Где гнездятся птички

Один год назад

Санса восприняла эту новость довольно хорошо. После смерти отца и старшего брата Кэт пришлось самой заботиться о четырех детях, и у них почти ничего не осталось. У нее было два мальчика, пяти и десяти лет, и они были хорошими трудолюбивыми мальчиками, пройдут еще годы, прежде чем они смогут кого-нибудь содержать. Арья, несмотря на то что ей было всего пятнадцать, уехала работать в отель в Винтертауне в качестве прислуги. Она зарабатывала приличные деньги, по крайней мере, хватало на еду. Но Санса была красивой девушкой, которую растили для того, чтобы она содержала дом и помогала мужу управлять фермой. Она знала, что замужество было в ее будущем с тех пор, так как она научилась ходить и говорить, и мать готовила ее к этому. Кэт могла попросить за Сансу хорошее приданое, которое позволило бы содержать остальных членов семьи Старков до тех пор, пока мальчики не станут достаточно взрослыми, чтобы работать. Все знали, что Арья скорее убьет своих женихов, чем выйдет замуж. Единственная просьба Сансы была такой же, как и всегда. Она хотела сама выбрать себе мужа, на что Кэт согласилась. Желающих было достаточно, поскольку ее отец начал наводить справки годом ранее, когда ей исполнилось семнадцать. Предполагалось, что отец должен устраивать такие вещи для девушки, но Санса настояла на том, что окончательный выбор будет за ней. Многие смеялись над этим, спрашивали, что вообще глупая девушка знает о мужчинах? Но она настояла. Это было ее будущее, она должна была выбрать. Старые боги знали, что есть более красивые мужчины, чем Сандор. Но что-то в их добрых глазах и легкой улыбке предостерегало Сансу от них. Были люди побогаче. Один мужчина приехал из Королевской Гавани, услышав о ее красоте. Он тоже начал как сын фермера, но построил свою промышленность до такой степени, что управлял несколькими фермами, имел дома на севере и юге. Он пообещал, что ей больше никогда не придется работать, если она не захочет. Он даже будет содержать ее семью в комфорте. Но то, как его глаза жадно разглядывали ее, заставило Сансу содрогнуться. Даже Кэт не просила Сансу надолго задуматься над этим вариантом. Когда Кэт спросила, почему Санса выбрала Сандора, у нее так и не было хорошего ответа. Он был ей известен, это было правдой, но также было и с другими женихами, за исключением того с Юга. Винтертаун был маленьким городом. Несмотря на то, что Север был большим, все знали всех, и большинство семей жили там поколениями. Сандор не был с Севера, он прожил там всего несколько сезонов по сравнению с другими семьями. Он даже не владел землей, а работал на соседнем ранчо. Она достаточно часто видела его в городе, но знала его не лучше, чем большинство других кандидатов. Он казался рассудительным и проницательным. Несмотря на то, что он проработал всего десять лет, он накопил достаточно, чтобы дать за ее руку солидное приданое. Он явно был трудолюбивым, способным выдержать лишения, которые потребовались бы, чтобы накопить небольшое состояние. Он известен своим умением работать с животными, он происходил из фермеров с юга, так что мог управлять фермой. Но факт был в том, что любой мужчина мог этим похвастаться. Все они происходили из длинных родов фермеров и владельцев ранчо, людей земли, которые умели распоряжаться деньгами и вести хозяйство. И многие люди уже владели своими собственными фермами, в то время как Сандор собирался их унаследовать. Во всяком случае, Сандор был авантюрой, так как им пришлось бы работать на чужой земле, пока он не смог бы позволить себе собственную, что означало выплату части своего урожая землевладельцу. Так почему именно этот мужчина? Санса не могла точно сказать, почему он. Это было предчувствие. Во-первых, он был очень высоким и сильным, и не лишенным красоты, хотя на его левой щеке были шрамы от болезни, перенесенной в детстве. Но это явно не сказалось на его силе, он мог выполнять работу за двух сильных мужчин вместе взятых. Во-вторых, несмотря на свой размер и внешнюю манеру поведения, он был с ней только вежливым и учтивым. Во время нескольких прогулок с ним под присмотром матери, которая шла достаточно близко за ними, чтобы видеть