Лабиринт подстилок

Самагончик заметил, как на морде его товарища вдруг вырисовался искренний шок, а глаза округлились, позволяя в полной мере рассмотреть взгляд кота, полный непонимания и даже страха, проглядывающихся в подрагивающих от попыток уловить каждую черту на морде оруженосца зрачках. Внелагерка чувствовал себя как никогда опустошенным. Он просто не мог поверить, что своими собственными лапами только что забрал чужую жизнь, причем еще и у того, против кого именно за подобные грехи и сражался. Ему было стыдно. Стыдно до такой степени, что кремовый всерьёз стал задумывался о том, сможет ли когда-то вновь вернуться в своё племя, к своей семье, в свою родную и мягонькую подстилку, вновь поплавать в небольшом озерце на краю территорий, вновь поругаться с сестрой из-за каких-то глупостей, вновь насладиться свежим воздухом, отчётливо отдающим полевыми травами и котами, бок о бок с которыми голубоглазый провёл своё детство, ведь, стоит его лапе ступить за пределы лп, где котёнку теперь и место, как все наверняка побегут от него прочь, спасая шкуры, разнося по всему надутому лесу весть о новом грозном киллере, желающем лишь боли и бесконечных страданий со стороны своих жертв. И как бы он не звал их, не пытался убедить в своей невиновности, не просил бы прощения, но, и в глубине души Самагончик это знал, он никогда больше не сможет вымыть кровь из под когтей, как бы не старался. Интересно, когда Ясъелдеда совершил своё первое убийство, он тоже думал о подобном? А если всё именно так, то значит ли это, что кремовый в конечном итоге стал на путь своего врага? Было тошно даже думать о подобном, но, к сожалению, сил сражаться против этих тяжелых мыслей больше не оставалось и они, облепив несчастного холодным инеем, жгли все внутренности, отталкивая окружающий мир как можно дальше, оставляя по себе лишь сомнения и разочарование. И речь тут даже не идёт о его преступлении во всём своём коварстве и отвратности, ведь за всем этим стоит что-то куда более серьёзное, пока произошедшее - лишь ожидаемое последствие, что, к ужасу голубоглазого, не то что бы даже сильно скребло сердце когтями совести, а скорее попросту пугало своей первопричиной, чересчур уж чёткой тропинкой ведущей сквозь дебри из отрицаний и оправданий к одному единственному выводу: отвратителен, в первую очередь, только он сам. Не события, поставившие в то положение, когда за каждую новую секунду своей жизни нужно бороться что есть сил, даже если ради желаемого и придется пройтись разок-второй по чужим головам, не жуткий киллер, готовый было, наплевав на мнение голоса совести, хладнокровно прикончить котёнка, не друзья-предатели, уже в который раз продемонстрировавшие своё безразличие касательно судьбы Самагончика, не Осколок, сводивший всех вокруг с ума, не родители, воспитавшие настоящее чудовище, не Жирные предки, оставившие путников еще на самом входе в кошачий ад. Вся ответственность лежит только на нём. А кто же он? Просто никому ненужная обуза, уцепившаяся, словно надоедливый репейник, за хвосты котов, ходивших (даже не желающих помочь, защитить беспомощного ребёнка, закрыть ото всех тех летящих в его сторону камней, способных навсегда отбиться в воспоминаниях болезненным шрамом, а просто лишь ходивших-бродивших, то исчезающих, то появляющихся неподалёку) рядом, пускай даже они приходились тем, кого принято считать "врагом". И ладно, можно закрыть глаза на бесполезность, ведь каждый из компании голубоглазого, даже жуткие маньяки-убийцы, быстро прознавая такой вот недостаток в оруженосце, исправляли ситуацию, в лучшем случае, ставя его в задние ряды и давая роль переносить воду из одной лужи в другую - лишь бы не путался под лапами, а в худшей, используя, как приманку, или оставляя на пороге смерти. Но в какой момент бестолковость и глупость переросла в самую настоящую опасность для окружающих? Что в таком случае остается делать, если теперь все, за кого так отчаянно хватается внелагерка, находятся в потенциальном риске? Так, Самагончик, соберись! Нужно, в первую очередь, понять, по какой причине случилось несчастье, дабы, после, начать наконец учиться на своих ошибках... Можно ли сказать, что смерть противника была неизбежна? Нет, котёнку лишь хочется так думать, а на деле у него были сотни возможностей не разделываться со стариком столь жестоким образом: не колебаться и напасть еще до того, как они оказались на вершине, заманить к одному из обрывов и скинуть с такой высоты, что бы кот не рисковал разбиться, но при этом оказался в ловушке между крутыми скалами, да хоть поговорить с ним, в конце концов, убедить, что есть другой способ всё разрешить! Наверняка произошедшее попросту завязалось на столь остром чувстве собственной ненужности, что, стоило Лейтенанту сообщить о важности внелагеркиного вклада в общий план, как тот тут же потерял голову, зациклившись на одной только мысли не подвести товарища, а вместе с тем и окончательно позабыл за что сражался всё это время - Самагончик... Котёнок, нехотя покидая тёмную и тихую пещерку, полную мрачных размышлений, образно созданною в сознании - такой себе бункер, способный по крайне мере временно защитить от пугающего и жестокого мира, пусть даже ради этого и придется проклясть себя за чужие страдания -, снова вернулся в ненавистную реальность, что бы заметить, как долголапый воин немного присел, опуская свою голову ближе к морде товарища и заглядывая ему в глаза, оказавшиеся теперь на уровне глаз невысокого оруженосца. Мало хотелось признавать подобное, но внелагерка тут же почувствовал, как затупившиеся чувства вдруг вновь забурлили с новой силой, а сердце, не имея больше возможности их сдерживать в себе, стало выталкивать наболевшее через глаза в виде нарастающих слёз, стоило кремовому заметить то сожаление во взгляде друга, нежность и даже уверенность. Нет, он плакал не потому, что наконец получил желанное утешение... - Ты ни в чём не виноват... - Шептал Младшийлейтенант, стараясь вкладывать в каждое своё слово всю искренность, что только мог найти Всё было ясно. Он не понимает. Он просто не может понять чувства Самагончика. И, к ужасу кремового, это непонимание бесило, как никогда ранее, жгло внутренности изнутри, выводило из себя. Но, тем не менее, оруженосец с такой же чёткостью видел насколько сильно долголапый воин беспокоиться, видел его тревогу, видел его заботу, даже самую настоящую любовь и точно знал, что ощущает по отношению к своему товарищу то же самое, потому и продолжал захлёбываться в солёных слезах, лившимся по щекам и тут же срывавшимся с подбородка, летя куда-то в сторону каменного пола. Самагончик плакал, потому что понимал кое что, чего, даже не уверен был до конца, хочет ли понимать: рано или поздно котёнок вновь поставит желание всем доказать свою важность превыше всего, вновь захочет заставить всё мироустройство упасть перед ним на колени и в отчаянии начать молить котёнка о прощении за всю ту боль и несправедливость, перед которой оно его поставило, и тогда, именно в тот злополучный момент искажения приоритетов и помутнения морали, кремовый снова поступит неосторожно, снова всех подставит, снова причинит кому-то вред... В таком случае, есть только один способ защитить каждого: сделать так, что бы они никогда больше не то что бы не контактировали с оруженосцем, а вовсе не попадались ему на глаза Но это всё еще не было главной причиной слёз племенного... Даже полностью осознавая неминуемость расставания, Самагончик просто не мог смириться, что придётся навсегда распрощаться с теми тёплыми объятьями, которые ему сейчас дарил Младшийлейтенант, с тем трепещущим чувством счастья в груди, вызванным пускай и слишком резким, из-за излишней нервозности, но таким нежным движением языка на лбу, поднимающего шерсть и, разогретым под солнышком камнем, опаляющего мягкую кожу, с лёгким давлением хвоста на спину, будто бы наивно пытающегося удержать небольшое тельце при себе, похоже даже не осознавая, что, стоит этому самому тельцу приложить хоть малейшие усилия, как он тут же окажется прижатым к земле и поверженным в неравном бою. И всё таки, какой же Самагончик еще ребёнок! Здесь и сейчас решается дальнейшая судьба всей его жизни, а кремовый думает о битвах с хвостами... Еще й, небось, мысленно оценивает силы Борщепуза, дабы понять, кто же победит в столь "кровопролитной" битве. По правде говоря, внелагерка, подтверждая своё ребячество, едва-едва держался, лишь бы не зарыться в серой шерсти, будучи разнеженным теплотой и заботой товарища, который, без сомнений, готов всегда подарить их голубоглазому, через что бы они не прошли и что бы не пережили, не стереть слёзы с морды и с благодарностью не посмотреть в глаза другу, улыбаясь до ушей, словно дурачок, хотя какая разница, когда тетрисник, наверняка, улыбнётся в ответ. А потом они встанут и вместе пошагают, нет, побегут навстречу новым приключениям, полным опасностей и риска, но в конце награждающим тебя славой почётных героев, что в одиночку, не смотря на свой возраст и статус, смогли остановить величайших киллеров всего ОКП Джекапотрошитиля и... Самагончик не смог закончить мысль. Только теперь он, будучи до этого отвлечённым случайными мыслями, начавшими понемногу перетекать в более позитивное русло, вспомнил почему же всё еще не переставал плакать, не в силах подавить желание судорожно вдыхать воздух, порождавший громкие всхлипы, и почему, не смотря на то счастье с полыхающей слабым огоньком надеждой, в груди всё еще жгло что-то весьма болезненное и, по вине своей неизвестности для юного оруженосца, даже пугающее. Если внелагерка и дальше будет продолжать утешать себя, продолжать полагаться только на силы окружающих, то, в ближайшее время, вновь забудет откуда же идут корни этого чувства, вынуждающего шерсть вставать дыбом, а горло наполняться слюной, проталкивая застрявший в нём комок. И тогда всё повториться... - С-спасибо, но... - Всхлипнул Самагончик, отстраняясь от Младшеголейтенанта и уводя взгляд совсем куда-то в сторону - Всё нормально... Н-не утешай меня... Младшийлейтенант молча запрокинул голову назад, пока его брови поднялись ближе к вершине лба, как бы намекая на бессмысленность слов собеседника. От подобного действия, в груди Самагончика вновь забурлило целое озеро чувств, среди которых больше всего проявились всё та же ярость, а с ней и всплывшая наружу уже в который раз обида. Ему искренне хотелось хорошенько пройтись когтями по надоевшей морде товарища, хотелось ухватить его зубами за горло и сжать до такой степени, что бы вся кровь покинула тело воителя, окропила собой холодный заплесневелый камень, растеклась по этой проклятой скале, забравшей уже сотни жизней, ручьями и водопадами опускаясь к самому низу