Навизуализировал.

Вадим устал и нервничал. Пятичасовая поездка до Тулы казалось самой утомительной, хотя он, по сути, почти пять с лишним часов просидел на жопе ровно и втыкал в телефон, совершенно ничего не делая, прерываясь этим на сон. Однако по приезде и заселении в отель легче не стало. Глухая нервозность сидела внутри, грызла, не давала переключиться хоть на что-то. Был бы рядом хоть кто-то из знакомых — Никита или Влад, или хоть кто-то ещё, может, с этим было бы легче справиться, но сейчас первый в Омске, а второй готовится к ЕГЭ и на кубковую игру его не взяли. Вообще на кубок много кого не взяли, ехали ужасно усечённым составом, что нервировало ещё больше. В номер его заселили с Жорой. Вадим заселялся одним из последних, так что выбора у него особо не осталось — стоило милой девушке с ресепшена спросить, с кем он, собственно, будет жить, как Жора шагнул вперёд и сказал, что с ним. Карпов сглотнул вязкий ком, не особо ещё осознавая весь пиздец ситуации — мысли о предстоящей кубковой игре давили с тяжестью бетонной плиты — но стоило Щенникову повернуть ключом в их общий на сутки номер, как у него всё сжалось внутри и никаких мыслей, кроме: «блять, вот пиздец», у него в голове не осталось. Провести сутки с объектом обожания рядом в непосредственной близости, говорить с ним о чём-то — это било по нервам хлеще предстоящей кубковой игры. Вадим не понимал рад он этому или просто в ужасе. — Ты нервничаешь, Вадь, — заметил Жора, когда они вдвоем разобрали вещи. Вадим, написавший сто и оно сообщение Котину обо всём пиздеце произошедшего, сейчас обернулся и выдохнул. Сердце снова зашлось, как бешеное. — Что-то у тебя случилось? «Вы случились, Георгий Михайлович», — едва не ляпнул Вадим, лихорадочно думая, на что списать свою нервозность и напряженность. — «Я просто пиздец, как в Вас влюбился, Георгий Михайлович, и трахаю себе мозги по поводу этого уже несколько месяцев». — Да просто кубок завтра, нервничаю очень, — нашёлся наконец-то Вадим, надеясь, что врёт он довольно убедительно. — Состав маленький очень, да и проиграть не хочется. — Вадь, мы все будем очень стараться, чтобы выиграть этот кубок, — Жора сел поближе и успокаивая. Сердце застучало сильнее. — Не скажу, что это будет легкая прогулка, но мы очень постараемся безболезненно выиграть этот поединок. Тем более, что у Игоря завтра день рождения. — Да. Сделаешь гол ему в подарок? — Гол — не-гол это уж как получится, Вадь, — Жора рассмеялся, и Вадим улыбнулся тоже, выдыхая, постепенно успокаиваясь рядом. — Если навизуализировать получится, то может и удастся. — Навизуализировать?.. — Ну, да. — всё также улыбнулся Щенников, поднимая на него взгляд. — Перед сном в кровать ложишься и представляешь, какую-нибудь футбольную ситуацию, где вот ты чисто теоретически можешь забить. Мне вот удобнее с паса, когда мяч под ногу, или после забега в штрафную. — Я просто не знаю, как мне будет удобнее, я ж не забивал никогда.. — Вот и повизуализируй на ночь, вдруг завтра получится. Вадим вздохнул. На ночь он обычно визуализировал совсем другое, о чём Жоре было знать, конечно, не обязательно, и всё, что он там себе обычно придумывал, никогда не сбывалось. Но футбол — это другое, вдруг выгорит, вдруг получится. Вадим снова вздыхает, пытаясь представить, как бы ему удобнее было бы забить с какой позиции. Выдохнул, так толком ничего и не представив, и поплелся на ужин, всё также тяжело вздыхая. Ему предстояло ещё одно испытание — пережить как-то ночь и попытаться уснуть, когда в трёх метрах от него будет лежать Жора. Впрочем, судьба на сегодня ему сблаговолила — Жора ушёл к старшим после ужина, так что Вадим спокойно вымылся и лёг в кровать, как примерный мальчик в девять тридцать и прикрыл глаза. В голове галопом понеслись картинки, как возможно, как можно забить, если удастся выиграть единоборства, но где, если он защитник, и преимущественно отыгрывает сзади. Оставался навес в штрафную — Вадик был высоким, мог выиграть единоборство, если риск оправдается и не обернётся ещё раз его сломанным носом, то получится. Вадим перевернулся на другой бок, представляя уже другое, отчего по спине побежали мурашки — поцелуй с Жорой. Он представлял, как забьёт, как Жора будет его обнимать в раздевалке, а он тихонечко прикоснётся к его сухим, немного заветренным губам, в порыве. Думать, что будет после, не хотелось, совсем нет. Вадим представлял себе это просто, не надеясь, что сбудется — считал, что на чудесного, умного и красивого Жору Щенникова ему претендовать нельзя. Утро встретило хмурым светом — за окном было пасмурно и промозгло. Вадим не представлял, как сегодня толком играть, но настраивался дать бой. Вставший раньше и уже одетый Жора его с этим подбодрил — выиграют, у них обязательно всё получится. Вадик кивнул и поспешил вставать, одеваться и спешить на завтрак, чтобы потом успеть на теорию, ещё и успеть поздравить Игоря Владимировича с его днем рождения. Мысли о голе не отпускали, уже не казались просто визуализацией, ощущалось как нечто реальное — у него будет шанс забить, шанс показать себя, обязательно будет. Мысли о поцелуе шли вдогонку, будто накатывали волной, напоминали, но Вадим отмахивался от них, стараясь не отвлекаться, не краснеть удушливо и не пялиться на Жору так активно, как будто они уже целовались. Большими усилиями стоило вернуться обратно, к насущному — к четвертьфиналу кубка, к подготовке.