все, что они делают, но не настолько близко, чтобы подслушивать, он говорил о своих планах. Он хотел продолжить работу на ранчо, снова накопив на первоначальный взнос за ферму. Это будет недолго, всего год, пока они с Сансой будут жить в доме недалеко. Он уже присмотрел себе ферму к югу от Винтертауна. Как только у него появятся деньги на взнос, они переедут на ферму и начнут платить за дом. Владелец понял, что было бы лучше использовать землю, чтобы на ней кто-то жил и платил за свой урожай, чем оставлять ее пустой в ожидании покупателя. Сандор уже договорился с владельцем. Оставалось только, чтобы Санса согласилась. Однажды, прогуливаясь по маленькой деревушке Винтертауна, Санса посмотрела вокруг здания, на людей, которых знала всю свою жизнь, на деревья и холмы Севера. Она подумала о своей семье и вспомнила, что собиралась связать свою жизнь с этим мужчиной, что, получив ее руку, он сможет делать с ней все, что ему заблагорассудится. По ее спине пробежала дрожь. — Пообещай мне, что мы никогда не покинем Север, — попросила она его, зорко следя за любым признаком двуличия. Он спокойно посмотрел на нее, поджав губы, — Я не собираюсь покидать Север. — Обещай мне, — настаивала она. Он кивнул, — Я обещаю. Его спокойные манеры, тщательное планирование, его большие руки привлекли к нему внимание Сансы, и она приняла его предложение, к всеобщему удивлению. Никто не понимал, зачем ей нужен неповоротливый громила с юга, если она могла выйти замуж за любого симпатичного человека из старых семей Севера. На вопросы старушек она с улыбкой отвечала, что у них будут прекрасные дети, и все это признавали, даже, если это заявление несколько выходило за рамки приличия. Подготовка была завершена, и во время помолвки строгий надзор был несколько ослаблен, и Сандору разрешили взять Сансу на прогулку по городу в одиночку, при условии, что они останутся на улице. Но Сандор едва ли говорил с ней наедине больше, чем до того, как она приняла его руку. Казалось, что он ушел в себя, теперь, когда тяжелая работа по ее завоеванию закончилась. Таково было первое впечатление Сансы, однако он никогда не становился невнимательным или равнодушным. Он слушал ее, позволял ей задавать вопросы о том, какой дом ему нужен, какая еда ему нравится. Она заваливала его вопросами о том, какие культуры он хотел посадить, какой скот собирался разводить. Он был тихим и замкнутым, но говорил достаточно охотно, когда его спрашивали, и Санса решила, что после ее шумной семьи немного тишины - не самое страшное. Настал день свадьбы. Сандор согласился жениться под чардревом в богороще, поскольку он признался ей в том, что у него нет религиозных предпочтений. Они произнесли клятвы, и он укрыл ее своим плащом. Был скромный пир, который Кейтилин оплатила из кошелька приданого, хотя все, зная, насколько бедными стали Старки, находили небольшие способы внести свою лепту: бочка вина здесь, жареная свинья там, и вечеринка была организована вместе без особых затрат. Платье Сансы было готово давно, она вышивала его годами. Санса не возражала сидеть рядом с мужем (странные слова: "мой муж"), он был тихим, с хорошими манерами за столом, в его кубке было не слишком много алкоголя. Хотя ему навалили много бокалов с вином, так много, что она сбилась со счета, он не был заметно опьянен, и когда пришло время постели, он твердо стоял на ногах и отказался от традиций. — Я сам отнесу жену в постель, мне не нужна помощь, — сказал он громким голосом, чтобы рассмешить мужчин, хотя Санса предположила, что он сказал это только для того, чтобы их оттолкнуть. Она будет вечно благодарна ему за то, что он избавил ее от непристойной традиции, когда мужчины хватали невесту и несли ее в спальню, раздевая на ходу, а женщины выполняли аналогичную услугу для жениха, хотя все женщины вместе взятые, вероятно, не смог ли бы поднять Сандора. Сандор повернулся к Сансе и протянул руку. Санса почувствовала, какая она холодная, когда протянула свою. Сандор наклонился и поднял ее на руки под одобрительные возгласы толпы. Санса улыбнулась и подумала, что все сделано хорошо. Таким образом, ни один мужчина не подошел бы, когда она проходила мимо, и толпа по-прежнему испытывала