Где гнездятся птички

Наши дни

Санса проснулась на следующее утро, когда первые лучи рассвета заглянули под дверь и сквозь щели ставен. Она чувствовала себя полностью отдохнувшей, но в то же время вялой и ленивой. Через мгновение она сообразила, что грудь и ноги Сандора прижаты к ее спине и ногам. Она слегка пошевелилась, немного потянувшись. Руки Сандора обвились вокруг ее талии, и вскоре она почувствовала, как что-то твердое прижимается к ее ягодицам. Она покраснела, когда поняла, что это было. Губы Сандора нашли ее, нежно поцеловали, — Прости меня. Я ничего не могу с собой поделать. Санса потянулась еще дальше, прижимаясь к его члену, с наслаждением улыбаясь, услышав мучительный стон, раздавшийся у ее уха. — Сводишь меня с ума, девочка, — прохрипел он. Санса повернулась в его руках к нему лицом, улыбка расцвела на ее губах. Она обняла его за шею и наклонилась, чтобы поцеловать его. Сандор толкнул ее на спину и навис над ней, опираясь на руки. Он медленно наклонился, чтобы поцеловать ее, и нетерпеливое ожидание и нежное прикосновение его губ к ее заставили Сансу извиваться, желая большего. Сандор усмехнулся, хриплый звук пронзил ее до глубины души, и после глубокого поцелуя остановился, чтобы осмотреть ее с головы до ног. Санса максимально использовала эту возможность. Это было так ново и волнительно - видеть друг друга обнаженными при дневном свете. Они виделись лишь мельком при свечах или когда одевались по утрам. Обычно к этому времени они уже были на ногах и работали, а не задерживались в постели. Санса попыталась, безуспешно, не покраснеть от такого пристального взгляда. Никогда раньше ее так внимательно не рассматривали, по крайней мере, без рубашки. Но вместо того, чтобы смутиться, она почувствовала себя робкой и кокетливой. — Вам нравится то, что вы видите, мистер Клиган? — лукаво спросила она. Сандор внезапно скатился с нее, и сначала Санса подумала, что с него достаточно легкомыслия, но он лежал на боку лицом к ней, подперев голову рукой. Санса тихо вздохнула, когда Сандор начал водить рукой по ее коже, проводя пальцами по ее шее, ключице, груди. Он улыбнулся долгой, медленной, лукавой улыбкой. — Вам нравится то, что вы чувствуете, миссис Клиган? — он ответил. Санса вздохнула, кивая. Пальцы Сандора скользнули дальше вниз, к ее животу, остановившись, чтобы обвиться вокруг ее пупка, вызвав легкое хихиканье с ее губ, а затем еще ниже, проскользнув через прядь кудрявых волос на ее холмике. Он провел рукой по ее складкам, и Санса снова вздохнула. Она не могла отвести взгляд от его руки, проникающей между ее ног. — Что ты делаешь? — задыхаясь, спросила она. — Я хочу узнать, что тебе нравится. Раз уж мы знаем, что ты там живая. Он скользнул в нее пальцем, и Санса тихо застонала. Второй палец присоединился к первому, и Санса снова наслаждалась этими ощущениями, а также восхитительным чувством того, что она делает что-то развратное и нетрадиционное. Хорошие женщины не лежали со своими мужьями при дневном свете, они не поощряли своих мужчин трогать их там, не занимались тем, что не было необходимым для деторождения, и уж точно не получали от этого удовольствия. По крайней мере, так учили Сансу. Если женщины и получали удовольствие от такого рода действий, то это были падшие женщины, те, что находились на задворках хорошего общества. Но, да помогут ей боги, Санса действительно наслаждалась этим. Она задыхалась и дрожала под кончиками пальцев мужа, и когда его большой палец прошелся по клитору, она закричала, а затем схватила его за руку, чтобы вернуть к тому месту, где она терлась о него ночью. Теплая волна снова накрыла ее, с закрытыми глазами и откинутой назад головой, она почувствовала себя