До конца

      Когда бар только открывался, здесь всегда было так тихо. Флоран особенно ценил эти моменты, ведь именно в такие часы гости приходили сюда за общением, а не чтобы напиться и забыться. Однако бывали и подобные случаи, как же без них. Но парень облегченно выдохнул, когда заметил, что пока что все было относительно спокойно, и он мог неторопливо разбираться со своими делами за баром, в то время как его сотрудники обслуживали тех немногочисленных посетителей, что уже пришли.       Он и сам прокручивал в голове события прошлого дня в надежде уцепиться за какие-то детали, которые могли бы его успокоить. Что-то никак не давало ему покоя во всей этой ситуации с Норой, но он это чувствовал скорее на уровне инстинктов, чем сознания.       От размышлений его оторвал мягкий скрип тяжелой входной двери, на который парень тут же обернулся. Он увидел мужчину, знакомого настолько, что едва не скривился, но все же смог сдержаться, даже когда этот мужчина уселся прямо напротив него. — Здравствуй, Флоран, — улыбнулся гость лишь одними губами.       В его черных как смоль глазах не читалось никаких эмоций, но они поглощали все внимание, и если задержаться, можно утонуть бесповоротно. — Добрый вечер, — Флоран попытался улыбнуться в ответ, но вышло немного нервно. — Сделаешь вид, что не знаешь меня? — Хотелось бы не только сделать вид, знаете ли.       Флоран все еще не мог оторвать своих глаз от него. Этот мужчина, на вид чуть за тридцать, весь был похож на тьму: черные волосы, глаза обсидианы, и даже водолазка на нем была угольно-черного цвета. Все это приятно оттеняло его чуть смуглую кожу и придавало ему ауру загадочности и отрешенности. Флоран впервые почувствовал, как сильно ему стал давить воротник рубашки, а самого его прошиб холодный пот. — Мне показалось, что наша прошлая встреча очень даже тебе запомнилась, — усмехнулся мужчина, чуть склонив голову на бок. — Ах, если бы это были приятные воспоминания.       Бармен старался держаться непринужденно, и, кажется, у него это даже выходило. По крайней мере, так он сам думал. — Будете что-нибудь заказывать? Пиво, виски? Или вам достаточно моей крови? — Последнее я предпочитаю употреблять только непосредственно из сосуда. — Виски, так виски, — все еще с пластиковой улыбкой на лице ответил Флоран на этот выпад.       Вот ведь урод, подумал про себя бармен, отвернувшись от мужчины, чтобы достать нужную бутылку. Он максимально медленно налил виски в стакан, добавил немного льда, и даже смог удержаться от плевка в содержимое, несмотря на пожирающее мозг желание сделать это. — Надолго в городе?       Он поставил виски на столешницу, словно бы отгородив себя тем самым от гостя, и стал наблюдать, как мужчина перед ответом делает глубокий глоток обжигающего напитка. — Стоит отдать должное, виски весьма хорош, — гость все еще не показывал лишних эмоций. — Не держу плохого алкоголя в своем баре, — с этими словами Флоран скрестил руки на груди.       Казалось, мужчины соревнуются, кто из них сможет проломить стену непоколебимости другого. Однако невооруженным взглядом было заметно, что незнакомец едва ли прилагает особые усилия. Он, скорей, развлекался, участвуя в игре бармена. — Боюсь, мы так давно не виделись, и ты успел забыть, что я живу в этом городе, — наконец ответил мужчина. — Бросьте, в вашей квартире живет только пыль. — Не помню, чтобы ты жаловался на нее.       Гость искренне рассмеялся, и смех этот был таким теплым и ласкающим слух, что всего на секунду, но Флоран потерял хватку. Он позволил себе маленькую скупую улыбку в ответ. — И вообще, — мужчина бесшумно поднялся и вытащил стодолларовую купюру из кармана куртки, — я никуда не денусь, пока ты живешь в этом городе, Флоран.       Не добавив больше ни слова, мужчина качнул головой на прощание и удалился прочь из бара, оставив Флорана один на один с этой информацией, которую тот судорожно прокручивал в голове бессчетное количество раз. Даже услышав все тот же скрип закрывающейся входной двери, бармен не менее полминуты стоял, тупо уставившись на нее. Придя в себя, Флоран выругался на французском и быстро достал свой мобильный. — Ого, можно было еще позднее позвонить, — без тени раздражения ответил ему знакомый голос в трубке.       