небольшой трепет, наблюдая за тем, как женщина подвергается жестокому обращению в один из самых судьбоносных дней ее жизни. Он отнес ее в комнату для новобрачных, которую подарил трактирщик, старый друг семьи. Он поставил ее, как только дверь была закрыта, и надежно запер дверь. Он позволил себе небольшую улыбку. — Рад быть вдали от этих людей. Санса улыбнулась и немного рассмеялась, вздохнув с облегчением. Конечно, большинство из них были ее семьей и друзьями, но сейчас она была так же рада оказаться вдали от них, как и он. Она хотела напомнить мужчинам, которые стремились поучаствовать в ее раздевании и укладыванием в постель, что они знали ее с тех пор, как она была достаточно взрослой, чтобы ходить по рынку. — Тебе что-нибудь нужно? Воды? Она покачала головой, решив, что сейчас самое подходящее время. Она расстегнула его плащ, хороший красивый черный плащ с вышитыми на нем желтыми собаками. Она забыла спросить, кто его сшил. На свадьбе никого из его семьи не было. Закончив с плащом, она повернулась и подставила свою спину. Когда Сандор начал работать с пуговицами (их было, кажется, сотни), Санса начала распускать волосы и вынимать безделушки, которые Кэт вплела в них: цветы, бусы и недорогие драгоценности, подаренные матерью на свадьбу. Она сунула их в небольшой карман на талии, подумав, что это занятие помогает ей отвлечься от собственного раздевания. К тому времени, когда она расплела и высвободила все безделушки и причесала волосы пальцами, чтобы придать им подобие порядка, платье было расстегнуто и соскользнуло с ее бедер. Она вышла из платья, и Сандор осторожно поднял его и повесил на тот же крючок, что и его плащ. Санса вылезла из туфель. Санса стояла в рубашке и чулках. Она поправляла волосы, когда услышала мягкие, безошибочные звуки скольжения ткани по коже, когда Сандор снимал жилет, рубашку и брюки. Она обернулась и увидела, что на нем все еще были рукава рубашки, длинное нижнее белье, закрывавшее его от запястья до плеча и до середины бедра. Его тело было волосатым, судя по его ногам и груди. Она задавалась вопросом, каково это на ощупь. Она поняла, что ее сердце бьется очень быстро. Он взял ее за руку. Его рука была немного теплее. Он сжал одну из ее маленьких ладошек, чтобы согреть ее. Он взглянул на огонь. — Если ты хочешь лечь в постель, я разожгу огонь. Она кивнула и бросилась к кровати, которая была холодной, как лед, но, по крайней мере, была покрыта одеялом. Она наблюдала, как Сандор наклонился, чтобы достать бревно, его рубашка немного задралась, открывая изгиб его ягодиц. Санса подавила хихиканье. Она никогда не видела голых мужчин, только своих братьев, когда они были слишком малы, чтобы их не стыдили за то, что они бегают по дому голыми в банный день, но она и представить себе не могла, что у мужчин такие крепкие бедра или округлые ягодицы. Он вернулся на кровать, задул свечу и проскользнул под одеяло, — Тебе холодно? — спросил он, придвигаясь ближе. Санса кивнул, хотя он не мог ее хорошо видеть, и придвинулась немного ближе. Он был горячим, как печь. Санса ахнула от удивления и, не раздумывая, протянула руки, грея ладони на его груди. — Хм, все в порядке? — спросил он. — Ты такой теплый, — хмыкнула она, и Сандор улыбнулся и притянул ее к себе, обволакивая своими руками и теплом. Она придвинулась ближе, ее желание тепла преодолело ее застенчивость. Прижавшись к нему, она почувствовала, как его тело отвечает ей, как участилось его дыхание, как стучит его сердце под ее ухом, как напряглось его мужское достоинство под рубашкой. — Ты… ты знаешь…? — Мать подготовила меня, да, — сказала она, предвидя его вопрос. — Я не хочу делать тебе больно. Ты должна сказать мне, если я причиню тебе боль, понятно? Она кивнула ему в грудь. Он наклонился и медленно поднял подол ее рубашки. Теперь даже без рубашки ей было тепло под одеялом и под его руками. Они были огромными, легко касались ее груди, большой палец потер сосок. Руки спустились к ее ногам, которые он легко раздвинул, одной рукой накрывая ее холмик. Он позволил своей руке задержаться там на мгновение, а затем наклонился вперед, чтобы поцеловать ее. Санса обнаружила, что ее первый поцелуй оказался не