так, как будто она разжимается, все ее тело расслабляется и вытягивается. Ее второй оргазм. Когда она открыла глаза, Сандор целовал ее лицо и губы, его эрекция утыкалась в ее бедра. Ее руки обнимали его, направляя и уговаривая снова лечь на нее сверху. Он посмотрел в ее глаза на мгновение, и Санса сказала ему все без слов, слишком охваченная страстью, чтобы произнести что-либо вслух. Какое бы послание она ни вложила во взгляд, Сандор, казалось, понял его. Он вошел внутрь нее так же, как накануне вечером, одним толчком. Санса почти не осознавала, что говорит или делает, просто вцепилась ему в плечи руками, обхватив ногами его талию, прижавшись лицом к его шее. Она почувствовала, как внутри нее снова что-то нарастает. Затем напряжение уступило место расслабленному падению, когда каждый мускул, каждый нерв в ее теле расслабился. Сандор слегка приподнялся с кровати, чтобы увидеть выражение ее лица. На этот раз он не кончил так быстро и после паузы снова начал толкаться внутрь, что вызвало у нее прилив удовольствия. Ей нравилось наблюдать за ним, за серьезным, почти мучительным выражением его лица и очевидным удовольствием, которое он получал, глядя на нее, на ее обнаженное тело под ним. Он кончил, содрогнувшись, покачиваясь над ней еще несколько раз, прежде чем рухнуть, откатываясь в сторону через несколько секунд, тяжело дыша ей в шею, как лошадь, которая только что закончила хороший галоп. Сандор снова прижал Сансу к груди, и Санса лежала в защитном круге его рук, согретая и удовлетворенная. Но что-то ее тревожило. — Сандор, скажи мне правду. Ты не считаешь, что я порочна? Сандор посмотрел на нее с беспокойством в глазах, — Порочна? Она кивнула и слегка прикусила губу, — Потому что мне это нравится. Сандор усмехнулся и снова поцеловал ее. Санса удивилась, насколько разными могут быть поцелуи. Она вспомнила поцелуй в брачную ночь, осторожный и неуверенный, поцелуй во время остальной части их брака до этого момента - знакомые, но скучные. Прошлой ночью и этим утром страстные поцелуи, полные огня, от которых у нее захватывало дыхание и все искрило до пульсации и головокружения. Сейчас этот поцелуй - мягкий и теплый, ласковый и нежный. — Если ты грешна, то я обязательно попаду в ад. Во-первых, за великий грех - не осознавать, что для тебя может быть лучше. А во-вторых, потому что мне очень нравится смотреть, как ты наслаждаешься этим. Санса улыбнулась и немного покраснела, вспомнив, что она сказала, или, скорее, звуки, которые она издавала. Но ей не было стыдно, и она будет издавать их снова, если Сандор продолжит брать ее в постель с таким желанием доставить ей удовольствие. Наконец Санса села. Сандор застонал, но подчинился. Они уже слишком долго лежали в постели, и у них обоих были дела по дому. Санса впервые за время их короткого брака открыто смотрела, как он одевается, наслаждаясь его сильными руками и спиной, идеально округлой попой, которую она заметила в брачную ночь, его бедрами, покрытыми густым слоем темных грубых волос, которые Санса так любила. Санса подошла к умывальнику, чтобы помыться, так как их занятия любовью оставили между ее бедер липкое пятно. Она привыкла к его выделениям, но ее возбуждение способствовало гораздо большему количеству жидкости, чем обычно. Она использовала остатки воды из кувшина и вытерлась чистой влажной тряпкой. Она повернулась и увидела, что Сандор наблюдает за ней, стоя в рубашке, готовясь надеть брюки, но очарован ею. Он улыбнулся, когда она поймала его взгляд, и притянул ее к себе, обхватив руками за талию, прижался грудью к ее спине, отвел ее волосы в сторону, чтобы поцеловать в шею и глубоко вдохнуть ее запах. Она хихикнула в его объятиях, удивленная тем, что в