуюся к киллеру, как бы тот не сопротивлялся. Персиковые испачканные в грязной почерневшей крови губы кота вздрогнули, из горла вышел сдавленный хрип, постепенно принимавший связанность и преобразовываясь в полноценную речь. - Крысёныш, - промямлил Ясъелдеда так, что едва была заметна грань между ним и отчаявшимся мертвецом-жителем лабиринта. - Сделай мне одолжение. Внелагерка аж встрепенулся от этих слов. Одолжение? Ему? Он совсем потерял рассудок на предсмертном одре? - Одолжение? И что я после всего вам должен сделать? Донести до мягенькой подстилки? Сжалиться? Да ни за что! Сейчас Младшийлейтенант подоспеет и вы… - Заткнись, крыса, - без доли гнева отчеканил киллер. - Убей меня, быстро и безболезненно, - подкрепляя свои слова, рыжий подставил лапе котёнка своё, пусть и скрытое в покрове шерсти, но тем не менее, незащищённое, горло. - Я...я… У Самогончика мигом сжалось сердце. Да, он понимал, что обязан это сделать и понимал, как тяжело будет это сделать, отчаянно убеждал себя в том, что это станет платой за все отнятые киллером жизни, но как только этот болезненный миг наступил, кремовый не мог не колебаться. Он ни разу не убивал котов, нет, не так, у него и в мысли никогда не было кого-то ранить или даже обидеть. Осознание того, что этот одиночка перестанет чувствовать что-либо, перестанет существовать, всё, что вообще делало его частью этого мира бесследно канет в лету, а пройдут ещё луны — про Ясъелдеда забудут навсегда, ни один шепоток больше не припомнит этого угрюмого отшельника, ни один ветерок не принесёт весть об опасности в виде жуткого каннибала, ужасало. С другой стороны — либо он, либо его, малейшее колебание поведет за собой уже Самогончикову кончину. - Ты не можешь, вполне ожидаемо, - хмыкнул старик. - Что ж, свой шанс ты упустил, ведь твой дружок прибежит нескоро. А теперь, - медленно поднимаясь и нависая над учеником громадной стеной, продолжал исполин, а от его бывалого полумёртвого состояния не осталось и следа. - Я думаю, тебе не стоит напоминать, что тебе придётся сделать дальше? «Беги!!!» - разразило громом оруженосца, после чего тот вновь, подобно пугливому зайцу, метнулся куда глаза глядят, совершенно не разбирая дороги. Как вдруг ученика вновь поразило, но уже не громом, а гениальной идеей. «Младшийлейтенант подоспеет нескоро, Борщик меня точно не спасёт, что, если забежать на вон ту гигантскую кучу скал, над которыми висит Осколок, после чего...» - даже в мыслях голубоглазый не решался завершить столь жестокую мысль, что уже говорить о том, чтобы её озвучить. «Сбро...сбросить...». Вот он уже карабкается на первый валун, щебень осыпается под его лапками, а самообладание потихоньку уползает по мере приближения хрипа его преследователя. И вот он уже совсем близко, в каком-то когте, ну же, Самогончик! Пускай внелагерка и уступает по лазательным умениям своему другу, зубы киллера клацнули, не достигнув цели, а сам кремовый всё же преодолел преграду, а дальше взбираться было гораздо проще. В силу своего веса и повреждений старику было трудно сокращать дистанцию с котёнком, но, тем не менее, он ни в коем случае не отставал. Ученику было трудно, он лазал по деревьям и скалам всего-то пару раз в жизни, так как территория его племени находится преимущественно в пустошах, и такая погоня для него была равной лазанью прямиком на вершину горы Дустнуи. И вот уже его лапы касаются вершины, а дух перехватывает(в первую очередь, от головокружительной высоты), а в хвосте появляется приятное тепло. Погодите, тепло?.. Обернувшись, внелагерка встретил своего соперника, изготовившегося к прыжку в кроличьей тушке от его хвоста, достаточно одного рывка, и Самогончик — труп. И Ясъелдеда так и поступил, от чего кремовый в изумлении отскочил. Отскочил, но куда? Вершина по своей площади была совсем тесной, на ней могли бы от силы поместиться Младшийлейтенант с Борщиком, оруженосец сейчас лишился земли под ногами и стал жертвой своего же плана! Но не успели все его жалкие, рутинные и ничего не стоящие воспоминания пролететь перед глазами, как белые лапки котика инстинктивно зацепились