арены, дабы все, каждый, будь то живой, мёртвый, дух или сам Ответственный увидели последствия своего эгоизма и надменности, вот только вместо этого котёнку удавалось только дрожать всем телом, пока уже давно обсохшие на щеках слёзы вновь навернулись на глаза. Внелагерка только что распахнул перед этим котом всю свою душу, прошёлся по каждой своей проблеме, что уже которую луну беспокоила его, словно пересчитывая рёбра в грудной клетке, показал все свои отравленные гневом внутренности, а самое главное побитое и истекающее кровью сердце, что едва-едва пульсировало со всех оставшихся сил, грозясь вот-вот окаменеть, заледенеть, сгнить или еще как-либо красиво окончить своё существование, на что этот противный тетрисник смеет только задирать нос?! Как же он его ненавидит! Вот же падаль! Да почему кремового вообще продолжает беспокоить самочувствие этой крысы?! Нужно было с самого начала попросту оставить его на растерзание поехавшему киллеру, а самому спрятаться где-то в глубине обвала и не показываться, пока все друг друга не перебьют! Одну минуту... Да это же план... - Что такое?! "Нечего сказать, да?!" - Прорычал Самагончик, повторяя недавно сказанные зеленоглазым слова. Услышав подобное, долголапый воин лишь вновь прикрыл глаза, вот только теперь скорее сражаясь с усталостью, чем пытаясь сосредоточится - Знаешь что? - Как можно медленнее проговорил Младшийлейтенант, дабы котёнок смог услышать и обработать каждое его слово - Ты вот сейчас так много всего мне поведал, столько всего рассказал. Я бы мог ответить тебе, разобрать всё по пунктам и, по правде говоря, разгромить все твои никчёмные аргументы в труху, вот только я не собираюсь тратить своё бесценное время на подобное - Откуда такая надменность? - Внелагерька едва мог сейчас говорить, так как его горло прямо таки обжигало огнём, а сам он уже не мог держать в себе слёзы, но ему было до тошноты отвратно слышать подобные слова, отвратно осознавать, что его друг очередной раз переобулся, когда дело коснулось чего-то более серьёзного, чем погладить спутника по голове, потому оруженосец всё так же гордо смотрел на него. Он был готов держаться сильным до самого конца - Оттуда, что меня раздражает твоё поведение - Понемногу говор тетрисника перешёл на тихое рычание, а его хвост перестал слабо подёргиваться, теперь уже полноценно переходя на хлест хозяина по бокам - Я пытаюсь тебе помочь, поддерживаю тебя, утешаю, а ты на это только лишь колешься, как ёж! Ты думаешь только о себе, тебя заботит только собственное самочувствие и ты хочешь от окружающих только утешений. А факт того, что ты задеваешь меня, тебе не интересен?! - Да я только о тебе и думаю! - Прикрикнул на товарища, Самагоник, окончательно выходя из себя. Да как он мог даже представить себе что-то подобное?! - Ты просто не понимаешь меня! Считаешь себя самым умным, и потому даже не пытаешься понять! - Я тебя понимаю лучше тебя самого! И трачу нервы на споры с тобой, что бы тебе это показать и защитить тебя, вот только ты придумываешь сотню оправданий и закидываешь меня лужами из грязной лжи, вместо того, что бы просто принять мою заботу! - Это потому- - Замолчи! - Воитель не дал внелагерке договорить, вдруг громко зашипев, но уже спустя считаные секунды, осознавая тяжесть сделанного поступка, вновь взял себя в лапы и немного пригладил шерсть на загривке, хотя его взгляд всё так же горел злобой - Я буду говорить тебе, что ты не прав, пытаясь помочь, ты будешь мне в ответ на это придумывать оправдания, сложенные изо лжи, дабы защитить ту причину, которой со мной, очевидно, в жизни не поделишься, и так по кругу - это может продолжаться вечно. Я не хочу с тобой тут сюсюкаться, словно с двулунным котёнком, потому будем говорить по-взрослому. Я предложил тебе поддержку, ты отказался. Если захочешь, то можешь ко мне обращаться - я помогу, чем смогу, но до тех пор не буду тебе навязываться. Конец разговора. Не будем тратить время друг-друга, правильно? Самагончик какое-то время недоверчиво вглядывался в глаза товарища, пытаясь найти в них некую уловку или ловушку, с помощью которой тетрисник смог бы легко ухватить противника за слабое место, обернуть ситуацию в свою пользу и, как он и мечтал, вернуться героем, повергшим некое разрастающееся зло, но в душе долголапого проглядывалась лишь буря из чистой печали и обиды, поверх накрытая вскипевшей в разгаре перепалки злостью, правда последняя уже начала понемногу растворяться где-то в вонючем воздухе подземелья, потому можно предположить, что скоро от неё не останется и следа. Неужто он попросту устал спорить? Или котёнок своим поведением так сильно его задел, что воин больше не хочет идти на уступки своему обидчику? Как бы там ни было, но подобный договор шёл идеально на лапу кремовому, потому голубоглазый даже не собирался продолжать с ним пререкаться, слабо кивая, дабы дать собеседнику понять свою позицию, и наконец позволяя себе спрятать глаза в пол, но не из-за страха, а из-за банальной усталости вперемешку с желанием сосредоточиться на своих мыслях и плане. Плане... Еще немного и его план воплотиться в жизнь! И тогда все, включая даже такого раздражающего и ненавистного Младшеголейтенанта окажутся в безопасности - Самагончик... Кремовый глянул на своего товарища, дабы заметить всю его печаль и сожаление, которые излучали теперь не только глаза, но и морда, и даже поза, больше не казавшаяся такой уверенной и надменной - Прости, что накричал на тебя... И прости, что не смог тебе помочь... - Воитель виновато уронил голову, прижимая ухо и то, что осталось от второго, к затылку, вынуждая Самагончик растерянно поморгать и реагируя на подобное действие лишь опустившимися к каменному полу глазами. Оба кота какое-то время еще молчали, пока тетрисник, не желая более терпеть нагнетающую тишину, от которой шуба становилась дыбом, неохотно продолжил, сильно растягивая некоторые слова, дабы заранее придумать последующую фразу - Просто ты и правда сильно расстроил меня... Задел за живое, понимаешь?.. Я... Я даже поначалу не понял этого: я был уверен, что твои слова не трогают меня, лишь немного - самую малость - раздражают, но я убедился в ошибочности своих суждений, как только повысил голос и осознание всего сказанного мною прямо таки ударило в голову. То есть... Ты знаешь как редко я делаю что-то такое? Никогда! Вообще никогда! Но сейчас контроль попросту выскользнул у меня из лап, словно изворотливая рыбина!... - Младшийлейтенант на секунду умолк, хотя это времени было с лихвой достаточно для Самагончика, что, осознав смысл последней фразы, в ярости вздыбил шерсть. Так вот оно что! Кремовый то думал, мол чего это тетрисник вдруг обеспокоился их отношениями? Да этот помойный крыс просто волнуется за собственную шкуру, ведь как так, он - талантливый и выдающийся стратег - не смог совладать с раздражением после небольшой перепалки с каким-то там котёночком, даже близко не стоящим статусу! Он ведь так мечтает стать героем! А если о подобном узнают другие коты, то они тут же выставят его на посмешище, а про старую мечту можно будет навсегда забыть и даже не вспоминать! Вот только разбушевавшийся в душе гнев возрос десятикратно, стоило глазам внелагерки столкнуться с глазами воителя, полными фальшивой печали - Но, тем не менее... Слушая тебя, слушая то, что ты говоришь, общаясь с тобой вот так по душам я вдруг осознал кое-что очень важное... Я осознал... - На этом моменте воитель нахмурился - Осознал, что ни капли тебя не пониманию! Не твоих эмоций, не твоих мотивов, не даже банально восприятия тобой произошедшего! В моих глазах, буду предельно честен, ты сейчас выглядишь совсем слетевшим с катушек! Я искренне пытался проанализировать всё сказанное тобою, затем собрать в голове, а затем подобрать правильное утешение, что, казалось бы, должно было тебя успокоить, но всю эту последовательную и, на первый взгляд, максимально действенную цепочку ты раз за разом обрывал, не то что не желая хотя бы частично открыться мне и позволить всё же в конечном итоге помочь, а, напротив, с каждым моим новым словом отдаляясь от меня, оставляя меньше и меньше шансов найти некий компромисс... - Ну конечно. Чего этот лгун ожидал, закармливая котёнка своими "утешениями" и вертясь перед ним, словно умелый актёр, лишь бы убедить в искренности своих высказываний. Еще чего! Самагончика больше никто не обманет - И, н-наверное, тут дело вовсе не в тебе... Я, видишь ли, плохо разбираюсь в котах. Мне сложно понять эмоции каждого, учесть их мировоззрение, мышление. Поэтому в такие моменты, я действую так, как действовали многие великие лидеры: фактически, отбираю у большинства их право выбора и решаю всё самостоятельно... Но! - Серый тут же попытался дополнить свою мысль, видя, как на морде внелагерки стремительно проявлялось желание сказать что-то. Зазнайка! Ставит всех ниже себя! - Не спеши делать преждевременные выводы обо мне! Это просто суровые реалии нашей жизни, Самагончик... Я не говорю это, что бы похвастаться своими полномочьями, или поделиться моим пониманием вопроса о правлении... К чему же это я тогда?... Ты знаешь почему я всё же сдался? Не сказал, мол "будет по-моему и точка"? Неожиданно, уже готовая в любую секунду выйти из под контроля ярость заметно притихла, стоило кремовому услышать последние два вопроса. Если так подумать, то и правда, почему? Младшийлейтенант был очевидным лидером группы, так что владел всеми её силами и мог в любой момент направить их против неверного, что уж тут говорить о факте большей физической силы и возможности в любую секунду положить внелагерного пухляша на лопатки, забирая у него даже шанс на исполнение грядущего плана. Почему же он тогда всё топчется перед ним, словно беспомощный котёнок, ища возможности подойти хоть бы с какой стороны и найти понимание? Неужто... Неужто доверие Самагончика для него и правда играет не последнюю роль?... Но, стоило вспомнить весь тот фальшь в глазах долголапого, стоило вспомнить его надменность, его слова, вспомнить то, ради чего он изначально пошёл против всех своих товарищей, как огонёк надежды вновь погас где-то в груди. Нет уж... Пора наконец забыть о путях отхода. Он выбрал свой путь и теперь ничто не сможет заставить котёнка передумать. Будь холодным... Будь сильным... И посмотри на морду товарища с гордостью, что должна быть готова, подобно лапам с высунутыми когтями. Момент, одно слово - они тут же полетят в сторону оппонента, а перед оруженосцем сию секунду возникнет щит из непоколебимости. Ну же, Младшийлейтенант, нападай! И, будто бы прочитав мысленный призыв кремового к действиям, воин, после продолжительной паузы, всё же уверенно выдал - Я доверяю тебе Эти слова эхом отбились от стен помещения, заполняя