ней вспыхнуло желание. — Я только что вымылась, — возразила она. — Я знаю, но все, что я хочу сделать, это снова уложить тебя в постель. Он поцеловал ее еще раз в щеку и снова отпустил, качая головой, — Я был чертовски глуп, Санса. Она только что натянула рубашку через голову и с удивлением посмотрела на него, стягивая волосы с шеи, — Почему? — Мне просто никогда не приходило в голову пытаться сделать тебя счастливой таким образом. Не знаю, почему я поверил словам мужчины, который, вероятно, не смог бы сделать женщину счастливой, даже если бы от этого зависела его выпивка. Сможешь ли ты простить меня? В этот момент Санса натянула свое платье - обычное рабочее платье, которое она носила почти каждый день, с двумя разными принтами, меняя их в конце недели, когда наступало время стирки. Это был бязь кремового цвета с маленькими голубыми цветочками того же цвета, что и ее глаза. Она выбрала ткань в магазине еще дома, как часть свадебного подарка от владельца. Она начала тянуться назад, чтобы застегнуть пуговицы, но Сандор опередил ее, застегивая сначала ту, до которой трудно дотянуться на спине, затем две на ее шее, его пальцы были нежными, хотя его кожа была шершавой. Закончив, он наклонился вперед и поцеловал ее за ухом. Она обернулась в его руках и обняла его за шею, — Нечего прощать. Я тоже не знала, что могу чувствовать эти вещи. Он снова поцеловал ее, тепло, знакомо и приятно, и Санса запустила пальцы в его волосы. — Теперь ты не будешь вздрагивать, когда я буду разговаривать с тобой? — поддразнил он, — Или отводить взгляд каждый раз, когда я смотрю на тебя? Будешь говорить мне, что думаешь? Она засмеялась и легонько его толкнула, — Не смейся. Я только хотела доставить тебе удовольствие. Я никогда не думала, что тебе важно, что я думаю. Он поцеловал ее в макушку и отпустил, — Я знаю. И мне очень жаль. — Ты можешь загладить свою вину, — сказала она с улыбкой, когда подошла к плите и начала разводить огонь. Весна быстро переходила в лето, и скоро огонь уже не понадобится, если не считать готовки. Но по утрам, когда дул холодный северный ветер, в доме все еще царил холод, хотя у них не было заморозков уже несколько недель. Она зажгла спичку и поднесла ее к хворосту, подбрасывая поленья, пока не разгорелся сильный огонь. Она добавила бревна побольше и закрыла маленькую железную дверцу. Затем она поставила чугунную сковороду на печь и стала готовить овсянку, чтобы прервать их пост. — Как я могу загладить вину? — спросил Сандор, прислонившись к столу и наблюдая за ее работой. Она улыбнулась ему, — Пойди принеси воды из колодца, и я тебе скажу. И тебе, наверное, стоит позаботиться о козах. Сандор вскочил и вышел за дверь до того, как Санса успела развернуться, и вернулся с водой, прежде чем она ей даже понадобилась. Он поцеловал ее в макушку и пошел подоить козу, чье мычание Санса услышала. Санса просеяла овес, чтобы удалить все мелкие частицы, и нарезала небольшое увядшее яблоко, одно из последних из зимнего запаса. Она налила свежей колодезной воды, чтобы смочить овес, добавила соли и немного крупного коричневого сахара, полученного из меда. Она отщипнула несколько листьев эстрагона, мелко нарезала его и добавила в овсяную смесь, которую затем вылила в теплую сковороду. Она наполнила чайник водой и стала нагревать его на плите до тех пор, пока он не закипел, и перелила в старый чайник, добавив туда чайную смесь из лаванды, лепестков роз и фиалок, ромашки для тела и розмарин для бодрости. Сандор вернулся еще до того, как овес был готов, остановившись у кухонной стойки и наблюдая за ней. Она протянула Сандору чайные кружки и ложки, — Вот, накрой стол, раз уж ты стоишь и смотришь на меня. — Ты такая