***

Первый тайм игры вышел скомканный. Вроде бились, цеплялись за мяч, но вышло рвано, очень тяжело, не смогли в прессинг, ещё и гол пропустили так глупо. Игорь Владимирович был зол ужасно и рявкнул на кого-то там так, что в раздевалке, кажется, вздрогнули все. Настроение портилось, погода и свет не располагали к удачному завершению. Ивица давал наставления, когда рядом с Вадимом сел Жора, ещё более мрачный, чем Игорь Владимирович. Вадимом овладело, снова подтолкнуло вперёд чувство, желание, чтобы Жора улыбнулся, чтобы после второго тайма он нисколько не грузился и себя не грыз. А для этого надо было очень сильно постараться. Второй тайм начали почти сразу с атаки. Арнора уронили в атаке, и судья свистнул — штрафной. Сердце у Карпова ёкнуло — вот сейчас, вот тут должно всё и решиться, он ведь вчера за грёбанной визуализацией и выгореть. Вадим остался в зоне подбора, чтобы если что быть первым, не терять мяч. Арнор треснул по мячу сильнее, чем рассчитывал — мяч почти перелетел зону ворот, в то место, где почти никого не было и было почти кощунством не попробовать пробить самому.. Он не помнил, как подбежал, не помнил, как выпрыгнул, только зажмурил в ударе глаза — отправляя мяч головой... Когда снова опустился на землю и открыл глаза — мяч лежал в углу сетки ворот. У него всё получилось. Его восторженный вопль кажется услышал весь стадион — настолько он был счастлив. Парни обнимали его, поздравляли с первым голом за основу, а он стоял и видел только Жору, улыбающегося морщинками-лучиками. Больше ему в этот момент не надо было ничего — он помог команде и стал причиной Жориной улыбки. Осталось только выиграть, и для этого он дал всем им отличный шанс. Остальное было делом техники и упорства — они бились и старались ещё и на восемьдесят шестой минуте мяч в сетку отправил Марио. Дальше помнилось тяжело до свистка судьи, который огласил их победу. Вадик выдохнул и счастливый поплелся в раздевалку — предстояло ехать обратно домой. — Как ты себя чувствуешь, герой? — спросил Жора, когда Вадим уже сидел в автобусе и отвечал на поздравления. — Ещё раз поздравляю тебя с голом. — Спасибо, Жор. Но это благодаря тебе получилось.. — Вадим улыбнулся, поворачиваясь к нему почти всем корпусом. Сердце грохнулось вниз, покатилось от волнующей близости, от того, что они тут одни, их никто не видит. Жора сидел рядом, такой потрясающий, всё также чудесно улыбаясь, от губ до губ сантиметров сорок. — Ты же сказал, что надо повизуализировать. Вот я и постарался. — Это хорошо, — взгляд Жоры метался по его лицу, а Вадим, как прикованный, смотрел на его губы. То, что он тоже визуалировал так долго, было совсем рядом, вот только потянись и накрой губы. — Ты очень красивый, Вадь. Особенно, когда счастливый. Вадим открыл было рот, чтобы хоть что-то сказать, и этого хватило Жоре, чтобы накрыть его губы. А дальше вселенная схлопнулась. Всё, что Вадим у неё так долго просил, так мечтал, грезил, визуализировал на ночь глядя, сбылось — Жора его поцеловал.