собой рвущийся от их шума воздух, накрывая котёнка с головой волнами, а затем за мгновение сворачиваясь и испаряясь, словно их никогда никто и не думал произносить. Гробовая тишина вновь воцарила на Арене. Теперь, впервые после того момента, когда котёнок, боясь даже пикнуть, прятался от злобного киллера, ему посчастливилось вновь уловить заострёнными до боли в висках ушами что-то столь невообразимое, вроде слизкого течения разрастающейся плесени или самого настоящего гула океана... Не смотря на всё понимание неминуемости тех слов, сменивших работу окружающего звука, всю готовность к ним, они были сильным ударом для кремового, выбившим из него болезненное шипение. Голова мгновенно закружилась, лапы почти полностью потеряли возможность держать своего хозяина. Хотелось просто упасть на землю, зарыться в неё головой и хорошенько проплакаться. Но Самагончик устоял с той самой обещанной гордостью. И он точно знал, что ничего из этой чистой лжи, помоями лившейся изо рта воителя, ничего из его фальша и скрытых насмешек не изменит принятого решения. Теперь воплощение плана стало самым настоящим делом чести, решавшим вопрос возможности выбраться из порочного круга, состоящего из чувства беспомощности, за которой тут же увязывалось желание её опровергнуть, приводящее к новым и новым жертвам, и так цикличную вечность, а не просто шагом к исправлению сделанных ошибок, потому внелагерка не желал больше слушать последующий монолог товарища. Пусть говорит, что хочет: его лицемерная натура больше не сможет скрываться от проницательного взора оруженосца. - Возможно, я и правда не понимаю ни твоих чувств, ни твоих мотивов... Возможно, я даже никогда не смогу их понять - это ведь тоже вариант. Но, как я уже говорил ранее, я доверяю тебе. И я точно знаю: ты всё таки лучше разбираешься в самом себе, чем это делаю я, особенно учитывая мою нынешнюю растерянность и постоянное усугубление ситуации, потому искренне надеюсь, что ты сам сможешь понять что для тебя важно. Тем не менее, это не значит, что я тебя бросаю и умываю лапы, лишь бы избавиться от ответственности! Если ты всё же захочешь поддержки, то помни, что я здесь - рядом. Ты всегда сможешь обратиться ко мне за помощью. Единственное изменившееся с этих пор это только возможность тебе самому выбирать когда она тебе нужна, а когда нет... И... Искренне надеюсь, что подобные маленькие решения смогут помочь нам медленно наладить контакт В тот момент, когда Младшийлейтенант закончил свой говор, ставя на нём точку неуверенной улыбкой, Самагончик уже давно не слушал, ведь впал в глубокие раздумья. Сейчас на первом месте стоит план, по началу выглядевший вполне себе завершённым и рабочим, вот только, стоило покопаться в его внутренностях немного глубже, как всё тут же валилось, подобно снежной куче, как-то пришедшей к внелагеркам в холода и соскользнувшей с веток деревьев прямо таки на голову Ихихиушечки, из-за чего она потом еще длительное время боялась покидать овраг, в котором ухаживала за новорожденными котятами. Что же за проблемы были в этом плане? Ну, начнём с того, что котёнок всеми силами рвался сбежать, дабы больше никому не навредить. Но как? Под каким предлогом? Можно было бы придумать оправдание, начиная с желания заранее поискать выход из арены и заканчивая простой просьбой отлучиться сходить к Грязному Месту, вот только была одна большая проблема: грозящийся обвал. Да-да, тот самый, о котором говорил ранее Борщепуз. Очевидно, он нередко врал, водил котов за нос, переворачивал факты с лап наголову и такое прочее, но как только дело касалось устройства Тюрьмы, лпшнику подобное ставало попросту невыгодно, потому он начинал сухо выкладывать данные, пускай ради них коты часто переживали массу издёвок с его стороны прежде, чем успевали получить желаемое. Зная об этом, приходилось с мысленным тяжёлым вздохом принять возможность скорого самоуничтожения постройки и откинуть в голове варианты, исключающие это происшествие. То есть... Все варианты. Хотя нет, некоторые всё же остались, но их работоспособность была под сильным вопросом, взять тот же вариант запрятаться в одной из каменных труб: с одной стороны, удачный и даже простой, ведь кроме того, что она защитит от летящих со всех сторон обломков, так еще и прикроет котёнка, в случае его поиска со стороны товарищей или даже киллере, если смерть последнего всё же была просто гениальным планом по поимке жертвы, на что Самагончик, по правде говоря, даже не надеялся. Но, с другой стороны... Что будет, когда крушение окончиться? Не появятся ли в течении обвала камни, способные проломить трубу, а с ней и череп оруженосца? Не перекроет ли все выходы из тонкого туннеля упавшими камнями, навсегда отделившими попавшую в ловушку добычу от остального мира? С последней мыслью по коже пробежал целый муравейник, что тут же заставил кремового представить себя в этой маленькой тёмной расщелине, где не то что двигаться, да даже вдыхать проблематично, где на тебя еще сильнее давит тишина, где, сколько ни зови, никакой помощи никогда не прибудет, где ты будешь доживать свои последние дни в компании одной лишь плесени - последнего источника пропитания - Самагончик?.. Котёнок даже не хотел отрывать взгляда от тускло поблёскивающей каменной поверхности, уже заранее понимая причину беспокойства товарища. Ну конечно, все бы разнервничались, не получив должного ответа на свой длительный и нудный монолог, что уж там говорить об переменившейся от страха, вызванного последними не самыми лучшими прогнозами судьбы внелагерки, морде (хотя, по правде говоря, не то что бы оруженосец слишком уж верил в факт переживания воина из-за второй причины) - Всё в порядке? Или я что-то не так сказал?... Пытаясь хоть как-то совладать со своими эмоциями, не желая вновь срываться на крик и истерику, кремовый хорошенько зажмурился и попытался успокоить себя с помощью замедления вдохов и выдохов, как часто рекомендовали делать знаменитые надутые психологи. Нужно просто сосредоточиться на хорошем, отодвинуть за дальний план всё плохое. Ну же, Самагончик, представь что-то приятное, к примеру, то же родное поле, полное различных пахучих трав, или любимое озерцо, где ты так любил прожигать дни, мечтая перегнать саму рыбу в плавании, представь родную подстилку и её мягкий мох, представь родных тебе котов, представь жирных предков, представь хотя бы то, что Младшийлейтенант тебя никогда не обманывал, киллеры никогда не умирали, а Борщик так и оставался лучшим другом детства. Но перед собой оруженосец видел только темноту. Неужели фантазия, такая бурная и такая яркая, как и у всех детей, сейчас полностью отказала, не желая дальше продолжать позволять голубоглазому себя обманывать? - Если тебе нужно побыть одному, то так и скажи... Ладно, раз не выходит ничего придумать, то Самагончик просто найдёт что-то хорошее в этой темноте! А так же сделает глубокий вдох... Темнота-темнота... Что же в ней может быть хорошего, когда она еще издавна связана только со смертью, злом и нечестью? Думай голова, думай... Точно! Темнота это ведь и мягкая подстилка. А мягкая подстилка это родная мать под боком, твои братья и сёстры, сопящие где-то в палатке, приятно завершённый продуктивный день, после которого не приходиться пол ночи воротиться перед тем, как всё же уснуть, ведь сон сам тебя окутывает и утаскивает в свой мир ночных иллюзий. Если кратко говоря, то тьма для внелагерки это не только нечто жуткое и смертоносное, но и палатка. А палатка это то место, где никто не сможет его тронуть... Выдох... - Не заставляй меня нервничать... Вот же крыс. Он ведь обещал быть ненавязчивым... Так, что там дальше? Самагончик сейчас в палатке... Вот где-то по соседству спит Рисулька, что-то сонно бормоча под нос, прямо рядышком с ней лежит его мама Дебилишко, остальных соплеменников не слышно, но они наверняка где-то тут, мирно разглядывают сны, и для того, что бы в этом убедиться, достаточно только принюхаться. И оруженосец так и поступает, вновь глубоко вдыхая воздух, надеясь учуять в нём нежный аромат знакомой шерсти, листьев, неба, воздух которого наполнен ночной свежестью. Но заместо всего этого нос вдруг сморщивается от невыносимой вони плесени с гнилью. Хочется просто откинуть подобную находку, забыть про неё, вернуться только к ориентированию на зрение, к кустику, под которым котёнку стало так хорошо и спокойно, но всплывшее ранее видение просто-напросто исчезает, не оставляя по себе и малейшего следа. Вот только вынырнуть из объятий собственного воображения не так уж и просто и прежде, чем Самагончик успевает покинуть самолично навеянный ранее мирок, он оказывается в неком холодном, пустом и жутком пространстве, где не видно ничего, кроме пустоты, где не пахнет ничем, кроме жуткого смрада Арены и когда мышцы всё же силятся распахнуть веки, племенной окончательно осознаёт в каком месте только что побывал: это была та самая заваленная обломками рухнувшего потолка труба. Выдох - Я всё услышал, перестань раздражать меня Младшийлейтенант только лишь уставился на товарища, что раздражённо хмурился и метал своими глазами угрожающие молнии. Котёнок точно знал, что означало увиденное: даже если он вернётся обратно, к своему племени, эта тёмная пещера, её жуткие водные стены, отражающие эхом каждый звук, её торчащие зубьями скалы и её освещающий всю округу камень, за который Самагончик окропил кровью лапы, каждую ночь и каждый миг будут приходить к нему во снах, напоминая о важнейшей миссии, которую он так и не осмелился начать. Если уж таковой будет уготовленная ему судьба, когда он молча, поджимая хвост, сдастся и последует за воином, скинув своё бездействие на "не подвернувшийся под лапу вовремя шанс", то он лучше умрёт в обросшей плесенью трубе. А значит, выбор сделано: кремовый, не смотря на скорый обвал, всё равно обязан убежать от своих товарищей по несчастью. Тем не менее, смелость и самопожертвование ни в коем случае не должны перерастать в глупость, иначе в риске может оказаться не только внелагерка, но и те, кого он так отчаянно защищал. Нельзя же просто взять и рвануть сейчас без предупреждения, как минимум по той причине, что Младшийлейтенант, с его способностями одновременно как гончей, так и горного козла, вмиг поймает беглеца и пиши пропало. Но что тогда остаётся делать? Ну, по крайне мере, перестать уже в конце концов быть таким подозрительным! Достаточно одного лишь мимолётного взгляда на морду товарища, дабы понять, что он сейчас боится за состояние друга, а отсюда легко выплывает возможность, при которой он не отпустит кремового даже до грязного места. Потому нужно срочно что-то менять... - Ладно, прости, погорячился... - Тяжело вздохнул котёнок - Я молчал, потому что обдумывал