хорошенькая, когда готовишь, — вздохнул он, относя посуду к обеденному столу. — Я всегда красивая, — возразила она, и Сандор рассмеялся добрым громким хохотом. Санса пыталась скрыть улыбку, помешивая овес. Почти готово. — Ты всегда была такой смешной? — спросил Сандор, поднося чайник к столу и наливая в кружки ароматный напиток. Санса пожала плечами и начала разливать овес в миски. Сандор подошел и отнес их к столу, а Санса налила немного воды на дно кастрюли, чтобы отклеить оставшийся овес, и подтолкнула кастрюлю к задней части плиты, где было прохладнее, используя полотенце, чтобы защитить руку от горячей ручки. Она отнесла кувшин с молоком к столу и села. — Мои братья и сестра никогда не думали, что я веселая, но тогда у меня не было времени на веселье с четырьмя братьями и сестрами, которых нужно было растить. Сандор налил немного козьего молока в овсянку, и она стала пушистой и золотисто-коричневой, а нарезанное кубиками яблоко добавило в нее немного красного цвета. Санса добавила в свою порцию немного молока и перемешала. Она подула на первую ложку овса, чтобы охладить его, затем откусила, смакуя сливочное молоко, сахар и терпкое яблоко, придавшего столь необходимый аромат к безвкусной еде. — Ты собираешься наконец сказать мне, как я могу извиниться перед тобой? — спросил Сандор. Санса отхлебнула ароматного цветочного чая, — Может быть, — отмахнулась она. Ей нравилось дразнить его. — Моя жена жестока, — вздохнул Сандор, медленно поедая овсянку. — Хорошо, я скажу тебе, а ты решишь сам. Сандор приподнял брови. Санса чуть не потеряла самообладание, но вспомнила о своем решении рассказать все Сандору, — Ну, когда я была девочкой, у моего брата был друг. Он был дальним родственником, они с Роббом были примерно одного возраста. Иногда он рассказывал непристойные анекдоты, а однажды спел песню. Она навсегда запомнилась мне, и я всегда задавалась вопросом, правда ли, что мужчины делали это с женщинами. Она была о женщине, которой нравилось, когда ее целовали. Сандор ждал, что она еще скажет. Когда она просто отпила чай и посмотрела на него, он пожал плечами, — По-моему звучит не очень пикантно. — Ей нравилось, когда ее целовали там, внизу, — закончила она. Сандор на мгновение замолчал, пока понимание не овладело им. Затем он вскочил со стула, мгновенно обошел стол и начал поднимать Сансу. Она только успела поставить кружку с чаем, чтобы он не пролился на стол, и она завизжала, когда Сандор поднял ее со стула. — Сандор Клиган, не смей! У нас есть работа, — воскликнула она, когда Сандор начал атаковать ее шею поцелуями. Он застонал, прижимаясь к ней, и она почувствовала его волнение своим бедром. Наконец, он отпустил ее. — Хорошо, но сегодня вечером я буду целовать тебя там, пока ты не закричишь, — пообещал он, лаская ее щеку. Санса покраснела, осознав, что снова промокла между ног. — Обещаешь? — дерзко ответила она, вскакивая на цыпочки, чтобы поцеловать его щетинистую щеку. — Обещаю, — простонал он, целуя ее в макушку. Он направился к двери, повернулся еще раз, чтобы взглянуть на нее, прежде чем покинуть дом и отправиться в поле. У Сансы был напряженный день впереди, хотя так казалось каждый день. Было так много дел, как для их повседневного содержания и комфорта, так и на ближайшее будущее. Прежде всего, Санса причесала и заплела волосы, затем натянула носки и зашнуровала ботинки – поношенные сапоги из мягкой коричневой кожи. Затем она пошла за бельем: простынями, которые меняла каждую неделю, наволочками и полотенцами. Также была одежда: ее второе платье, и две пары брюк Сандора и четыре запасные рубашки, хрустящие на прохладном утреннем воздухе. Она внесла белье внутрь и поставила утюг на плиту нагреваться.

