Сердце

Взмах перекрещенных водяных клинков был с лëгкостью заблокирован поистине каменным древком копья. Отброшенный стол с громким стуком покатился по полу. Приблизиться. Наклониться, стараясь надавить собственным весом и заставить Чжун Ли дрогнуть. Распалиться ещё сильнее от дурманящего запаха, мешающего связно думать. Чайльд ожидал ответного выпада, ожидал подножки, ожидал, что его оттолкнут, держа на расстоянии удара копьём, но Чжун Ли наоборот приблизил своё лицо и, не разрывая зрительный контакт, совершенно неожиданно поцеловал. Он целовал так же напористо и страстно, как Чайльд обычно сражался – со всей самоотдачей. Выдох застрял в лёгких, а горячка боя резко переместилась вниз живота, формируя тугой пульсирующий узел. Но теперь жар был более сильным, ещё более целенаправленным, чем обычно. Чайльд на несколько секунд растерялся, пытаясь осознать происходящее и проанализировать изменения в своих ощущениях, а после резко отпрыгнул назад, вытирая губы тыльной стороной руки. – Что вы делаете? Хотите отвлечь? Не думал, что столь прославленный Властелин Камня способен на подобную низкую уловку, – от болтовни мысли снова собирались воедино, позволяя здраво оценить ситуацию. Чжун Ли просто хотел дезориентировать его, заставить потерять концентрацию, ведь это – залог победы над таким сильным и расчëтливым противником. Чайльду стыдно было бы признаться, но уловка подействовала – член теперь болезненно упирался в жёсткую ткань брюк, натирая головку при каждом шаге, отчего всё тело неконтролируемо содрогалось. Подобное случалось раз в три месяца, и Чайльд не находил себе места, срывался и искал битвы, чтобы хоть как-то снять рвущее на части неправильное, непривычно сладостное, но всё же болезненное напряжение. А использование глаза порчи приводило к совершенно неконтролируемым последствиям. Приступы жара после этого просто сводили с ума, заставляя забиваться в угол кровати, рычать, подобно дикому зверю, прикусывать ладонь и жадно толкаться бёдрами в собственный кулак. Чайльд считал эти приступы самым настоящим проклятием, которое выламывало кости, а по истечении нескольких дней беспрерывных попыток хотя бы немного снять напряжение оставляло совершенно без сил, приковывало к постели, будто Чайльд всё это время сражался на пределе собственных возможностей без перерыва на еду и отдых. Именно на эту вынужденную беспомощность Чайльд злился больше всего. Как он может стать сильнейшим, если продолжит из раза в раз поддаваться этим приступам? Единожды заметив Чайльда в подобном состоянии, Пульчинелла лишь усмехнулся и снизошëл до объяснений. Вторичный пол проявляется только у тех, кто получил благословение – Глаз Бога. Чайльду казалось, что все эти особенности полов – только лишний, никому не нужный геморрой, мешающий нормально жить. Все эти приступы вызывали лишь агрессию и непреодолимое желание немедленно кидаться в самую гущу любого сражения, рубить и резать, не разбирая, где свои, а где чужие. В такие моменты никто не решался даже близко подходить к Чайльду, а Царица, зная об этой особенности, непременно выдавала ему целый ворох накопленных донесений со всех уголков Тейвата. В Ли Юэ не было серьёзных противников, кроме одного, и именно бой с ним должен был принести облегчение, но... Жар становился всё сильнее, и, как бы Чайльд не хотел продолжить бой, он был просто не в состоянии. Пришлось выпрямиться, прикрывая водными клинками топорщащуюся ткань брюк, и привычно усмехнуться, не глядя, впрочем, в лицо Чжун Ли. – Думаю, нам лучше продолжить в более подходящем месте в любое удобное вам время. А сейчас я вынужден уйти, – Чайльд отвернулся и рассеял смертоносные клинки, обращая их в капельки обычной воды. – Банк Северного королевства оплатит счёт за ужин и ущерб, нанесённый имуществу шатра «Синьюэ», так что можете не беспокоиться о море, – крепкая хватка пальцев, обхвативших запястье, не дала сдвинуться с места. Чайльд заметно напрягся и подобрался, готовый к любой атаке, но Чжун Ли лишь прижался сзади и начал часто и шумно дышать, будто только что обежал всю гавань по периметру. Его горячее дыхание щекотало влажную от пота кожу на шее, и Чайльд дëрнулся, ощутив, как по спине пробежали мурашки, а низ живота заметно напрягся. – Что вы, – слова застряли в глотке, когда носа коснулся запах цветов и нагретого солнцем камня. Перед глазами Чайльда заплясали белые пятна, а на грудь будто положили как минимум скалу, перекрывая доступ кислороду. Вся кровь устремилась вниз, к пульсирующему члену и потяжелевшим яйцам, оставляя в голове звенящую пустоту. Чжун Ли всего лишь коснулся пальцами той части живота Чайльда, что не была прикрыта пиджаком, и внутри что-то надломилось с тихим треском. По ощущениям это было похоже на то, как тело охватывает энергия Бездны. Чайльд просто потерял рассудок, каждую жилу в теле выворачивало наизнанку от напряжения, а по венам струилась чистая энергия. Всего доля секунды, и Чайльд уже прижимал Чжун Ли к стене, утробно рыча и сглатывая скопившуюся во рту слюну. Он не знал, чего