твои слова и всё теки решил: отказываться от подобного условия не собираюсь. И да, меня очень радует твоя забота, поддержка, нежность, но позволь сейчас воспользоваться тем самым правом выбора, что ты мне так чистосердечно подарил, и побыть наедине, хорошо? Я был готов к кончине Ясъелдеда, но всё таки, понимаешь, есть вещи, которые очень хотелось бы обдумать... Воин какое-то время молчал, а затем всё же натянул на себя лёгкую улыбку, пускай она и выдавала его скептицизм, одобрительно кивнув - Конечно, как пожелаешь. Главное, помни: один зов и я тут как тут! Только не стесняйся просить о помощи! *Самагончик с благодарностью едва заметно приклонился перед товарищем, как это было принято делать у него на родине в особо серьёзных ситуациях, в то же время мысленно испуская облегчённый вздох. Ну наконец-то хоть одна проблема была разрешена и этот кот больше не будет приставать к оруженосцу. Так, что же тогда остаётся?.. Нужно завоевать доверие у Младшеголейтенанта, с чем внелагерка уже почти что успешно справился, у Борщика, а после придумать оправдание для ухода, скрыться в одной из труб, пережить обвал и, в конце концов... Одну минуту... Борщик! Вовлечённые в свои мысли и разборки, двое котов вовсе не заметили тот момент, когда существование краснопузого изгнанника выскользнуло из их внимания. И ладно, если бы речь сейчас шла о любом другом коте на этой земле, будь то даже один из погибших киллеров, ведь тогда поводов для волнения особо и не возникало, но ведь это Борщик, которому пальца в рот не клади, потому что даже столь малюсенькой оплошности со стороны его напарников было достаточно, дабы он тут же что-то учудил, перевернул всё с лап на голову, а затем сел бы еще хихикать в уголку, пока Самагончик с Младшимлейтенантом разгребали бы всё то, что он натворил. Именно поэтому кремовый, спешно оборачиваясь к тому месту, где ранее стоял бывший соплеменник, ожидал увидеть всё что угодно, начиная с пропажи зеленоглазого, а с ним и выборотого через кровь и слёзы Осколка, и заканчивая собранной воедино армией из которыб во главе проклятого лпшника* - Ого!!! - Этот звонкий оклик, донёсшийся со стороны Борщика, удивительно точно отразил всё то искренне удивление внелагерки, когда он обнаружил уже давно всем надоевшего изгнанника неизменно сидящим на том же самом едва-едва выпирающем из общей поверхности плоском камушке, на котором товарищи его в последний раз и видели. Казалось бы, такая мелочь, но, в случае вечно выбрасывающего что-то глупое красношёрстого, она поистине шокировала внелагерку, вынуждая его застыть с приоткрытым ртом точно так же, как это делала сейчас новообнаруженная "находка" (хотя только если утрировать, ведь эмоции последнего были в разы ярче, причём до такой степени, что казалось, будто бы он переигрывает, что, возможно, было правдой) - Вот так да, вот так да... Какая драма, какой накал страстей! Когда я следил за вашими разборками, то даже невольно подумал, мол: "Неужто новый сезон Клаус-Варвары решили отснять прямо у нас в Лабиринте Подстилок? Немыслимо! Этот сериал ведь закрыли много лун тому назад!", ахаха! Вы знатно меня повеселили, знаете ли! - Борщепуз, можешь хотя бы в такой ситуации подержать пасть на замке? - Раздражённо процедил Младшийлейтенант, начав хлестать себя хвостом по бокам еще с первых слов ненавистного мертвеца - Нам, видишь ли, сейчас не до смеха - Вот зануды! - Заливистый хохот вдруг резко сменился на надутые щёчки и нахмуренные круглые бровки - Неужели вас от веселья отделяет лишь падение какого-то противного старика со скалы? Он еще и пытался вас убить, а вы из-за него носы поопускали! В таком случае, не хотите ли поплакать над всеми смертями мира? А они, между прочим, согласно статистике, происходят е-же-се-кун-дно! Да-да! Знали? Знали? - Ты хоть сам себя слышишь? - Воин на подобные слова тут же поднял шерсть загривка и загородил собой Самагончика, будто бы ограждая его не так от самого изгнанника, как от тех колких противоречивых слов, лившихся из малюсенького рта. Тем не менее, если говорить предельно честно, кремовому было сейчас максимально плевать на бывшего соплеменника и дело тут даже не в том, что он был в большинстве своём согласен с мыслями красного комочка. Просто котёнка куда больше волновал план побега, занявший собой голову, чем очередные помои в его сторону, более неспособные сменить поставленного решения - Вечно хихикаешь, всем действуешь на нервы. Ты какого-то рода маньяк-садист, или что? Почему ты продолжаешь вести себя так беззаботно в ситуации, где только что буквально умер другой кот, пускай совесть которого, мягко говоря, была не слишком чиста, и да, он пытался нас убить, но разве это обнуляет ценность его жизни? Если честно, то, судя по твоему поведению, над нашими с Самагончиком смертями ты бы тоже не слишком печалился... А может и сам стал бы их причинами, раз у тебя и вовсе эмпатии нет! - Перестань кидаться в меня беспочвенными обвинениями, грязный лгун! Тебе лишь бы придумать какую-то глупость, а затем обидеться на неё! - Запищал Борщепуз, переворачиваясь на спинку и вертя лапами в воздухе, подобно вредному котёнку, что падает посреди лагеря и верещит на весь лес, мол не хочет возвращаться в детскую, пока его мать извиняется перед потревоженными шумом соплеменниками - Негодник! Забияка! Проходимец!!! Я, между прочим, очень опечален, но в такой-то ситуации слезами делу не поможешь! Лучшее, что мы можем сейчас для него сделать, это держаться в хорошем настрое и не сдаваться, ведь вы только представьте, как бы Рыжик опечалился, если бы узнал, что его жертва ушла напрасно? Да и кто вообще сказал, что он умер!? Если бы я точно-точно знал, что всё так и есть, то плакал бы днями и ночами, а вы что думали, ведь он такой хороший котик! Самый лучший из вас всех! Особенно лучше Визжалки!!! - Ты уже окончательно заврался - Подал голос Самагончик, тихо рыча. Нет, ему было всё равно а слова бывшего приятеля, но давать пустую надежду на целостность погибшего - уже край, даже для этого мерзкого лпшника - Как он может быть жив, если Осколок опустился? - А с чего ты решил, что Осколок опускается только после смерти противника? - Комочек шерсти вдруг перекатился, плюхаясь на камушек своей пятой точкой, дабы перейти обратно в сидячее положение, а на его мордашке вырисовалось искреннее непонимание После этих слов внелагерка ощутил, как вздыбившийся загривок невольно приглаживается, пока его хозяин теряет всю накопившуюся за время недавнего спора уверенность. Не может такого быть... Точнее как, в реалиях кошачьего ада может, ведь тут и гигантские барсуки водятся, и постройки Двуногих без двуногих, да и даже ежи, наверняка, летают! Почему же тогда котёнок был так уверен в смерти киллера? Наверное потому, что, пускай сам Борщик ничего подобного и не утверждал, но даже с точки зрения банальной логики, приз за победу должен выдаваться только в том случае, когда есть тот самый однозначный победитель, ведь, в ином случае, всё может перемениться в самый последний момент, под которым иметься ввиду даже не финишная прямая, а самая настоящая церемония награждения! И тут в голову ударило простое осознание: они ведь в Лабиринте Подстилок. Очевидно, что в месте, прямо таки созданном для мучения грешников, никакой речи о честных правилах и не идёт изначально, так что система лишь поощряет ситуации, которые у мертвеца, казалось бы, достигшего победного финала, отбирают всё то, чего он достиг, и кидают в самое начало пути. В таком случае, закрадывается мысль: скольких же мучеников эта Тюрьма через подобный трюк лишила рассудка? - На Арене осколок опускается в зону досягаемости в тот момент, когда некая относительная часть "выбывает" - Медленно, будто бы делясь правилами своей любимой игры, пояснял Борщепуз, с наслаждением растягивая каждое слово и шатаясь на своих коротких лапках взад-вперёд - Тем не менее, под "выбыванием" подразумеваются не только убийства противников , но и их отключение, значительное травмирование, блокировка в закрытых участках, откуда нельзя или очень проблематично добраться до центра, и тому прочее. Главное, что бы котик не мог продолжать сражение, а что там с ним уже дальше - не наша забота! И да, если "выбывший" всё же смог оклематься и вернуться на поле боя, то его статус никуда не исчезает и, по такому принципу, Осколок может опуститься даже в том случае, когда никто по факту окончательно не выбыл, но уже заработал себе подобное звание. Представляете, как интересно? У меня аж усы дрожат от возбуждения! - Откуда у тебя такая информация и уверенность? - Скептично прищурился Младшийлейтенант, хотя с последней своей фразы он явно поумерил пыл - Личный опыт - Беззаботно пожал плечами изгнанник так, будто бы для него смерть за смертью в этом жутком месте была обычной неудачей на пути к желанной победе, а не страшной трагедией - Готов поставить 50 ОКП-коинов на то, что ваш дружок сейчас валяется там целый и невредимый после падения. То есть, не то что бы тут было слишком высоко. Я как-то падал вот ровно с того же самого места, ну, может немножечко ниже, и, представьте себе, даже не поранился! - И почему же тогда Ясъелдеда, по твоему мнению, выбыл, раз "валяется там цельохонький"? - Фыркнул Самагончик, почти окончательно убеждаясь во лжи краснопузого - Не задавай такие глупые вопросы, Дурыська! - Хихикнул лпшник - Ты же сам с ним сражался, сам его прикончил. Как можно было тогда не заметить те жуткие следы от укусов на боках? Аж мурашки по коже! Наверняка истёк кровью и отключился! Вам бы поторопиться проведать больного, кстати... - Голос Борщика постепенно понизился в громкости и даже как-то опечалился, хотя в тоне всё так же прослеживалась плохо скрытая издёвка - А то бедняжечка же и лапы откинет, если прямо сейчас не разобраться с его ранками! И как мы тогда будем поступать? Тут ведь всё каменное: даже могилку не выкопаешь! Досада! Кремовый сосредоточено глядел на своего бывшего приятеля, даже особо не осознавая смысл слов, вылетавших из его противной пасти. Честно говоря, не смотря на всю отвратность ситуации, он едва держался, лишь бы не улыбнуться. Подумать только! Вначале неожиданный поворот событий, полностью повернувший представление о состоянии одиночки, затем лпшник сам предлагает отлучиться и проведать его. О, точно! Точно! Еще и место, в которое свалился Ясъелдеда, прикрыто со всех сторон скалами, потому свет осколка попросту не достигнет тела, оставляя всё происходящее там в секрете от сторонних наблюдателей и позволяя Самагончику провести побег просто с заоблачными шансами на удачу. Неужто мать Фортуна наконец-то встала на сторону оруженосца? Неужто он всё же сможет воплотить задуманное в жизнь? Неужто он сможет оградить всех от опасности? Ахах! Аж