***

Один год назад

Когда Санса открыла дверь в маленький домик, который Сандор арендовал на ранчо Амбера, она почувствовала себя одновременно взволнованной и немного разочарованной. Она пыталась скрыть разочарование и в то же время молча ругала себя. В конце концов, чего она ожидала? Сандор честно говорил о своих перспективах, и, в конце концов, ему пришлось потратить столько времени, зарабатывая деньги на приданое. Санса вдруг задалась вопросом, что заставило его решиться на ухаживание за ее ней. Поставив сумку на ковер, которую Сандор позволил ей нести, она поняла, что многого о нем не знала. Она осмотрела комнату, в то время как Сандор заносил ее вещи. В центре комнаты была небольшая печь, труба поднималась к крыше, чтобы выпускать дым. Она встала на колени, чтобы развести огонь, так как в комнате было холодно и немного сыро. Рядом с печью стояли умывальник и шкаф с несколькими кастрюлями. Она знала, что Сандор в основном ел в доме на ранчо Амбера вместе с другими рабочими, поэтому ценила, что он взял на себя труд собрать для нее кухонные принадлежности. У окна стоял маленький стул и шаткий стол - единственное место в комнате, где можно было сесть, кроме кровати. Санса была рада, что мать разрешила ей взять кресло-качалку. Санса задумалась, подозревала ли Кэт, насколько скудным будет жилье Сандора. Огонь весело потрескивал, когда она захлопнула дверцу печи и встала, завершив осмотр комнаты взглядом в дальний угол за печкой. В том углу стояла кровать, и она моргнула. Хотя она была больше, чем тонкая кровать, которую она делила с Арьей, она была намного меньше, чем кровать, в которой они спали накануне вечером в гостинице. Это было ярким напоминанием о ее новой жизни, о брачном ложе. «Поместимся ли мы оба?», подумала она. Сандор вошел с чемоданом, когда она стояла и смотрела на кровать. Дверь распахнулась и ударилась о стену, заставив ее подпрыгнуть и оторвать взгляд от кровати. — Где бы ты хотела это поставить? — спросил он, настороженно глядя на нее. Она не смогла сдержать смех. Это было так странно - он спрашивал ее, куда что-то поставить в его доме. Сандор недоверчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал. Санса почувствовала, как улыбка исчезла с ее лица. Она указала на изножье кровати, и Сандор отнес сундук туда, осторожно поставив его на пол - удивительно нежное движение для такого большого человека. Когда он отправился за следующим грузом, Санса начала снимать плащ и перчатки. Она упрекнула себя, напоминая себе, что Сандор не привык к женщинам. Ему не понравятся ее глупые поступки. Если она хочет доставить ему удовольствие, она должна быть тихой, скромной, а не легкомысленной или капризной. Она вздохнула, повесив плащ и шляпку на крючок у двери. По крайней мере, ее семья была поблизости, подумала она с некоторым утешением, когда Сандор вернулся с креслом-качалкой, которое он поставил возле другого кресла по ее указанию, через стол от своего кресла. В течение нескольких минут все вещи были выгружены. Это не имело большого значения, когда она увидела, что все это сложено на сундуке у изножья кровати: помимо стула и чемодана, две ковровые сумки, три шляпных коробки, ее деревянный ящик для шитья и цветок в горшке. Сандор стоял в дверном проеме, а Санса держала растение, гадая, где ему будет больше всего света. — У тебя есть все, что нужно? — Перед тем как покинуть отель, он переоделся в простое, и Санса подумала, куда делся его прекрасный костюм. Может быть, взял в долг, хотя кто бы мог одолжить костюм его размера? Ее свадебное платье и его плащ были отправлены вперед, повешены на крючок рядом с ее повседневным плащом, и она скоро переоденется в утреннее платье и упакует оба