хотел, не понимал природу внезапно возникшего вожделения и хотел сбросить напряжение единственным известным ему способом. Рукой он привычно стиснул член через ткань брюк и выгнулся, стараясь унять дрожь во всём теле. И если раньше хотелось лишь сбежать, спрятаться и никому не показываться в таком состоянии, то сейчас даже мысль о том, что Чжун Ли может уйти, приводила в неконтролируемую ярость. Запах цветов и камня дразнил, заставлял ходить по грани, но долгожданная разрядка никак не наступала, и Чайльд ударил кулаком по стене, вымещая на ней всю свою досаду. – Позволь мне помочь, – голос Чжун Ли был практически обычным, но всё же можно было различить лёгкую дрожь. Чайльд поднял голову и будто впервые взглянул в его лицо. Невозмутимое и спокойное в любой, даже самой щекотливой, ситуации. Но только не сейчас. Глаза цвета янтаря будто светились изнутри, щёки покрывал лихорадочный румянец, а рот был чуть приоткрыт. Чжун Ли выглядел так, будто его тоже мучил этот жар, будто он тоже задыхался от острого вожделения и жаждал разрядки. Но в его глазах Чайльд не видел ни капли растерянности и смятения, будто Чжун Ли действительно знал, как помочь им обоим. Чайльд не смог бы произнести ни одного слова, но кивка хватило. Дорогой расшитый плащ упал на пол неопрятным комом, следом Чжун Ли бросил и остальную одежду, оставшись лишь в тонкой рубашке. Чайльд следил за каждым его движением так, будто от этого зависела жизнь самой Царицы. Каждый взмах руки, каждый жест, каждый шаг были отточены, будто Чжун Ли танцевал, а не снимал с себя одежду. Рубашка почти ничего не скрывала, но именно её наличие на теле Чжун Ли отдалось пульсацией внизу живота и вспышкой ослепляющего огня в груди. Дышать становилось всё труднее, воздух драл глотку, сушил язык и губы, оставляя неприятное ощущение зуда, но поцелуй тут же избавил от этого. Чжун Ли целовал умело и пылко, он чередовал нежные, почти невесомые касания с укусами, от которых начинали подкашиваться ноги. Чайльд совершенно не знал, что делать. Он бестолково сжимал бока и ягодицы Чжун Ли, прижимал его к себе, но ожидаемого облегчения это не приносило, и из горла помимо воли вырвался стон досады. – Ты хотел помочь, так помогай! – взгляд Чжун Ли сначала приобрел некоторую осмысленность и даже задумчивость, но после в его глазах проскользнуло что-то странное, и Чайльду начало казаться, что в жизни он упустил нечто важное, и сейчас над ним банально посмеются. Но Чжун Ли не смеялся, он лишь повернулся лицом к стене, выгнул спину и пошире развёл ноги, поглаживая пальцами ложбинку между ягодиц. Кожа там поблëскивала от влаги, а запах цветов и тепла становился более ярким и жгучим, обжигая язык не хуже заоблачного перчика. – Ч-что, – воздуха в лёгких просто не хватило. Внутренности скрутил спазм, практически заставляя Чайльда согнуться напополам от резкой вспышки обжигающего желания. Сердце пульсировало где-то в голове, но шум крови в ушах не мог перекрыть влажные хлюпающие звуки, с которыми пальцы Чжун Ли проникали в его собственное тело. Вставить. Немедленно и резко. Войти внутрь. Заполнить собой до отказа. Долбить эту дырку до тех пор, пока напряжение не спадëт. Оставить следы. Оставить метки. Показать всем их связь. Мысли вспыхивали в голове, будто их выжигали калёным железом с внутренней стороны век. Член отдавался болезненной пульсацией, но теперь Чайльд знал, что делать, знал, как получить разрядку, которая может покончить с этим жаром. Чжун Ли не сопротивлялся, когда Чайльд небрежным жестом отбросил его руки от влажной дырки, лишь выгнулся сильнее и выпятил задницу, приглашая. Чайльда никогда не приходилось звать дважды. Звон пряжки ремня, шорох ткани ненавистных сейчас брюк и белья, и головка члена, наконец, прижалась к сморщенному влажному отверстию. Кольцо мышц поддалось легко, и уже через секунду Чайльд мог почувствовать всю шелковистость горячего нутра. Гладкие стенки пульсировали, иногда стискивая член слишком сильно, отчего перед глазами Чайльда вспыхивали и тут же сгорали разноцветные искры. Чжун Ли мелко трясся и скрëб пальцами шершавую поверхность стены, постанывая и стараясь податься бёдрами навстречу, чтобы поскорее почувствовать наполненность. И Чайльд позволил ему это, толкнулся резко и сильно, отпуская себя и прикрывая глаза. Мышцы сдавили член со всех сторон, будто засасывали внутрь, и у Чайльда не было сил сопротивляться. Бёдра двигались сами по себе, и толчки выходили слишком рваными, хаотичными, а скопившееся напряжение сводило с ума, заставляя кусать подставленные плечи и оставлять на них свои алеющие метки. Всего несколько толчков, и Чайльд глухо застонал, выплëскиваясь глубоко внутри и оглушённо приваливаясь лбом к стене. Всё тело крутили спазмы, но стало действительно легче. Немного. – Ты быстро, – Чжун Ли будто задыхался, его голос постоянно срывался, но в нём всё равно чувствовалась насмешка. – Вы действительно думаете, что это всё на сегодня? – Чайльд облизнул пересохшие губы и прошёлся языком по шее Чжун Ли. – Столы здесь кажутся крепкими.