не вериться! Единственное, что может теперь встать на пути это Младшийлейтенант, но он уж точно не остановит теперь внелагерку: слишком уж хорошо всё идёт ему на лапу, чего не сказать о первом - Даже не думай! - Будто бы прочитав мысли товарища, отрезал воитель после длительного затишья - Я не собираюсь отпускать тебя проверять! Вот же подстилки. Не нужно было радоваться раньше времени: всё таки пережить очередную ссору с этим напористым котом будет не так уж и просто, как могло показаться на первый взгляд, потому это повод вернуть былую серьёзность. Вдохнув воздуха полные груди и прикусив язык, готовясь отсечь его самому себе, если он только проронит хоть одну слезинку, Самагончик обернулся к долголапому с максимально невозмутимым видом - А с чего это ты меня останавливаешь? - Процедил котёнок - Будет аморально оставлять Ясъелдеда на пороге смерти, если он еще жив, а так как всю эту кашу заварил я, то мне её и разгребать - Не неси чепухи! - Раздражённо помотал головой Младшийлейтенант - Ты не можешь просто взять и пойти к самому подножью скалы за этим маньяком, особенно с учётом того, что мы даже не знаем жив ли он или уже пошёл на пропитание плесени! А что ты будешь делать, если тебя накроет близящийся обвал, про который говорил Борщепуз? А если киллер придет в себя и прикончит тебя на месте? А если по дороге случиться еще что плохое? А если всё это время дохлая крыса нам просто врала, дабы отвлечь от Осколка и украсть его? - Больно мне нужен твой лунный огрызок! - Обиженно пискнул красный комочек, влезая в разговор - И почему бы тебе не сопроводить Самагончика к вашему любимому трупику, раз так так за него переживаешь? - Ага, и оставить тебя наедине с таким ненужным тебе "лунным огрызком"! - Насмешливо фыркнул тетрисник - Может тогда тоже с нами пойдёшь? - Я?! Туда?! - Испуганно ахнул изгнанник, поджимая хвостик между лапами и мелко дрожа - С ума сошёл! Там же опасно для такого малыша, как я! Я такой маленький, что меня может придавить каждым камушком, и Рыжику я на один зубок... А еще! А еще я очень-очень боюсь трупов! Вы только представьте, вот котик был жив, а вот уже бездыханно валяется на полу и стынет... Подобное зрелище травмирует мою шаткую психику! Без сомнений! - Нечего было тогда выделываться - Воитель демонстративно закатил глаза, после чего вновь обратился к кремовому - Не считай только меня неким тираном, который не отпускает тебя ни на шаг от себя. Просто пойми, ты сейчас движим эмоциями и некими, скажем так, не самыми гладкими событиями... Твоё мышление затуманено! Нельзя, опираясь на него, принимать решения, Самагончик! - Я не принимаю решения, опираясь на разум - Отрезал голубоглазый. На деле, это была ложь, и Младшийлейтенант, если так подумать, мог оказаться полностью прав, но котёнок не хотел прислушиваться - Я принимаю решения так, как велит мораль, привитая мне еще с Детской - Я понимаю твои чувства - Как можно нежнее и спокойнее сказал тетрисник, опуская голову ближе к морде друга - Но ты не можешь рисковать всем, дабы спасти того, кто даже не факт, что еще жив - С каких это пор ты считаешь, что я иду туда, "дабы кого-то спасти"? Не делай преждевременных выводов, иначе мы уж точно никогда не достигнем взаимопонимания, за которым ты так гонишься! - Раздражённо махнул хвостом оруженосец, хотя сразу после этого перешёл на более тихий и печальный тон - Не смотря на слова Борщика, во мне те то что бы уж слишком сильно загорелась некая надежда... Ясъелдеда вряд ли бы п-пере... пережил подобное падение, что уж там говорить о кровоточащих ранах, потому, в первую очередь, моим долгом является спуститься и проводить почившего товарища в мир иной. Только подумай, это один из важнейших обрядов в кошачьей жизни и... и... И здесь даже нет никого из его близких, что бы этот самый обряд исполнить. Даже Джека! Самагончик отчётливо видел, как выражение морды долголапого понемногу начало терять былую строгость, демонстрируя искреннее сочувствие. Интересно, за кого он всё же беспокоиться? Неужто его от всего сердца волнует посмертная судьба одиночки, так и не получившего достойного прощания, или дело тут исключительно в самочувствии котёнка? А может быть то лицемерие, которое оруженосцу удалось разглядеть во время ссоры, не было порождением разбушевавшегося воображения на пару с обидой и злостью? Тем не менее, отношение тетрисника к случившемуся не было главной проблемой, потому племенной просто продолжил свою речь - И знаешь, можно было бы сказать, что ему уже всё равно на какие-то там обряды и всё такое... Но мы ведь сейчас на собственной шкуре ощущаем реальность существования неких мистических сил, духов, загробной жизни... Что мы будем делать, если сказания о котах, вынужденных после смерти вечно скитаться по миру, из-за котов, не желавших или не способных проводить погибшего, окажутся чистой правдой? К тому же, вспоминая слова Тёмного Духа, которого я встретил, он с радостью пожирает неких "заблудших духов". Не думаешь, что речь может идти как раз о таких случаях? Ну и... На этом моменте котёнок замялся, не зная стоит ли ему продолжать, но, стоило заметить уверенный взгляд приятеля, кивком попросившего окончить рассказ, Самагончик продолжил - Я конечно говорил, что был готов к его кончине, но всё таки это реальное событие с реальной смертью, в которой я, как бы не хотелось это отрицать, напрямую замешан. Так что, даже если я не собираюсь винить себя за случившееся, даже если я не собираюсь опускать лапы, память не так уж и просто обмануть. Н-наверное я еще не раз буду вспоминать тот миг, когда он падал вниз... - Кремовый ощутил, как воитель пододвинулся к его щеке и прижался к ней своей, дабы хоть немного поддержать товарища в это сложное для него время - Т-так что позволь мне... Позволь мне убедиться, что ничего уже не вернуть... Позволь мне... Позволь мне извиниться перед ним... За всё случившееся... *Какое-то время на Арене висело молчание, прерываемое лишь тихим шумом водных стен, всё так же неизменно и лениво стекавших вниз. По правде говоря, они до глубины души очаровывали внелагерку, гипнотизировали его своим величием, своей загадочностью, опасностью и одновременно надёжностью. Котёнок любил воды, особенно океаны. Слушая рассказы о волнах, которым не видать ни конца, ни края, ему хотелось прийти на берег одного из таких водоёмов, вдохнуть свежий воздух, а затем обернуться рыбкой и прыгнуть куда-то вглубь, не останавливаясь до тех пор, пока не достигнешь дна. Интересно, что на этом самом дне? Голые камни? Водоросли, подобные тем, что растут неглубоко в реках? Деревья? А может рыбьи племена, с их палатками, территориями, границами? Если первое, то весьма-весьма разочаровывающе! Настолько разочаровывающе, что котёнок бы, обнаружив их, тяжело вздохнул, так же тяжело, как это сейчас сделал Младшийлейтенант, отстраняясь от друга, смотря на него настолько печальными глазами, насколько это вообще возможно, и поплыл бы обратно... Но не в коем случае не на поверхность! Ведь тогда бы пришлось слушать то, что сейчас собирался сказать ему воитель* - Самагончик... - Выдавил последний, уже даже не зная какие слова лучше подобрать - Ты же знаешь, я не хочу препятствовать, ведь это очень-очень важно, как для тебя с Ясъелдеда, так и для меня самого, но... Что я буду делать, если ты погибнешь? Я ведь обещал защищать вас всех, говорил, что ценю каждого в моём отряде, а в итоге... - Тетрисник замялся, пристыженно опуская голову - А в итоге растерял почти всех... Ну и какой из меня лидер... - Мышеголовый! - Вскрикнул внелагерка - Кого это ты считаешь под "растерянным отрядом"? Неужто Джека и Ясъелдеда? Если насчёт второго и есть огромные сомнения, то первый почти наверняка жив! - Ну... - Неуверенно протянул воитель, не зная стоит ли ему соглашаться - К тому же, разве ты сам не говорил, что иногда важно рискнуть? - Строго нахмурился кремовый, даже не желая выслушивать слова товарища - С одной стороны, ты можешь держать меня при себе, точно тогда потеряв одного кота, а можешь отпустить на пару минут спуститься к его телу и или же всё же обнаружить его мёртвым, но за то позволить мне спать спокойно, или же даже привести его живого, не потеряв при этом никого. Конечно, есть еще и шанс, что этот самый обвал, который, заметь, почему-то всё еще не начинается, из чего можно сделать вывод, что он такой же мифичный, как и шанс на выживаемость Ясъелдеда, чему не стоит удивляться, ведь и то и то слова Борщика, накроет меня по пути, но скажи мне тогда на милость: а что даст факт прибывания на вершине? Неужто это должно как-то повысить мои шансы? Может, наоборот, лучше всего спасаться где-то в глуби завалов или даже прыгать в водные стены, а мы все, как дурачки, простоим в центре и вместе погибнем? Не зная гарантированной безопасной точки, максимально эффективно разбросать всех участников команды по Арене, а не толпиться в одном месте! На секунду тетрисник даже оживился, поднимая хвост высоко в верх и с интересом слушая слова товарища, но затем тут же вновь собрался, дабы прикрыть глаза и обдумать поступившие идеи. Он сидел совершенно неподвижно где-то на время пары максимально глубоких вдохов, а затем всё же вновь заговорил - Знаешь, впрочем не то что бы ты не был прав, Самагончик... То есть, про разные точки ты конечно сказал глупость, но в основном мысль здравая. Наверное, будет и правда лучше, если ты всё таки спустишься посмотреть... Сердце, казалось, пропустило удар, когда воитель сказал эти слова. Неужели всё взаправду? Неужели наконец-то весь тот путь, начиная со смерти киллера, перевернувшей восприятие себя, как личности, и заканчивая жуткой перепалкой с лучшим другом, который котёнку нужно было преодолеть, дабы спасти всех, кто ему так дорог, остался позади и кремовый может хоть сейчас просто развернуться и пошагать прочь, воплощая столь желанный и, при первом взгляде, даже в какой-то степени недостижимый план? Некое странное чувство неоднозначности бурлило в груди, пока он пытался осознать всё произошедшее. Было сложно поверить в то, что его первое полностью самостоятельное и серьёзное решение не привело к очередному краху, не подвело всех и в разы не усугубило ситуацию, а, напротив, было доведено до победного конца. Подобное достижение прямо таки вынуждало нечто ребяческое вертеться в душе счастливым и непоседливым оруженосцем, готовым прыгать от восторга и метаться по телу странным теплом, вынуждающим невольно распушить шубку и приосаниться, ведь теперь можно полноправно считать, что внелагерка больше не какой-то там второстепенный рядовой, а важный участник, мнение которого не остаётся незамеченным. Тем не менее, котёнок подавил в себе те нарастающие эмоции, стараясь даже при таких важных