платья, завернув их в тонкую бумагу. Ей вдруг показалось, что все время, потраченное на их шитье и вышивку, было потрачено впустую. Она кивнула, но почувствовала, что слова застряли у нее в горле. — Что ж, мне пора на работу. Если тебе что-нибудь понадобится, приходи в дом, миссис Амбер знает, как меня найти. Она была немного разочарована тем, что он должен уйти так быстро, но также почувствовала небольшое облегчение. В конце концов, это даст ей время освоится в доме. Она выдавила улыбку и кивнула, — Я уверена, что со мной все будет в порядке. Он кивнул и, не сказав больше ни слова, закрыл дверь. Санса подошла к окну, чтобы посмотреть, как он подъезжает на фургоне к главному дому и конюшне, чтобы вернуть его Амберам. Она была готова улыбнуться ему, если он оглянется, но он этого не сделал. Санса рухнула в кресло-качалку и позволила себе несколько минут поплакать, о чем именно, она точно не знала. Возможно, от одиночества или от того, что ее детство закончилось. Через несколько минут она вытерла глаза и начала менять свое утреннее платье - традиционный северный обычай: платье надевали на следующее утро после свадьбы, когда невеста навещала свою семью и в последний раз преломляла с ними хлеб. Она надела простое платье и принялась за работу. Сначала она проверила кровать и решила, что простыни нужно постирать. Она нахмурилась, пожалев, что не спросила Сандора, где взять воду. Она заметила ведро с водой у двери, подняла его и вышла из домика, готовая либо искать воду, либо подойти к дому Амбера, чтобы спросить там. Ей не пришлось заходить так далеко. Небольшая дорожка вела от дома, и она заметила водяной насос в конце, а тропинки вели к другим маленьким домикам. Она с любопытством смотрела на них, пока качала воду, гадая, есть ли в них люди. К ее разочарованию, они выглядели темными и голыми. Если бы у кого-то из других наемных мужчин были жены, это было бы хорошим дополнением к ее дню: было бы с кем поговорить или заняться детьми. Она отнесла воду обратно в дом и налила ее в чайник, чтобы нагреть. Это был небольшой чайник или умывальник, но, была надежда, что он будет достаточно большим, чтобы выстирать один комплект простыней. Пока вода нагревается, она поставила лилию на стол, открыв ставни, чтобы было немного света. Она знала, что с приближением зимы лилия не проживет долго, но хотела попытаться сохранить ее жизнь как можно дольше. Ручная работа помогала занять и руки, и ум, и она почувствовала облегчение, когда поняла, что прошло уже больше половины утра. Простыни были чистыми и вывешены на общей стиральной веревке рядом с водяным насосом для просушки. Теперь она стояла посреди комнаты, гадая, что теперь делать. Она распаковала свои скудные вещи, но не то чтобы ей было куда их положить. У своего кресла-качалки она устроила небольшой уголок шитья, а шкатулку поставила на перевернутый ящик, который она нашла. Свою одежду она распаковала и проветрила, хотя большую часть она собиралась снова упаковать, так как она будет носить только одно платье, пока не придет время снова стирать белье. На стене была небольшая полка, пустая, за исключением расчески Сандора и набора коротких ножниц. Санса поставила кисть и зеркальце на полку. Близился полдень, и Санса гадала, придет ли Сандор домой, чтобы пообедать, или пойдет в дом на ранчо. Она решила приготовить побольше еды на случай, если он вернется домой. Она мало ела, и, если он не вернется домой, то не придется тратиться. Она осмотрела продовольственные запасы, ее взгляд упал на мешок кукурузной муки. В кладовой было несколько яиц, небольшой кувшин с молоком, соль и небольшой мешочек сахара, а также небольшой кусок масла. «Кукурузный хлеб», решила она. Одно из