совсем таким, как она ожидала. Он был мягче, чем она думала, его губы и руки, даже борода была мягкой и гладкой. Позже она узнает, что он намазал бороду маслом для этого случая, и научится привыкать к раздражению. В ту первую ночь все было нежно, медленно и размеренно, словно она была испуганным животным, которое в любой момент может броситься наутек. Сандор просунул палец между ее нижними губами, и она почувствовала, как намокает там - инстинктивная реакция. Сандор провел кончиком пальца по влаге, затем просунул внутрь нее. Она с готовностью его принимает, и, несмотря на небольшую странность присутствия чего-то внутри нее, она не чувствовала боли или дискомфорта. Сандор несколько раз подвигал пальцем, а затем ввел второй палец. Она ахнула от внезапного ощущения полноты там внизу, от новизны этих ощущения. — Это больно? Она покачала головой, — Нет, только ощущения немного странные. Он убрал пальцы, приподнявшись на руках. Он осторожно встал на колени между ее ног, и после небольшого возни он оказался достаточно близко, чтобы она могла чувствовать его дыхание на своей щеке. Был немного кислый запах вина. В основном он пах кедром и сосной, приятными домашними запахами. Он потянулся и погладил ее по щеке. — Готова? — Да. Он вошел внутрь, и Санса почувствовала, что она растягивается. На мгновение она запаниковала, думая, как же она сможет пережить роды, если даже не может принять член своего мужа. Наконец, ей показалось, что она закончила растягиваться. Но затем она почувствовала укол боли, кратковременный, но достаточный, чтобы она тихонько вскрикнула. Сандор остановился, но она положила руку ему на плечо. — Я в порядке. Сандор продолжал продвигаться вперед. Он толкался и толкался, пока, наконец, не остановился. — Это… он полностью внутри? — Да, — ответил он хриплым и скрипучим голосом. — Ну… не все так плохо, — наконец заключила она. Сандор начал двигаться взад и вперед, снова и снова. Санса только начала что-то чувствовать, давление, нарастающее где-то между бедер, когда Сандор сделал последний толчок и простонал, а затем замер, частично рухнув на нее. Санса чувствовала себя немного странно, в основном потому, что это был момент, о котором все говорили, пели менестрели, а она не чувствовала ничего особенного. Немного растянуто, немного влажно, но принципиально ничего не изменилось. Она позволила своим рукам бродить по спине Сандора, пока он не поднялся и не переместился на другую сторону кровати. Он спросил её с нежным ворчанием, все ли с ней в порядке. Когда она ответила, что с ней все хорошо, он перевернулся на бок и заснул. Санса не спала несколько часов, сначала удивляясь странному ощущению между ног, болезненному и приятному одновременно, затем прислушиваясь к глубокому, тяжелому дыханию Сандора, время от времени храпящему. На следующее утро она завтракала с матерью, пока Сандор собирал ее вещи, чтобы отвезти в новый дом на ранчо. Традиционно ее семья помогала загружать ее вещи, и Арья с Браном делали все возможные, чтобы помочь, хотя в основном это заканчивалось тем, что Сандор загружал тяжелую мебель и чемодан, а Бран и Арья несли коробки для шляп и мешки с коврами, а маленький Рикон помогал, неся маленькую лилию в горшке. — Как все было прошлой ночью? — спросила ее Кэт за чаем. Санса пожала плечами, — Думаю, все было хорошо. Я не знала, что будет так ... — — Было больно? — спросила мать, обеспокоенно смотря на нее. — На мгновение, но не сильно. Нет, это просто… — Приличия почти заставили ее замолчать, но она волновалась, что не сможет набраться смелости и спросить позже, — Было ли это когда-нибудь… приятно? Для тебя? Кэт немного покраснела, — Да, это может быть ... приятно, если твой муж будет терпеливым и внимательным. Тебе было приятно? — Я не знаю. Это было совсем не так, как я думала. К тому времени повозка была нагружена. Санса последовала за своей матерью на крыльцо дома. На прощание она обняла мать, Арью, Брана и Рикона. Она пыталась не заплакать, но не могла сдержать слезы, которые текли по ее щекам, когда повозка отъезжала от дома. Она повернулась и помахала своей семье и дому, пока она не перестала их видеть. Она вытерла глаза и повернулась лицом вперед.