за что-то, издавшее характерный цепи лязг, а крепившийся к ней предмет ослеплял большие голубые глазёнки. Жирное племя, он спасён! Но радость кремового продлилась недолго, стоило полностью понять, в каком положении он оказался. Единственное его спасение — вершина, на которую, во-первых, не так уж и просто даже при максимальном расчёте прыжка, а во-вторых — коронное место уже было занято противником. И ко всему прочему, малейшая неточность приведёт в итоге к тому, что он разобьётся. Рыжий исполин, опустив уши и хлестая бока хвостом, смирно наблюдал за своей добычей ожидая, что же она в итоге предпримет. Всего Самогончика тот час же переполнила безысходность. Так, что бы сделал в такой ситуации Младшийлейтенант? Вероятно, помер бы со страху. А его наставник и...нет, только наставник Макарело? Наверняка, умер бы в первом же лабиринте загробного мира. И что делать? Продолжать без дела качаться здесь?.. «Раскачаться!» - осенило голубоглазого. Пусть от испуга не вся жизнь пронеслась у котёнка перед глазами, но ему точно припомнилось, как надоедливые котята облепили внелагерного воителя Живчика, вынуждая его поиграть с ними ещё немного. Малыши повисли на длинном хвосте золотистого, раскачиваясь на нём. Можно раскачаться на цепи, после чего удариться с силой в Ясъелдеда, сбросив его! И Самогончик напряг всё своё тело, пытаясь переносить вес из стороны в сторону, прогибаясь и толкая цепь то вперед, то назад. - Так ты догадался, - пробубнил киллер. ...Ну же, нужно давить сильнее! Дальше тянуть задние лапы! - Что ж, я сдаюсь, - сухо бросил одиночка. ...Вот, так, уже что-то есть! Он раскачивается! - И да, Самогончик… ...уже отдалился на кошачий шаг! - ...Могу ли я попросить тебя об одолжении? ...ещё на кроличий прыжок! - Если ты встретишь кошку по имени Яскоровернусь… ...вот, ещё чуть-чуть, он уже почти достаёт до вершины, ещё чуть-чуть раскачаться и победа в его лапах! - Скажи ей, что я её… «Бум!» - и пусть обычный удар от этого крошечного, в силу своего возраста, котика вряд ли как-то серьёзно сказался бы на этом исполине, но, усиленный раскачиванием, он сбил с лап рыжего, от чего его силуэт стремительно начал удаляться, однако, для Самогончика это краткое мгновение, не дольше удара сердца, когда кот был в его поле зрения, казалось вечным. Перед глазами застыл громадный одиночка, утративший всякую живость в глазах, хотя нет, они не были пусты, в них читалась...печаль? Лишь в этот момент до кремового дошла вся суть его деяния, его влияние, а в мыслях навсегда отпечаталось выражение морды этого кота и тихое «...жду», стрелой ранившее сердце внелагерки. Но что вывело кремового из реальности — так это глухой стук и последовавший за ним лязг цепи, медленно опускавшейся вместе с победителем обратно на землю... *** - Самогончик!!! - с искренней радостью и толикой тревоги позвал Младшийлейтенант. - Надо же, Самогончик, ты смог! Ты самый-самый-самый лучший воин во всем Надутом Лесу! - хихикал Борщик, явно нарочито приукрашивая свою речь похвалой. Серый, с немалой, хоть и не смертельной, раной на лбу, приближался к приятелю после чего бросился на него с объятиями и принялся вылизывать, из-за спины воина также выскочил красный изгнанник, забавно виляя хвостиком. - Самогончик, ты не ранен? Ты не видел, куда убежал Ясъелдеда? Он не сильно тебя измотал? Просто расскажи всё и мы тут же придумаем план! Несмотря на весь этот триумф, факт того, что он вышел из боя победителем, оруженосец был крайне подавлен, он искренне не понимал, что должен ответить. В нём всё ещё кипела надежда на то, что киллер где-то там лежит, прикидываясь мёртвым и просто нагло сблефовал там, на вершине. Вот, он, наверное, повёл ухом, а вот поднялась его грудь, вот он дышит, думает, чувствует и скоро сбежит к Джекупатрошитилю, вместе с ним решит, что стоит заворачивать киллерскую лавку и написать на лбу «Дружба — это чудо», но ученик прекрасно понимал, что это лишь сказки, что никогда не станут действительностью. Цепь опустилась, Лунный Осколок отцепился от крепления, всё закончилось, он победил. - Он мёртв, - сухо бросил голубоглазый.