ее фирменных блюд. Она разожгла огонь и принялась за тесто. Она вылила жидкое тесто в смазанную маслом чугунную сковороду, затем накрыла ее крышкой и открыла дверцу печи, поставила ее на маленькую решетку с левой стороны от печи, затем разворошила угли. Угли должны хорошо поддерживать жар, быть достаточно горячими для приготовления, но недостаточно, чтобы подгореть. По крайней мере, таков был план. Когда через двадцать минут Санса убрала сковороду, она поняла, что печь Сандора нагревается немного иначе, чем у нее дома. Там, где она ожидала хрустящего золотистого хлеба, слоеного и карамелизированного, он оказался подгоревшим и резиновым, а половина из него все еще не пропеклась. Однако она очень удачно выбрала время. Сандор распахнул дверь, когда она раздумывала, положить ли ей хлеб обратно или бросить его курам. Она посмотрела на него, чувствуя, как ее сердце начинает колотиться. Что, если он рассердился? Должно быть, она выглядела напуганной, потому что он нахмурил брови и остановился, положив руку на дверь. — Что не так? Она посмотрела на кукурузный хлеб, гадая, стоит ли ей пошутить над этим или попросить прощения. Обгоревший конец или илистая сторона? она представила, как спрашивает. Но она не могла вымолвить и слова, и в конце концов Сандор подошел и сам заглянул в сковороду. — О, хм, выглядит аппетитно. Он дымился и пах откровенно неаппетитно, но она была очень благодарна за эту доброту. Она взяла нож и вырезала приготовленные части, накрыла сковороду крышкой и поставила обратно на печь, чтобы приготовить остальное. За столом она нарезала несколько ломтиков и дала Сандору наименее обгоревшие части. Она взяла себе крошечный ломтик обожженного хлеба. — Этого недостаточно, возьми мои, — нахмурился он. Его хмурый взгляд был настолько внушительным, темные брови сдвинулись вместе, пока почти не встретились, глаза темные и грозовые, что Санса почти сдалась. Но она помнила, как усердно он должен работать, знала, что ему нужно столько еды, сколько она могла дать ему. — Нет я в порядке. На самом деле я не голодна, — запротестовала она, сдерживая легкую улыбку. Она закусила кукурузным хлебом и проглотила несколько кусочков, после чего стала обильно пить слегка металлическую воду. Она не знала, убедила ли она его, но он сдался и съел свою скудную порцию кукурузного хлеба, даже вернувшись за кусочком более темного хлеба. Санса была уверена, что он, должно быть, голоден, если ел даже обгоревшие части, и чувствовал себя еще более огорченной из-за того, что испортила еду. — Спасибо, Санса, — сказал он странно формально, — Это было очень вкусно. Она кивнула и наклонила голову, уверенная, что он просто вежлив. Она успела откусить еще несколько кусочков, когда Сандор встал, чтобы уйти. Еда застряла у нее в горле, и даже глоток воды не помог ей избавиться от нее. Он с беспокойством посмотрел на нее. — С тобой все в порядке? Она кивнула, хотя в уголках ее глаз стояли слезы, — Да, я в порядке, — выдохнула она. Сандор на мгновение замер над ней, и Санса подняла на него глаза. Он возвышался над ней, сидящей на краю кресла-качалки. Она не могла не ощутить эффект его внушительного роста, пока ее глаза путешествовали по его фигуре. Она гадала, чего он ждет. Наконец, он кивнул и повернулся. У двери он обернулся, — Миссис Амбер пригласила нас на ужин сегодня вечером. Надеюсь, ты не против, я принял приглашение. «Должно быть он рад, раз он думает, что я ужасно готовлю», подумала она. Она кивнула и улыбнулась, — Конечно, я буду рада снова увидеть Амберов. Когда дверь за ним закрылась, она откинулась на спинку стула, но заставила себя доесть подгоревший кусок кукурузного хлеба. Какой прекрасный способ начать супружескую жизнь.