Сердце

Чжун Ли готовился к этому дню со всей скрупулезностью, на которую только был способен. Каждая деталь его плана была рассчитана вплоть до секунды. И всё это ради того, чтобы ощутить на своей шкуре гон Чайльда, снова вдохнуть его яркий и пьянящий запах. Хвоя и мёд. Терпкость с ноткой восхитительной сладости, разливающейся по языку с каждым вдохом. Пахло так насыщенно, что казалось, будто Чайльд стоял вплотную и упирался своим членом в нос Чжун Ли. Пахло так, будто у Чайльда был пик гона, а он пришёл размяться. Взять себя в руки было практически невозможно. Лёгкие горели при каждом вдохе, лицо пылало, а сердце колотилось в районе горла. Чжун Ли мечтал об этом запахе с тех пор, как уловил его в Золотой Палате. Очевидно, форма духа спровоцировала у Чайльда гон. А гон Чайльда в свою очередь доводил Чжун Ли до исступления, слабости и влажности между ягодицами. Омега. Таков был его собственный выбор. Вторичный пол проявляется вместе с появлением Глаза Бога, но Чжун Ли мог сам выбрать свою сущность. И он не ошибся в своём выборе. Он бесконечно устал быть сильным и властным, устал вершить судьбы и хотел лишь прожить свою последнюю жизнь в покое, заворожённо наблюдая за мерным горением домашнего очага. Омеги ставили семью превыше всего, и сейчас, спустя сотни лет жизни, Чжун Ли действительно разделял эту точку зрения. Чайльд был сплошным сгустком беспокойной энергии хаоса, многие судьбоносные события не обошлись без его участия, но Чжун Ли непреодолимо тянуло к нему. Будто вся сущность рвалась наружу и готова была ласкаться к этим сильным пальцам, затянутым в кожу перчаток. План был прост, но чем меньше в нём пунктов, тем выше вероятность успеха. Требовалось лишь демонстративно медленно пройтись возле банка и, убедившись, что Чайльд его заметил, уединиться в шатре «Синьюэ». Он прекрасно знал, чем закончится их встреча, так что пожалел свой любимый «Глазурный павильон». Чжун Ли знал, что это обязательно сработает и ждал этого, но он не взял в расчёт незначительную деталь. Запах. Запах в тесном замкнутом помещении, гораздо меньшем, чем Золотая Палата, становился настолько концентрированным, что руки с палочками дрожали, а по запястьям готов был политься ручейком пот, скопившийся в перчатках. Чжун Ли идеально предугадал реакцию Чайльда, его желание незамедлительно скрестить клинки, его ярость и голод, но совершенно не взял в расчёт собственное тело. Только от запаха было так жарко, что хотелось немедленно раздеться до исподнего, силы ускользали с каждым новым вдохом, кровь буквально кипела в жилах, а мышцы скорее были похожи по консистенции на тофу. Между ягодицами было невероятно влажно, и Чжун Ли казалось, что ещё немного, и при каждом его движении будут слышаться постыдные хлюпающие звуки. Отражать яростные атаки в таком состоянии было невозможно, и Чжун Ли просто поцеловал Чайльда, с жадностью впиваясь в его губы и стараясь украсть каждый выдох. Всё, что последовало за этим, было как в тумане. Слова, жар, прикосновения к разгорячëнной коже, шершавая поверхность стены, давление на ягодицы и резкие толчки, сопровождаемые нечеловеческим рычанием прямо над ухом, разрядка. Чжун Ли было слишком мало, хотелось ещё и ещё, хотя туман в голове чуть прояснился, позволяя понимать смысл слов. – Столы? Да, полагаю, это так, – Чжун Ли не понял, к чему Чайльд упомянул столы – все его мысли сейчас крутились вокруг обещания продолжения. Край единственного нетронутого стола больно врезался в живот, вызывая волну внутреннего протеста, но Чжун Ли заставил себя потерпеть, сгорая от нетерпения и желания снова почувствовать наполненность, сильные толчки и трение. Но Чайльд теперь нисколько не торопился, он дразняще гладил ягодицы, разводил их в стороны и потирался членом о влажную расселину, слегка надавливал головкой на колечко мышц, поддевал самый его край, будто собирался вставить, но, едва слышал жалобный стон, тут же отстранялся, начиная эту игру заново. Чжун Ли честно терпел эти выходки, скрëб поверхность стола ногтями на скрюченных судорогами пальцах, выгибался и крутил задницей, надеясь пошатнуть контроль Чайльда, но ничего не выходило. Горячее дыхание на ушко заставляло скулить и дрожать от возбуждения, член касался холодной поверхности стола, и этот контраст был действительно мучительным. Чжун Ли попытался толкнуться навстречу, насадиться на член и прекратить эту изощрённую пытку, но Чайльд поудобнее перехватил его поясницу и удержал от резких движений. Шлепок обжëг ягодицу лёгкой болью, эхом пронёсся в голове и заставил последние крупицы разума утонуть