событиях держаться холодным и рассудительным, но дело тут даже не в том, что так с давних пор подобало гордым героям, которых старейшины приводили подрастающему поколению в пример, а скорее сейчас было просто как никогда страшно потерять мнимую победу из-за какого-то там глупого и неуместного ликования, потому, не позволяя себе даже на капелюсечку учащать дыхание и позволять хоть малейшей черте лица вздрогнуть, Самагончик с благодарностью кивнул - Спасиб- Но не успел он слова вставить, как Младшийлейтенант тут же легонько будто бы по-дружески боднул его головой в плечо, тем самым мешая закончить мысль, а затем выпрямился струной и грозно навис над собеседником, что без каких либо пояснений уже демонстрировало всю серьёзность воителя в данный момент - Не беги вперёд ручья! - Строго скомандовал тетрисник, хлестнув себя хвостом по боку - Прежде, чем ты куда либо отправишься, я вынужден выдать тебе инструктаж и правила поведения в опасных ситуациях! Кремовый едва удержался, лишь бы не застонать в отчаянии. Только не его наставления! Только не сейчас! - Итак, слушай наш план: ты спустишься с горы и проверишь состояние Ясъелдеда, пока мы с Борщепузом будем ждать тебя на пути к осколку где-то вон... - Племенной протянул последнее слово, рассматривая местность, а затем указал носом на небольшой уступ в паре прыжков от вершины, на которой находились товарищи - Там! Да, там. Затем... - Подожди-ка минуточку, Долголапик! - Пискнул красный комочек, прыгая перед воителем - Неужели мы собираемся ждать Самагончика тут без какого либо дела? Это же бесполезная трата времени! - А что ты предлагаешь? - Раздражённо отсёк серый - Бросить его на Арене, а самим отправиться к выходу? - Не перевирай мои слова, дурачок! - Борщик тут же вновь надул свои щёки, демонстрируя обиду - Я просто подумывал, может нам подхватить Осколочек и сопроводить друга к трупику? Тогда не теряли бы драгоценные минуты перед обвалом и держались бы кучком!!! Давай я понесу, кстати! Вы вдвоём так устали... Хоть чем-то помогу! - Ага, сейчас - Фыркнул воин, перегораживая лапой проход к заветному камню - Мы уже сколько времени тут сидим, а обещанного обвала как не было, так и нет - Хочешь сказать, что я лгун? - Хочу сказать, что ты что-то недоговариваешь - Твёрдо выдал тетрисник, на что лпшник лишь сильнее свёл круглые брови к переносице - Не находишь ли ты странным, что обвал, согласно твоим словам, должен произойти "с минуты на минуту"? То есть... С каких это пор? Разве сейчас, по задумке Арены, мы не должны активнее всего рвать чужие глотки за этот приз, ведь он здесь, почти в наших лапах? С чего же тогда, скажи мне на милость, постройка должна разрушаться, когда, по факту, и победителя нет, и месиво еще не уменьшило свои масштабы? - К чему ты ведёшь? - Недоверчиво пробормотал Самагончик - К тому, что, согласно моему предположению, обвал начнётся в тот момент, когда будет точно выявлен владелец Осколка Услышав подобную теорию, Борщик лишь растерянно распахнул рот, а затем, спустя секунду размышлений, в его пустых глазах всполохнуло нечто недоброе, за мгновения разгораясь до бушующего пожара. Когда он присел, Самагончику даже показалось, что изгнанник тем самым изготавливается к прыжку, что бы напасть на неприятеля и хорошенько располосать тому морду, вот только вместо этого малыш вдруг упал на бок и начал громко плакать - Не говори такого, Долголапик! - Заливаясь слезами, прохныкал лпшник, катаясь по полу, словно моховый шарик - Если потолок обвалиться, как только мы коснёмся камушка, то как мы будем спасаться?! Ведь даже до ближайшей водной стены бежать ого-го-го сколько, а мы даже не уверены, что она точно-точно будет для нас спасанием! Тогда это конец! Все обречены!!! - Да тихо ты! - Зашипел воин - Да, согласен, ситуация не из лучших, но за то у нас будет полным полно времени обдумать план действий, чем мы вдвоём и займёмся, пока Самагончик пойдёт проверять тело... - Глаза Мдалшеголейтенанта неожиданно метнули молнию, вонзающуюся иглой прямо в красного комочка - Если кто-то, конечно, не решит сделать по своему - Хватит этой клеветы!!! - Обиженно верещал мертвец, отбивая каменную поверхность своими коротенькими лапами - Ты постоянно меня подозреваешь в чем-то нехорошем!!! Это так подло с твоей стороны! Подло! Подло! Подло-о-о! Не желая выслушивать недовольства товарища, долголапый, не смотря на сопротивления, грубо ухватил его за шкирки и поволок к указанному ранее месту, хвостом подзывая кремового следом - Так, о чём это я... - Тетрисник, после того, как отпустил лпшника, еще какое-то время отплёвывался от его кучерявой шерсти прежде, чем смог продолжить, при этом до сих пор недовольно перебирая языком в пасти, в попытках избавиться от особо надоедливых шерстинок - Так вот, мы с Борщепузом останемся здесь, раздумывая над дальнейшими действиями, а ты быстренько сбегаешь туда и обратно - Понял- - Хотел было кивнуть Самагончик, но оказался вновь перебит - Это еще не всё! Слушай внимательно: спускаешься ты туда быстро, но не слишком быстро, иначе можешь покатиться вниз со скалы, так же смотришь под лапы, ведь, в случае неосторожного поведения, они могут застрять в щелях между камнями, идёшь ровно по пути к месту, куда упал Ясъелдеда - ни на шаг правее, ни на шаг левее! Держи уши торчком, только не слишком сосредотачивайся на тишине, потому что она сильно запутывает и фантазия может обмануть тебя, воспроизводя несуществующие шумы, далее, когда придешь к телу, проведи осмотр и, если не обнаружишь дыхания или сердцебиения, то можешь начать обряд, но ни за что не садись на сквозняке, а то- - Стой-стой-стой! - Прервал друга кремовый, боясь, что подобный инструктаж может затянуться на часы, если тут же его не остановить - Я понял-понял! Буду максимально осторожен и попытаюсь вернуться, как можно скорее. Но не нужно таких длительных наставлений: я же не иду в кругосветное путешествие... Воитель какое-то время строго смерял товарища взглядом, будто бы указывая на неподобающее поведение перед своим лидером, но затем всё же добродушно улыбнулся, тем самым признавая свою ошибку - Ладно, прости, увлёкся - Кот издал неловкий смешок, присаживаясь на ровную поверхность рядышком с уже обиженно отвернувшимся ото всех Борщепузом, и аккуратно огибая свои лапы пушистым хвостом - Я просто сильно переживаю за тебя! Пообещай, что не будешь подвергать себя риску, проверишь Ясъелдеда и тут же вернёшься назад! - ... - Котёнок увёл взгляд куда-то направо, подбирая слова - Обещаю *** "Вот же дурак! Не нужно было ничего обещать!" - раздражённо бубнил себе под нос Самагончик, спешно сбегая вниз по скале. Честно говоря, не смотря на всё то ликование и радость оруженосца, переживаемые им в эту минуту, в большинстве своём, разум захватили мрачные тёмные мысли, ужами обвивавшие голову и болезненно давившие на вески, пронзавшие череп, прокалывавшие мозг своими клыками-сомнениями, вынуждая то и дело вструшиваться, в попытках скинуть с себя уже давно осточертевший негатив. Ну и нужно было всё испортить в последний момент! Хотя чего он вообще ожидал! Это же Самагончик - мастер спотыкаться и падать носом в грязь ровно на финишной прямой. Пообещал Младшемулейтенанту, что вернётся, а сам сейчас уносит лапы куда глаза глядят, лишь бы в жизни больше не пересекаться с другими котами, залечь где-то вглуби лабиринта и, подобно Незнакомке, доживать там оставшийся срок в полнейшем одиночестве! А ведь воин будет его ждать! Будет искать, надеяться, что когда-то вновь сможет повидаться с дорогим ему другом! От подобных мыслей на глаза навернулись слёзы, перекрывая обзор на лежащую впереди дорогу, что стало веской причиной, дабы с бега перейти на неторопливый шаг. Не нужно было ничего обещать... И не нужно было врать. Кремовому было тошно от единой только мысли о том, что он так сильно обиделся на своего товарища за ложь, которая не факт то и вовсе имела место быть, за то сам наплёл столько всего, что уже и сам запутался где был целиком и полностью искренним, а где пытался обвести всех вокруг хвоста. Если пытаться разобраться... Главным обманом было то, что он, на противовес сказанному ранее, не то что бы прямо слишком сильно переживал за судьбу Ясъелдеда, точнее даже не так, ему было всё равно. Этот отвратный маньяк, перебивший десятки котов, не заслуживал его сочувствия и, даже больше, Самагончик осознал это намного раньше, чем решил убежать: в тот момент, когда рыжий старик сорвался со скалы. Уже тогда кремовый понял, что, в первую очередь, переживает только за свою репутацию после случившегося, только за свою собственную шкуру, ведь он только что прикончил кота, а значит теперь опасен для остальных и должен быть ограждён от общества. Можно было подумать, что оруженосец мыслил эгоистично, но, на его собственный взгляд, это было не совсем правдой. Он просто ненавидел убийц. Считал, что коты, позволившие себе отобрать чужую жизнь, не заслуживают сожаления и, даже если тот бред, что он наплёл про Тёмных Духов, пожиравших котов без проведённого ритуала в конце их жизни, окажется правдой, то племенной ни на миг не усомниться в справедливости такого наказания. И, тем не мене, котёнок выставлял те же серьёзные требования и себе, ведь, всё же, теперь его лапы тоже побывали в крови, а значит они с киллером оказались одного поля ягодами. Исходя из этих самых требований, Самагончик был целиком уверен, что, если бы только он поменялся местами с Ясъелдеда, то даже не задумался бы о несправедливости подобной неприязни со стороны одиночки, гордо принимая своё наказание. И всё таки... Оруженосец всегда переживал за каждую жизнь, будь то жутких убийц или самых ближайших товарищей, рискуя собой, только бы не допустить их погибели. Что же стало с внелагеркой? Точнее, с каких пор это с ним стало? Было ли это за время смерти Ясъелдеда, правда ли, что виной послужила стычка с которыбами, от которых удалось спастись лишь с помощью нелепой случайности, может это всё плохое влияние Борщика, а может котёнок всегда был таким?.. Нет-нет-нет! Это не правда! Он ведь искренне переживал за киллеров, когда на тех напал Страж! Или это было лишь очередным эгоистичным желанием? Ну конечно, племенной попросту запереживал, что если сейчас они потеряют львиную долю боевой силы отряда, то навсегда застрянут в тех отвратных пещерах, вот и вся разгадка! Теперь слёзы уже не просто держались на глазах, они стекали по щеках и срывались с подбородка, хотя, к счастью, на перекрытый обзор стало плевать, ведь кремовый уже давно спустился на ровную поверхность, семеня среди высоких скал из камней и мусора. Пора было давно признать: Самагончик самый отвратительный кот во всём мире, которого только можно было отыскать, без капли эмпатии и сопереживания! Нечего