Неправильно

      — Ты бы мог переночевать у меня, — сказал Наруто с набитым ртом. Его почти невозможно было понять, но имеющий большой опыт Саске давно научился различать его речь. — Не нужно было ночевать на холодной земле, идиот.       — Кретин, — буркнул Саске и опустил гудящую голову на кухонный стол. Они сидели в квартире Наруто, куда тот пришёл чуть позже рассвета. — Я не хотел никого видеть.       — Так и не нужно было на меня смотреть! Всё равно бы тут же завалились спать! — Наруто проглотил последнюю порцию рамена и закинул руки за голову, выглядя, как всегда, беспечно.       Саске в ответ на это только вздохнул. Всю ночь он не сомкнул глаз, вспоминая произошедшее вечером. Сердце при этом ныло, словно незалеченный зуб. Он вздрагивал от каждого шороха, думая, что Итачи ищет его, но тот так и не объявился.       Саске понятия не имел, как вернется домой. Как будет смотреть в глаза старшему брату и что скажет отцу. Наверняка тот закатит скандал. Он уже давно не порол его, но ради такого случая точно сделает исключение.       — Возможно, я насовсем перееду к тебе, — вдруг сказал Саске. Наруто округлил глаза.       — Ты серьёзно?       Тот кивнул. Он был уверен, что у него получится до конца жизни избегать квартал клана Учиха, но пока ему, всё же, было только пятнадцать. У него ещё осталось время, чтобы делать то, что он хочет. А хотел он лишь свободы безо всяких обязательств.

***

      Отец, кажется, решил пропустить всё сквозь пальцы, а может быть, это Итачи повлиял на него. Всё-таки Саске не был будущим главой клана, а значит, не настолько важным человеком, как старший брат. Всем в квартале Учиха сказали, что Саске решил пожить самостоятельно. Мама, которая навещала его пару дней назад, сказала, что отец даже гордится им, впервые за все пятнадцать лет одобряя своеволие младшего сына.       Уже прошёл целый месяц вдали от дома. Саске не собирался появляться там ещё столько же, но мама принесла официальное приглашение на празднование примирения. Такое событие ему нельзя было пропустить.       — Саске, переоденься. Твой костюм на сушилке в ванной, — донёсся из коридора ласковый голос.       Саске вышел из своей комнаты, где коротал часы до начала приёма, и направился в указанном направлении. Скинув футболку с шортами, он залез в душевую кабинку, собираясь подольше понаслаждаться горячей водой. В квартире Наруто горячая вода была скорее тёплой, а ему нравилось мыться именно обжигающей, чтобы запотевали стёкла и шёл пар.       После этого Саске облачился в костюм и спустился на первый этаж. Гости уже начали собираться, и ему пришлось здороваться со всеми пришедшими, хотя обычно это делал Итачи или отец. Наконец, глава клана появился в зале, и Саске, коротко кивнув ему, отошёл в угол. Здесь он собирался провести время до начала танцев, а потом, когда те закончатся, незаметно ускользнуть к себе в комнату.       — Саске-кун! — голос Сакуры вывел его из задумчивости. Подруга шла к нему с другого конца зала, и на её порозовевшем лице расцветала счастливая улыбка. Саске знал, что та давно влюблена в него, но ничего не мог с этим поделать.       Он кивнул, мимоходом рассматривая её наряд: обтягивающее фигуру красное платье с длинным вырезом до бедра, туфли на высокой шпильке. Обычно стянутые в хвост розовые локоны сейчас были распущены и завивались на концах.       — Давно ты здесь?       — Ох, я успела только поздороваться с твоим отцом, — быстро проговорила она. Когда Сакура нервничала, то всегда начинала тараторить. — И Итачи. Он пришёл с Шисуи. Замечательно, правда?       Подруга показывала куда-то влево, где стоял глава клана, и Саске медленно повернул голову. Даже слепой не мог не признать, что Итачи выглядел прекрасно. Сшитый по меркам пиджак сидел на нём влитую, а брюки обтягивали узкие бедра. Белая рубашка почти сливалась по цвету с бледной кожей. Саске ещё ни у кого не видел такого оттенка, разве что у себя самого. Рядом с братом стоял его лучший друг, облачённый в почти такой же наряд. Оба о чём-то разговаривали с отцом и одним из старейшин.       — Правда, — сказал он, хотя совсем так не думал. — Хочешь вина?       Подруга одобрительно кивнула. Так у них в руках оказались высокие бокалы, наполненные сладкой вишнёвой жидкостью. Саске, чувствующий себя просто отвратительно, пил вино и старался не смотреть на Итачи, но то и дело его взгляд, словно намагниченный, возвращался в угол, где стоял брат.       