Флоран вышел через черный выход, и теперь курил возле мусорных баков, прислонившись к стене здания. Холод кирпичей приятно остужал тело и разгоряченный разум. — Он вернулся в город, — только и смог выпалить в трубку парень. — Кто? Полковник Сандерс? — Хватит паясничать, Челси. — А с чего ты взял, что я сразу пойму, о ком ты? В памяти сходу ни одного имени. — Прости, — тяжело выдохнул дым Флоран, — я о мистере Д. — О, — больше Челси не стала добавлять ничего.       Мистера Д. Челси никогда не встречала, и вообще знала о его существовании только со слов Флорана, а потому все ее представление об этом человеке сложилось через призму впечатления друга. И он был довольно скуп в деталях, описывая случившееся. — Напомни-ка мне, почему мы ненавидим мистера Д.? И почему мы зовем его так загадочно? — Потому что я никак не запомню его имя. То ли Дональд, то ли Дэниел. — Каждый раз смешно, — смех искренним звоном прозвучал в трубке.       Отношение подруги к происходящему отрезвило Флорана и напомнило ему о том, что на самом деле мистер Д. не заслуживал той ненависти, какую давил из себя парень. Все-таки, история не криминальная, не жестокая — лишь несколько постыдная. — Знаешь, Флоран, мы с тобой столько знакомы, но я впервые вижу, чтобы кто-то так бесхитростно терпел твои выходки. Даже если ты пытаешься смешать Д. с грязью, помни, что внутри он все еще алмаз, который за какие-то одному богу известные причины обожает тебя. Заметь, я с ним даже не знакома, и все равно смогла заметить все это через твои полные желчи рассказы о нем.       Казалось, бармен покраснел до кончиков ушей, но признаваться себе в этом не желал. Он все еще стоял, держа в руках уже дотлевший на ветру окурок. — Твои слова имели бы смысл, не выводи этот черт меня из себя каждый раз, как только появляется в моей жизни, — парень все же донес свою сигарету до банки, служившей им пепельницей. — Да брось, тебе это нравится. Он дает тебе эмоции, он волнует тебя, — Челси начала уже звучать как психолог из ток-шоу, но переключилась в режим стендап-комика: — А может, в тебе развился мазохизм после многолетнего опыта общения с твоей сестрой. — Если уж кто и должен быть мазохистом, то это ты.       Флоран ударил себя по губам за эти слова, но было поздно. К счастью, Челси хмыкнула и тут же оставила тему: — К слову, я встретила сегодня Нору. Выбралась пообедать в кафе, она проходила мимо. — Надеюсь, эта встреча была более приятной?       Флоран сидел на ступенях, ведущих к двери заднего входа, вытянув ноги. Торчать на улице смысла не было, но заходить обратно пока не хотелось, поэтому он убивал время таким нелепым образом. — Как сказать, — послышался глубокий вздох, — Мне тогда не показалось — она и правда знала обо мне до нашей встречи в баре. — Откуда? — искренне поинтересовался Флоран.       Не то чтобы Челси не пользовалась популярностью у парней и девушек, но последний год она вела настолько затворнический образ жизни, что ее могли узнавать только продавцы круглосуточных на районе. Хотя, чем черт не шутит, может и Нора одна из них? — Сказала, что видела меня в больнице.       Голос девушки прозвучал без единой эмоции. Просто утверждение. Таким голосом обычно сообщают, какое сегодня число. Но Флоран услышал для себя, что это была последняя попытка удержаться от истерики. Он знал Челси, он догадывался, во что сейчас превратилась ее квартира. Они проходили через это столько раз, что все шаги были отработаны до автоматизма. — Челси, — француз сделал паузу, обдумывая следующие слова: — что там делала Нора? — Не знаю. — В смысле? — Я просто встала и ушла. Я не хотела, чтобы она видела меня такой.       Прокручивая все возможные варианты, в какой момент Нора могла столкнуться с Челси в больнице, Флоран, наконец, сдался и выдал: — Скорее всего, она уже видела тебя такой, ты же понимаешь?       Они оба замолчали, каждый думая о своем. Марин умерла почти восемь месяцев назад, и ни Челси, ни Флоран до сих пор до конца не понимали, как правильно дальше жить с этой информацией. Но даже больше всего этого француза беспокоил вопрос:       Кто на самом деле такая Нора?