выгораживать себя какими-то там "моральными принципами" или другой чепухой! Уж лучше бы он навсегда потерялся и не беспокоил бы нормальных котов своим поведением! И тут в голове что-то щёлкнуло. Одну секунду... А ведь он самый первый, кто заметил в себе опасность. Точно... Никто, начиная с Младшеголейтенанта и заканчивая Джеком, никогда не воспринимал его всерьёз, а значит не видел в нём угрозы. Точно-точно... Как замечательно! Ну что бы они делали без Самагончика, хах? Неужто стали бы его жертвой, ведь никто бы не смог их спасти и они бы погибли в страхе и боли, прямо как Ясъелдеда?... Так, нет, не приписывай себе лишних достижений! Никого ты не спасал! Хотя нет, постойте... Еще как спасал! И спасает прямо сейчас, уводя себя как можно дальше, дабы никому не навредить! Точно-точно! Какой же внелагерка молодчинка! Он самый настоящий герой! Так заботиться о своих товарищах, не позволяет никаким злым силам им навредить, а значит - самый лучший мальчик на всём белом свете! Да, без сомнений! Кто же еще мог справиться с самым отвратительным котом всего мира, если не самый лучший мальчик на всём белом свете? Никто! Конечно же никто! Подобная идея вскружила оруженосцу голову, его полные слёз глаза помутнели от радости, а сам котёнок едва держался, лишь бы не захохотать со счастья, но всё же та малая уцелевшая часть рассудка подсказывала, что один только пик может лишить кроху жизни, потому кремовый только молча лыбился, словно последний дуралей. Он герой! Самый лучший котик на земле! Вовсе не бесполезная обуза, действующая всем на нервы! Весь тот страх оказаться никому ненужным, страх мешаться у всех под лапами, страх и далее оставаться тем самым ребёнком, путающимся перед серьёзными и взрослыми котами, воспринимавшими его не более, чем лишний груз на плечи, за которым нужно следить, дабы он не поранился и не поранил остальных, вдруг испарился, будто бы его никогда и не было. Самагончик чувствовал то же самое, что чувствуют, когда на протяжении длительного времени носят что-то тяжёлое, а затем, отпустив, кажется, будто бы ты вот-вот взлетишь - достаточно просто подпрыгнуть. И внелагерка так и поступает. Он беззаботно прыгает по обросшим плесенью и окроплённым кровью камням, прокручиваясь в воздухе, когда все лапы отрываются от земли, и исполняя небольшое немного даже неумелое танцевальное движение, когда они её, напротив, касаются, наслаждаясь своей потрясающей жизнью, что, как оказалось, не так плоха, как он думал. Хотелось ко всему прочему еще и подпевать, но к сожалению, нужно было хранить тишину. Не сказать конечно, что кремовый помнил по какой конкретно причине её нужно хранить, но воспринимал это как некий немой закон. Прыжок. Мир теперь не только расплывается, но и вертится перед глазами. Приземление. Небольшой взмах лапами. Прыжок. И всё по кругу... Кто знает, сколько бы еще продолжалось повторение этих монотонных действий, готовых прерваться, судя по всему, только после встречи носом с какой-то из каменных преград, если бы перед глазами не промелькнуло бы нечто, отличающееся от всего остального в округе. В тот короткий промежуток времени, когда Самагончик уже приземлился на все четыре конечности, но не мог решить точно ли ему стоит оборачиваться к потревожившей его сознание точке или умнее будет закрыть на это глаза и продолжить беззаботные танцы с прыжками, он обдумывал увиденное. Даже не убедившись в своей правоте до конца, оруженосец был почти полностью уверен, что та небольшая деталь в округе, за которую с таким искренним желанием уцепился взгляд, не предвещает ничего хорошего. В плане... Он и так сейчас находился посреди жуткой Арены, где куда не глянь одни лишь камни, кровь и плесень, так что становиться очевидным факт опасности чего либо выбивающегося из общей массы, ведь в этом месте по другому быть просто не может. Вдруг это очередное чудище, выпущенное к котам, дабы оживить резню между ними? Вдруг это разгорающееся пламя или наоборот разливающийся потоп? Вдруг это сияние нового гипнотизирующего осколка, за которое невольно перегрызёшь кому-то шею? Да это может быть буквально что угодно! Но что бы там ни было, это "что-то" уж точно не может быть чем-то хорошим - без сомнений! Стоит ли тогда оборачиваться? Стоит ли тогда портить своё прекрасное настроение, пришедшее так неожиданно и, казалось бы, готовое сбежать в любую секунду, только ты отвлекись от него? Тем не менее, что-то болезненно кольнуло в сердце, когда котёнок всё же сделал первый шаг в сторону того пути, по которому изначально собирался идти. Нет... Нет, это уж точно не "что угодно". Даже более, кремовый отлично знал, что же мелькнуло у него перед глазами, но боялся себе в этом признаваться. Вот трус! Зря он себя так хвалил! Никакой он не герой! Никакой не лучший кот! Испугался, как только дело коснулось ответственности за свои поступки и теперь убегает, поджав хвостик. Пытаясь удержать слёзы, внелагерка больно прикусил губу. Нет-нет-нет! Перестань унижать себя, Самагончик! Всем свойственно бояться. Но храбрецы отличаются от трусов тем, что готовы посмотреть страху в глаза. Так обернись же. Обернись и перестань в очередной раз доказывать самому себе, что ты недостоин похвалы, что ты никогда не станешь лучше, что про таких, как ты, не слагают легенд. И кремовый обернулся В глубине души он искренне надеялся, посмотрев на то самое злосчастное место, не обнаружит там ничего интересного, после чего облегчённо выдохнуть и пошатать головой, рассуждая, какой же он дурачок и как распреживался из-за каких-то глупостей. Вот только реальность была неумолима. Реальность была жестока и со всей той злобой и ненавистью ко всему живому помогла взгляду за считанное мгновенье вновь уловить нечто необычное, нечто, холодящее душу и вздымающее дыбом шерсть: в паре лисьих прыжков от котёнка, между зеленеющих в округе скал всевозможных форм и размеров, лежало нечто яркое и знакомое. Шерсть неподвижно лежащего Ясъелдеда, хоть и потускневшая и потемневшая от вобранной в неё грязи с кровью, заметно выбивалась на фоне остального окружения. Было такое чувство, будто бы она попросту не подходила этому месту, будто бы её и не должно было никогда здесь быть, будто бы все это является огромной ошибкой и на деле жизнь одиночки была отобрана зря. Но Самагончик тут же откинул эту мысль. Нет, визуальное восприятие не должно его путать - этому жуткому киллеру и не найти лучшего места, чем грязная, болотная, каменная долина где-то вглуби кошачьего ада, где он погиб болезненной смертью от лап какого-то там племенного котёночка, нельзя даже сомневаться. Не смотря на то, что по вине темноты в данной чисти комнаты, видимость была не слишком хороша, котёнку удалось выцепить глазами некоторые детали во внешнем виде тела. Начать можно с того, что одиночка лежал на одном из своих боков, будучи повёрнутым к племенному почти ровно спиной, тем самым не позволяя рассмотреть выражение своей морды, хотя, возможно, это и к лучшему, ведь если она застыла всё с той же печалью во взгляде, с которой Ясъелдеда смотрел на своего убийцу, падая вниз со скалы, то вряд ли бы котёнок смог и дальше сдерживать слёзы. Затем его глаза скользнули на кровавые пятна, вытекшие из раскрывшихся ран и расползшиеся по шубе. Если проследить за тем, куда же они ведут, то можно будет заметить небольшую красную лужицу на полу: конечно не такая, как у погибших от кровопотери, но сам факт её наявности уже что-то да значил. По правде говоря, всё это складывало достаточно неоднозначную картину в голове внелагерки. С одной стороны, он видел грозного киллера, вечно вызывавшего мурашки по коже от одного только своего устрашающего испепеляющего взгляда, но, с другой стороны, это был и обыкновенный труп, со слипшейся от собственных ранений шерстью, с неподвижно раскинутыми в стороны лапами, бездыханно лежащий и медленно стынувший, без возможности когда-либо вновь очнуться, вновь встать на лапы, вновь пугать Самагончика своей мрачностью, вновь тяжело вздохнуть, устав от бесконечных выходок Джека, вновь вызвать кого либо на еще один смертный бой... Несмотря на всю свою ненависть к убийцам, кремовый не мог не признать, что ему было искренне жаль старого одиночку, так печально встретившего свой конец, без почестей, без родных и близких, без даже того, кто способен опустить его тело в землю, вынужденного быть теперь оставленным на поедание неизвестной плесени. Неожиданно, но в голове голубоглазого вдруг всплыло всё то, что он ранее наговорил Младшемулейтенанту, пытаясь на ходу придумать ну хоть какой-нибудь повод отлучиться, главной причиной для которого стала якобы нужда попрощаться с погибшим, провести древний обряд, а так же извиниться. И, не смотря на то, что ранее это были лишь надуманные желания, позволявшие всех обмануть и сбежать без каких либо подозрений, теперь племенной стал искренне задумываться о их воплощении в жизнь. Нет, он, конечно же, не собирается бдеть всю ночь около тела киллера, но по крайне мере коснуться его носом и сухо бросить что-то на прощание не должно ничего испортить, а уж тем более слишком сильно задержать оруженосца, потому он всё же пошагал в сторону трупа. Но, тем не менее, с каждым шагом появившаяся уверенность всё сильнее и сильнее угасала и, казалось, от неё вовсе ничего не осталось, когда Самагончик оказался прямо над развалившимся на полу стариком. Возможно, проблема была в том, что внелагерка не просто не знал, как стоит себя вести перед погибшим врагом, он даже не знал, как в принципе нужно себя вести на похоронах, ведь, к своему превеликому счастью, никогда еще на них не бывал. Возможно, для начала нужно приосаниться, сделать немного более опечаленную морду и... Нет, кремовый сейчас ведёт себя максимально глупо. Он и вовсе позабыл, что здесь нет совершенно никого, если только не считать бездыханное тело, потому главным и самым важным сейчас качеством будет искренность. Медленно выдыхая и собираясь с мыслями, котёнок всё же выдавил - Мне очень жаль, что так вышло - Тихо прошептал племенной, смотря на труп киллера так, будто бы ожидал ответной реакции. Ну да, Самагончик, подожди секундочку и тот понимающе кивнёт, выдавая что-то на подобии "Да ничего страшного, я ведь просто умер. Не бери в голову!". Котёнок хорошенько тряхнул головой, дабы прогнать глупые мысли, а затем вновь поднял взгляд на всё такое же неподвижное тело - Не смотря на всё то, что случилось между нами, не смотря на отвратность Ваших слов и поступков, Вы всё равно останетесь в моей памяти сильным и храбрым котом, способным сопереживать другим и готовым пожертвовать жизнью ради тех, кто ему дорог... Покойтесь с миром, Ясъелдеда Закончив свою весьма сухую и не самую красивую речь, которую, казалось бы, будто