в водовороте возбуждения. Резные деревянные рамы окон, картины и гобелены, мелькавшие перед глазами, сменились одним ярким пятном, тело стало невероятно лёгким, и в следующее мгновение Чжун Ли обнаружил себя в совершенно иной позе. Чайльд с широко раскрытыми от удивления глазами лежал на столе, его голени свешивались с края, а Чжун Ли нетерпеливо ëрзал на его бëдрах, почти без сопротивления проталкивая внутрь такой желанный член. – Ты... Только что... Хвост и рога... Бездна забери, это было горячо, – в синих глазах не было ничего, кроме страсти и восхищения. Значит, Чжун Ли на несколько секунд потерял контроль, но Чайльд сам виноват в этом. Движения бёдрами не были привычными – слишком давно Чжун Ли в последний раз ездил в седле, но энтузиазм и ответные толчки позволили немного расслабиться. Только сейчас зрение удалось немного сфокусировать, и Чжун Ли смог лучше разглядеть Чайльда. Разглядеть не только пылающее лицо, но и каждую прядь влажных от пота волос, прилипших ко лбу, его приоткрытый рот и кромку зубов, каждый белëсый шрам на теле и веснушки. Веснушек было не так уж и много, но из-за самого их наличия слюна непроизвольно скапливалась во рту от желания прикоснуться к ним кончиком языка. Чжун Ли упирался руками в грудь Чайльда и старался двигаться как можно быстрее, сильнее, так, как понравилось бы им обоим, но такие сильные в иной ситуации бёдра ныли от непривычной для мышц нагрузки, и Чжун Ли едва удержался от воя чистой досады, но Чайльд взял инициативу в свои руки, согнул ноги в коленях и упëрся каблуками сапог в край стола, начав толкаться именно так, как нужно – резко, жадно, на всю длину, вбиваясь до звонких постыдных шлепков кожи о кожу и влажных чавкающих звуков смазки. Чжун Ли казалось, что его тело объято пламенем, он выгибал спину от удовольствия, с трудом дышал и мог только бессвязно скулить, умоляя трахать его сильнее, жёстче, и Чайльд будто понимал это, подчинялся, выполнял любое желание, даже если оно было выражено только лишь взглядом или всхлипом. Они понимали друг друга без слов. С полувздоха. Смешавшиеся запахи пьянили сильнее, чем алкоголь Снежной, Чжун Ли хотелось растечься по столу слаймом, но потребность в разрядке не позволяла расслабляться. Из приоткрытого рта по каплям сочилась слюна, колени болезненно ныли, но Чжун Ли ничего из этого не замечал. Член внутри ощущался правильно и восхитительно, он раскрывал самые потаëнные уголки и при самых резких и сильных толчках болезненно упирался головкой в шейку матки, от чего по нервам бежал жидкий огонь. Чайльд вполне мог оставить своё семя там, глубоко внутри, мог протолкнуть его туда, где оно сможет прорасти. Всего одна мысль о том, что Чайльд способен зачать в нём новую жизнь, отозвалась сладкой дрожью во всём теле, вывернула все кости наизнанку, и Чжун Ли излился, выгибаясь до противного хруста в позвоночнике и подвывая, казалось, на всю гавань. Вспышка чистого наслаждения оглушила, ослепила и лишила всех чувств, лишила ощущения собственного тела и времени, выкинула за грань реальности и рывком вернула обратно, заставив хватать воздух распахнутым ртом. Чайльд замедлился и начал толкаться мелко, дробно, почти не вынимая член и будто поглаживая Чжун Ли изнутри. Набухающий узел сильнее надавил на внутреннее кольцо мышц, и Чжун Ли кончил снова и с кончика его члена едва ли сорвалось больше пары капель. Но на этот раз удовольствие было не таким резким и обжигающим, наоборот, успокаивающим и тёплым, как морская вода после жаркого летнего дня. Чайльд дëрнулся, распахнул рот, выгнулся, в последний раз толкаясь, и замер, выплëскиваясь горячим потоком семени глубоко внутри. Приятно. Чжун Ли никогда не задумывался, почему люди так любят размножаться. Это было невероятно приятно. Хотелось повторять снова и снова, пока силы окончательно не покинут тело. Чжун Ли чуть сжался вокруг члена и узла, вызывая у Чайльда новый оргазм и сильную дрожь, похожую на судороги. Громкий стон, переходящий в рычание, заставил кровь снова прилить к паху, и цикл удовольствия замкнулся. Теперь они связаны. Не только узлом, но и чем-то гораздо большим. Чжун Ли устало прикрыл глаза, понимая, что в ближайшее время лечь у него не получится. Стëртые колени неприятно ныли, но это было последнее, о чём хотелось думать. Он усмехнулся, вытер слюну с подбородка и провёл пальцами по пока ещё плоскому животу, ощущая лишь небольшую припухлость ниже пупка – место, где скопилось семя. Чайльд выполнил своё задание и украл сердце Властелина Камня. Да, не совсем то, которое ему было приказано украсть, но всё же...