Улыбаясь, словно самый счастливый человек на свете, Сакура рассказывала о последних сплетнях Конохи. Одна даже заставила Саске хмыкнуть: денежные приключения Пятой всегда вызывали смех. На третьем бокале она ткнула его в бок и подвинулась ближе, чтобы прошептать:       — Начинается! Ты готов, Саске-кун?       Он вздохнул: танцы никогда не были его сильной стороной. Но всё же вести по кругу, не наступая на ноги, было не так сложно. Взяв Сакуру за руку (та премило покраснела), он пошёл вперёд, к остальным парам, начинающим первый танец. Здесь уже были отец с матерью и Итачи с одной из кузин. Шисуи же остался в первых рядах и теперь лениво разглядывал собравшихся вокруг гостей.       Заиграла музыка, и Саске повёл подругу через зал. Она не переставала улыбаться, гордая тем, что он пригласил её на такое важное мероприятие, а он увлекал их всё дальше и дальше. Голова после вина немного кружилась, но, в целом, всё было замечательно, пока старший брат с кузиной не поравнялись с ними.       Тёмные глаза Итачи встретились с его собственными. Что-то в глубине его глаз вспыхнуло, закипело, словно просыпающийся вулкан. Засмотревшись, Саске оступился на месте.       — Осторожно! — Сакура казалась взволнованной: наверняка и подумать не могла, что такое может случиться.       Они продолжили танцевать, как ни в чём ни бывало, но теперь Саске видел лишь лицо брата перед собой. Его сжатые в полоску губы, словно тот сдерживал рвущиеся наружу слова, чуть покрасневшие щёки и, конечно, огонь в глубине зрачков. Наверняка он надумал эти чувства, но всё же глупое сердце отзывалось на них, шепча, что здесь нет ошибки. Пришлось напомнить себе, что у брата есть Шисуи, а у него — Сакура. Итачи никогда бы не смог быть с ним, но всё же… Всё же Саске был достаточно наивен, чтобы до сих пор на что-то надеяться.       Наконец, первый танец закончился, и тогда остальные присутствующие вышли в центр. Сакура, смеясь, привалилась к стене. Взяв очередной бокал, теперь уже с виски, Саске разом опрокинул его. Время шло, музыка менялась, через какое-то время подругу пригласил один из гостей, и ему удалось ускользнуть из зала.       Саске вышел на веранду и вдохнул летний знойный воздух. Стрекотали цикады, а музыка, наоборот, слышалась в отдалении. С облегчением скинув пиджак, он остался в одной рубашке и брюках. Подойдя к перилам, облокотился на согретое солнцем дерево. Тёплый ветерок гладил волосы, лицо; закрыв глаза, Саске облегчённо выдохнул, наслаждаясь одиночеством.       Если бы кто-то спросил его, какая часть дома является его самой любимой, то он, безо всяких сомнений, назвал бы это место. Навес защищал от жары даже в самые тёплые дни, мамины хризантемы замечательно пахли, а вокруг них кружили бабочки. Белые и красные цветы образовывали символ клана, нерушимый и священный. Задумавшись об его истории, Саске и не заметил, как оказался не один. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто потревожил его.       — Так и думал, что ты здесь, младший братик.       Голос Итачи был… странным. Нахмурившись, Саске обернулся к нему и увидел, что тот улыбается. Чтобы Учиха Итачи и улыбался? Да быть такого не могло! Конечно, иногда он дарил Саске свои фирменные полуулыбки, но такое происходило крайне редко. Тем временем тот подошёл ближе и шутливо поклонился. Комизм ситуации набирал обороты.       — Да ты пьян, Итачи, — с сомнением в голосе проговорил Саске. Ему было странно видеть брата таким, ведь он никогда не позволял себе потерять лицо. — Что подумает отец?       — А мы ему не скажем.       Улыбаясь ещё шире, если такое было возможно, Итачи протянул Саске руку.       — Потанцуешь со мной?       Брови Саске поползли вверх:       — Смеёшься?       — Вовсе нет. Заметил, что ты разучился вести, и хотел дать тебе пару уроков.       — Тебе нужно пойти в свою комнату и хорошенько выспаться, — констатировал Саске: на вечно бледных щеках старшего брата расцветал лихорадочный румянец, да и вообще тот выглядел нездорово.       — Неправда. Мне нужно совсем другое.       Итачи шагнул вперёд и попытался схватить руку Саске, но тот вовремя увернулся. Улыбка пропала с недовольных губ, и тот снова начал походить на самого себя.       — Прекрати. Ты же сам сказал, что мы…       Саске не успел договорить, пойманный в жёсткие объятия. Итачи обхватил его за талию и прижал к себе так, будто боялся, что тот исчезнет. Предательская волна дрожи прокатилась по телу, против воли отозвавшемся на близость желанного человека. Чувствуя это, тот с силой двинул бёдрами, впечатываясь теснее, грубее, словно стремясь слиться воедино. Саске ахнул от накатывающих ощущений, жгучей сладостью собирающихся внизу живота. Реакция на Итачи была очевидной.       — Ты такой глупый.       Саске закусил губу, стараясь не поддаваться эмоциям. Он не хотел, чёрт возьми, снова проходить через это. Зачем Итачи играет с ним, потом ведь будет только хуже.       — Я сказал, что мы не можем быть вместе, но не говорил, что ничего не чувствую. — Он снова двинул бёдрами, и Саске не смог подавить вздох, слившийся с тихим стоном Итачи. Их члены касались друг о друга через брюки, затвердевшие и возбуждённые, доказательство взаимных желаний.       — Я чувствую, Саске. Так давно…       Снова грубый толчок вперёд. Саске запрокинул голову, хрипло дыша. Горящие, словно угольки, глаза брата встретились с его собственными, а потом тот наклонился и поцеловал его шею, ещё и ещё, покрыл невесомыми поцелуями подбородок, щёки, нос, веки, лоб и замер на приоткрывшихся губах, словно спрашивая разрешения. И Саске ответил: чуть обхватил верхнюю губу Итачи, пробуя её на вкус. Он не был искусен в этом деле, но, кажется, брату понравилось: тот задрожал, и его рука, властная и жёсткая, сжала Саске за ягодицу. Прижавшись теснее, он продолжил поцелуй.       Это было так яростно и страстно, что Саске казалось, он может кончить только от одной развратной игры их языков. Итачи играл с ним, толкаясь, облизывал десны. Даже небольшое трение тел вкупе с поцелуем заставляло Саске стонать.       — Тише, тише… — О боги, голос брата стал таким низким. Итачи оторвался от него первым, его тяжёлое дыхание вторило дыханию Саске. — Мы должны успокоиться.       — Зачем?       Саске, кажется, забыл обо всём. Его уже не волновал ни отец, ни гости, ни Сакура с Шисуи, которые могли войти на веранду любой момент.       — Глупый маленький брат, мы не можем это делать. Но я не мог не признаться тебе. Не мог не показать, насколько…       Итачи глубоко вдохнул, словно пытаясь прийти в себя. Он немного отпустил Саске, оставляя между ними небольшое пространство, но всё так же продолжил обнимать его. Почему-то сразу стало холодно, хотя температура вокруг не изменилась.       — В прошлый раз ты всё не так понял.       Саске нахмурился. Как и всегда: сначала брат приближал его к себе, а потом снова отталкивал. Невыносимое чувство потери и несправедливости обожгло внутренности.       — А по-моему, я как раз всё понял правильно.       Итачи не стал удерживать его, когда он решил окончательно расцепить их объятия. Просто стоял с нечитаемым выражением на лице, а потом скрестил руки на груди и невесело хмыкнул.       — И чего же ты от меня хочешь? Предать клан? Бросить все обязанности ради отношений с младшим братом? Что о нас подумают люди? Пятая? Клан Учих только недавно пережил попытку уничтожения, а теперь это… Наша репутация не оправится после такого, Саске. Мы братья, а тебе даже нет восемнадцати. Я сошёл с ума. Что же я делаю…       Чем больше брат говорил, тем более сумасшедшее выражение появлялось на его лице. Словно он был неизлечимо болен, страдал от невыносимых мук, которые раздирали его изнутри. Горестно покачав головой, он отвернулся и стал смотреть куда-то вдаль, где бабочки беспечно порхали от цветка к цветку.       — Я не могу так. Ты должен понять.       Боль тисками сжала сердце. Саске буквально почувствовал, что задыхается, ему не хватает воздуха — настолько сильным было ощущение безысходности. Их недоотношения с самого начала были обречены на провал, они оба чокнутые, что вообще посмотрели друг на друга в подобном смысле.       Прямо сейчас больше всего на свете ему хотелось просто исчезнуть, но он продолжал стоять на месте, не в силах сделать хоть что-то.       Вдруг со стороны двери раздался тихий стук, и Саске, обернувшись, увидел Шисуи. Тот, мельком глянув на третьего присутствующего в компании, остановил взгляд на Итачи:       — Фугаку уже дважды спрашивал о твоём местонахождении. Боюсь, больше прикрывать тебя у меня не получится.       — Ничего страшного, — в голос брата снова послышались нотки привычного безразличия. — Я как раз собирался уходить.       Он махнул рукой на прощание и быстро пошёл к выходу. Уже скоро Саске остался один, несчастный и растерянный, без единого понятия, что делать дальше.