бы кто-то заставлял произнести без возможности отказаться, потому она и вышла такой сдавленной и вынужденной, внелагерка поспешил коснуться носом погибшего, как и требовало завершение обряда, лишь бы уже наконец закончить этот кошмар, что, как показалось оруженосцу, и вовсе не следовало начинать. И тут сердце пропустило удар. Стоило только коже на морде ощутить на себе твёрдую и жёрсткую шубу одиночки, как последний от неожиданности вдруг вздрогнул всем телом, будто бы будучи пробуждённым ото сна Отпрыгнув на приличное расстояние от вдруг ни с того ни с сего зашевелившегося киллера, Самагончик во все глаза, до последнего им не веря, наблюдал за тем, как рыжий, кряхтя и шипя, ёрзал по полу, пытаясь найти в себе силы хотя бы подняться в сидячее положение, что уж там говорить о том, что бы встать на лапы. Не может такого быть... Не может! Просто не может! Он ведь еще секунду назад явно был мёртв, он ведь сорвался со скалы и разбился, он ведь уже давно испустил свой последний вздох. Как вообще начало происходить нечто подобное?! Как жирные предки позволили этому случиться?! Не зная, что делать в подобной ситуации, не зная, не провинился ли он сам в чём, вынудив дух вернуться в тело киллера, кремовый мог лишь, в ужасе дрожа, наблюдать, как старик с заметными усилиями перелёг на живот, наконец позволяя в полной мере рассмотреть его морду: племенной отчётливо видел, как черты Ясъелдеда исказились от эмоции, подобной смеси страха и непонимания, а так же сильной боли, от которой его дыхание участилось до такой степени, что можно было подумать, будто бы одиночка пробежал до этого весь надутый лес так быстро, как только мог. Но больше всего передавали затуманенные глаза, с их расширенными дрожащими зрачками, по вине которых всё то, через что сейчас проходил полумёртвый исполин, ощутил на собственной шкуре и Самагончик, немного отошедший уже от ужаса осознания того, что киллер сейчас встанет и разорвёт его на кусочки. Одной из причин подобной потери переживаний по поводу собственной жизни, не считая очевидной немощности противника, было пришедшее внелагерке с запозданием понимание того, что старик, судя по всему, не замечает присутствия оруженосца, ведь с первого взгляда было понятно: ему сейчас не до происходящего вокруг. Тем не менее, это не значило, что убийца был не в курсе нахождения противника где-то неподалёку, ведь не зря же он так подорвался, стоило ощутить на теле чужое касание. Потому, пытаясь вовсе не дышать и не двигаться, лишь бы и дальше не привлекать к себе лишнего внимания, котёнок с округлившимися от страха глазами, смотрел на последующие действия старика, от всей души надеясь, что тот всё же сейчас вновь отключиться и позволит хотя бы перевести дух, обдумать произошедшее и что же теперь делать. Вот только Ясъелдеда не было никакого дела касательно оруженосца и он всё так же продолжал, тяжело вздымая свои бока, пытаться встать с окровавленного камня. Вот он переносит вес на одну из передних лап, удачно отрывая грудную клетку от земли, пускай для этого пришлось приложить немало усилий, сопровождаемых сдавленным кряхтением, и, казалось бы, еще пара движений и он сможет подняться на все четверо, обтрусится и как не бывало пошагать прочь, зализывать раны, вот только подобный прогноз, как оказалось, был слишком светлым для описания реального положения вещей. Стоило коту поставить вторую конечность на твёрдую поверхность, после чего попытаться на неё опереться, как та в сопровождении болезненного взвизгивания со стороны одиночки вмиг подкосилась, изгибаясь под неестественным углом, вид которого вынудил голову Самагончика закружиться, а к горлу подступить рвотному порыву, и рыжий, теряя опору, с глухим ударом повалился на бок, извиваясь и кряхтя там от дикой боли, вмиг сковавшей всё тело. После подобного зрелища оруженосец осознал, что сомнений быть попросту не может: эта лапа явно сломана, причём до такой степени, что вряд ли даже самый умелый лекарь бы собрал её обратно, а если бы ему и удалось волшебным образом провернуть нечто настолько сложное, в чём кремовый сильно сомневался, особенно учитывая недобрую славу пострадавшего, с которой не факт, что кто-то принялся бы лечить даже от банальных блох, то, даже так, Ясъелдеда не смог бы вновь когда либо снова наступать на неё, как раньше. Не зная, что делать в подобной ситуации, кремовый, совершенно позабыв о своём желании не выдавать собственного присутствия, подскочил к раненому и на ходу стал думать, что же делать. Так, ну же, вспоминай работу целителя своего племени... В первую очередь, нужно понять насколько серьёзна проблема... Ясное дело, что одна из конечностей переломана, но что насчёт остальных? Котёнок неуверенно покосился на растянувшиеся лапы киллера, когтями которых он сейчас скрёб по каменной поверхности, и попытался сделать так, как обычно проверяли целостность костей племенные лекари, а именно лёгким похлопыванием. Вот он прикоснулся ко второй передней лапе и, как следовало ожидать с увиденного ранее, при попытках подняться, беспрепятственного пользования ею, никакой реакции не последовало. Уже хорошо! Далее задняя лапа на той же стороне, на которой был первый перелом. То же самое. А вот из-за одного только прикосновения к последней, киллер вдруг дёрнулся и попытался откинуть от себя Самагончика ударом здоровой конечности, от которой, на удивление быстро среагировав, кремовому всё же удалось увернуться. Ну что же. Согласно внутреннему пессимисту и даже реалисту, это очень и очень плохая новость, ведь две повреждённые лапы это почти полная потеря возможности передвигаться, но в глубине души внелагерка радовался хотя бы факту того, что переломы пришлись на конечности с разных боков, потому у одиночки остаётся хоть шанс, даже если не ходить, то по крайне мере встать, а это хоть что-то... Так, теперь, когда с конечностями всё стало понятно, пора проверить и другие чести тела... Вот только, немного увлёкшись своей новой ролью доктора, котёнок не сразу заметил, как Ясъелдедовы хаотичные дёрганья лапами понемногу переросли в попытки ухватить оруженосца изогнутыми когтями, на которые он не особо реагировал, ведь уворачивался от них еще с тех пор, как приблизился к очнувшемуся , боясь быть случайно перепутанным с камнями поблизости, которые рыжий царапал в попытках хоть как-то отвлечься от боли. Последней каплей для исполина послужил тот момент, когда кремовый, отвлекаясь на проверку целостности рёбер, перестал замечать, что уже немалое количество раз хлопнул прямо по ранам на боках, вынуждая киллера после каждого такого действия болезненно вдыхать воздух сквозь зубы и ёрзать на полу до тех пор, пока это самое ёрзанье не переросло в извивание, а затем, набрав достаточной амплитуды в своих движениях, самого настоящего перекатывания на лапы. Не до конца успевая понять суть происходящего, Самагончик чудом успел отпрыгнуть прежде, чем челюсть, с её огромными клыками, сомкнулась на его шее, клацнув в каком-то коготке от жертвы. Стоило ему почувствовать, что лапы достигли твёрдой поверхности, как племенной тут же шокировано уставился на рыжего , нависшего над обидчиком, при этом едва-едва балансируя на двух дрожащих лапах и устало пыхтя, но, тем не менее, всё равно не жалея растрачивать силы на хлестание каменей поблизости своим слипшимся от грязи хвостом, а так же грозное шипение. И вопреки тому, что глаза одиночки горели сейчас яростью на пару с готовностью разорвать противника за первый же шаг в его сторону, это пламя было скрыто за пеленой из растерянности и дезориентации в пространстве, по вине которых длинные уши одиночки вертелись под всеми возможными углами, лишь бы дать их хозяину, пускай и весьма размытое, но хоть какое-то представление о происходящем вокруг, хотя, вероятнее всего, оно кончалось на расплывающемся перед глазами кремовом силуэте. Видя перед собой подобную картину, оруженосец виновато сжался, осознав свою ошибку: нужно было в начале успокоить кота, а только после проводить какие-либо манипуляции! Ну и что теперь остаётся делать, если Ясъелдеда считает Самагончика своим врагом, как бы "напавшим" на него и доставившим боль? Попытайся всё равно насильно помочь - прикончит на месте, не смотря на полученные увечья, ведь, судя по всему, не понимает их тяжесть, стой и жди на месте подходящего момента - откинет лапы от кровопотери, ведь открытые раны, нуждающиеся в срочном вылизывании, никто не отменял - Постойте, успокойтесь! - Уже не зная, что ему делать, позвал оруженосец - Это я! Я хочу Вам помочь! - Убью! - Не в себе прошипел исполин, то ли не желая выслушивать слова обидчика, то ли в принципе не понимая смысла этих слов - Не подходи! Племенной едва сдержался, лишь бы не испустить тяжёлый вздох. Вот кроличий помёт! Всё ведь было так хорошо, удача прямо таки преследовала его по пятам, а в итоге и киллер вдруг ожил, и помочь себе не даёт, собираясь раздавить голову котёнка своей уцелевшей массивной лапой, если тот хотя бы попытается что-то предпринять, и время кончается и шума они немало навели, что не есть хорошо, когда дело касается этой тихой, как Смерть, Арены... Шум... Точно шум! Подстилки! Дохлые крысы! Вот же беда! Если этот шум услышит Младшийлейтенант, то про план можно будет навсегда забыть! О нет-нет-нет! Не ради этого Самагончик столько мучался, потратил кучу нервов и моральных сил. И ведь он почти смог сбежать, не хватало только лишь запрыгнуть в ближайшую трубу и дело сделано! Но надо же было всё таки пойти почтить смерть погибшего врага, всё испортив! Но с другой стороны... С самого начала кремовый сражался за безопасность своих друзей. Как он может развернуться и оставить рыжего здесь одного, если это тот самый момент, когда ему жизненно необходима помощь? Нет, нельзя ставить жизнь старика сейчас в приоритет, ведь, даже если киллера удастся спасти, это повлечёт за собой позже скорую кончину от лап Самагончика не только для него, но так же и для Младшеголейтенанта, и для Борщика... А вдруг всё это время племенной переживал зря? Вдруг никого изначально спасать было и не зачем, но при этом он теперь пожертвует исполином ради некого "спасения" для всех остальных, на деле просто бросив одного из них умирать в жутких муках... Не в силах больше держаться на лапах, кремовый присел на холодный пол, глядя куда-то в сторону темнеющего во тьме потолка. Как бы было замечательно, если бы только он, согласно прогнозам красного изгнанника, обвалился бы прямо сейчас и похоронил оруженосца в своих завалах, навсегда освобождая от тяжести выбора. Но, тем не менее, жизнь - не сказка, так что пора было бы уже смириться с ответственностью, лёгшей на хрупкие плечи котёнка, и принять решение, на кону которого стояли самые настоящие жизни